Цецилия фыркнула.
– Лично мне никаких указаний на сей счет не поступало. Не забивай голову ерундой.
Она скрылась на кухне, где тонко подвывала Гизела. Я взяла свою сумку, валявшуюся в углу, и вышла на улицу.
Светало. Небо было цвета промытого ситца, с розоватыми и персиковыми разводами. Воздух потихоньку теплел, но все равно заставлял зябко кутаться в накидку. Я стояла на пустынной улочке, слушая, как где-то далеко кричит петух, и чувствовала себя абсолютно потерянной.
Но кое-что из вчерашнего дня все-таки вынесла. Первое: любая, даже самая великая и продуманная, цель может в итоге пойти по причинному месту. Второе: в ситуациях, когда нормальный диалог невозможен, обозначить свою позицию – не лишнее. Как минимум полегчает!
Расправив плечи, я зашагала к казармам. Пора возвращаться в бренную реальность… Разгребать последствия. Да и стоять на месте – значило смириться. А с этим у меня никогда не складывалось.
Здание казарм возникло из-за поворота, казенное и унылое, по-военному аскетичное. Стражи у ворот – двое бледнолицых парней в красных мантиях – пропустили меня внутрь без слов. Конечно, впустить и выпустить – разные вещи!
Коридоры были пустынны. Ранний час, большинство магов дрыхнут в казарменных койках. Я не особенно надеялась застать Драгана в кабинете, но, приблизившись к его двери, поняла: за порогом дергается тень и явственно ощущается магическая аура. Он здесь.
Я символически постучала – два удара костяшками – и вошла, не дожидаясь приглашения.
За столом, заваленным кипами бумаг и свитков, в компании масляной лампы сидел Драган. Вид у него был такой, будто спать не ложился: темные круги под глазами, губы плотно сжаты. Ну да, столько новостей за ночь… Не уснешь! На мое вторжение – ноль внимания. На звук брошенной на пол сумки тоже не отреагировал.
Не тушуясь, я закрыла за собой дверь, взяла из угла стул – ужасно неудобный, с протертым сиденьем – и поставила напротив стола. Уселась, положив на него руки. Драган соизволил поднять на меня взгляд – по обыкновению, прищуренный.
– Нашлась сама, – произнес он хрипловато, не откладывая перо. – До того, как тебя начали искать. Похвально.
– Искать и волочить обратно сюда? – уточнила я. – Или прямиком в темницу?
Драган не ответил. Уставился на мое запястье, где из-под рукава выглядывал амулет Ивы – кусочек метеорита на вощеном шнурке. Да уж… Наверное, стоило снять его перед визитом. Но какой смысл? Словно он дурак и не понял, куда тот делся из запертого ящика.
– Чего ты хочешь? – спросил Драган, откинувшись на спинку стула.
Видимо, отчет Северина был исчерпывающим. Раз ко мне имеется лишь такой вопрос.
– Хочу узнать… Вы меня разово одолжили адептам в «поход»? Или это теперь на регулярной основе?
Он помолчал несколько секунд, изучая мое лицо так, будто читал некие скрытые смыслы.
– Ты недовольна, – констатировал наконец.
Я рассмеялась – сдавленно и нервно.
– Вы ведь прорицатель?
На бесстрастной физиономии Драгана ни мускула не дрогнуло, но пальцы на ручке пера сжались сильнее.
Доподлинно известно, что заместитель главы тайной службы – архимаг. Но я ни разу не видела, чтобы он колдовал. Только наблюдал, оценивал, отдавал приказы. Не боец. А если у него нет «активных» чар, то какие остаются варианты? Прорицатель. Это многое объяснило бы в его поведении!
– Какая разница? – осведомился Драган.
– О, большая… – Я вскинула подбородок. – Может, вы сами предскажете, что я собираюсь вам сказать, и перейдем сразу к тому этапу, где я пакую вещи и ухожу?
– К адептам?
– Нет.
Теперь рассмеялся он – коротко, беззвучно, почти непознаваемо. Разве что губы изогнулись и плечи дернулись.
– На двух стульях не усидеть, Сияна. – Его интонации впервые за все время обрели окраску – не гнев, не раздражение, а что-то вроде горечи. Будто его прорвало, но без взрыва эмоций. – Но действительно будет лучше, если ты уйдешь к ним. Раз не умеешь слушаться. Не умеешь быть частью команды. Руководствуешься сиюминутными импульсами. Это путь к хаосу, который провоцирует крах.
– Вы наверняка уже в курсе, что моя магия уничтожает очаги, – парировала я, – что…
– От инструмента нет никакой пользы, – перебил Драган, – если его нельзя применить. Если с ним приходится нянчиться.
Нянчиться?! Это так называется? Меня запирали, унижали, использовали как разменную монету! И он говорит обо мне так, словно я капризная вещь…
– Я пытался встроить тебя в имперскую структуру. Дать место, защиту, должность. Но ты продолжаешь себя дискредитировать. Циклишься на собственной уникальности. Мир не крутится вокруг тебя. Война – это не поединок героев, а слаженная работа множества людей. Другим способом в ней не выиграть.
– Так или иначе, – процедила я, – играть по вашим правилам я больше не намерена.
– И каким же образом? – Господин начальник откровенно усмехнулся. – Пожалуешься принцу? Или Велизару?
– Могу и пожаловаться!
– Вот как. – Усмешка на тонких губах стала ехидной. – А изображала самодостаточную.
Уперевшись ладонями в стол, я подалась вперед. Расстояние до противоположного края оставалось приличным, но жест вышел вызывающим. Впрочем… После того как я высказала все в лицо Велизару, уж Драган-то совсем не страшный!
– Какая еще самодостаточность? – хмыкнула я, впиваясь в него взглядом. – Я молодая девушка без статуса хотя бы младшего магистра. Вы не в курсе, что Дарий заблокировал мне продвижение по службе?
– Это легко исправить, – сказал он совершенно спокойно, не отводя глаз. – Если ты пойдешь на уступки и перестанешь творить, что тебе вздумается.
– Эти ваши компромиссы – полная хрень. Тогда каждая из сторон не получит желаемого. Тупик и напрасная трата времени.
Я встала из-за стола – так резко, что стул отъехал с пронизывающим скрежетом.
– Рискнете попробовать меня остановить?
– Воздержусь, – Драган не шелохнулся, – но помни: официально ты у меня в подчинении. С этим придется считаться. А если не хочешь считаться… – Он махнул пером в направлении окна, указывая куда-то вдаль. – Ты знаешь, где находится квартал адептов.
– Зачем вы меня туда толкаете? – Я стиснула зубы. – Какая вам с того польза?
Драган снова усмехнулся, но на этот раз по-другому, почти снисходительно. Ясно. Он с самого начала понимает, что к Культу я ни за что не примкну. Потому и давит. Создает условия, при которых я «перебешусь», вернусь обратно и стану как шелковая!
– Тебе надо окончательно определиться. – Его тон обрел прежнюю, лишенную эмоций пресность. – Не метаться между светом и тьмой, как ты привыкла.
– Я и не мечусь! А объединяю их. Империя, кстати, тоже объединилась с Культом. Или я что-то упустила?
– Да. – В узких глазах промелькнуло нечто, похожее на разочарование. – Тот факт, что одна ты ничего не сможешь.
Я отступила от стола на шаг. Потом еще на два. Подняла сумку и выскочила за дверь.
В коридоре было так же пусто, как и десять минут назад. Я прошла мимо факелов в стенных нишах, мимо закрытых дверей, мимо окон, в которые пробивался утренний свет. Поднялась наверх – в нашу с Деворой мансардную берлогу. Соседка посапывала под одеялом, трогательно высунув ногу. Стараясь не шуметь, я покидала в сумку необходимые вещи и выскользнула назад.
Стражи на выходе из казарм попытались преградить мне путь. Я вынужденно остановилась, оценивая обоих. Боевые магистры. Но молодые, вряд ли опытные. Уставшие за ночь в карауле.
– Варианты на выбор, – выговорила я четко и решительно. – Бежать докладывать Драгану про мой уход прямо сейчас. Или после того, как отлепитесь от стены, о которую я вас размажу.
Они напряженно переглянулись. Разумеется, видели меня на тренировках. Слышали, что устроила на «отборе» в экспедицию. Однако в их глазах отразился не страх. Расчет. Оценка рисков. И, возможно, доля уважения.
Первый страж посторонился, давая мне дорогу. Второй спустя секунду последовал его примеру. Решили не связываться?
Я спустилась с крыльца и поспешила прочь, пока они не передумали.
Улица поприветствовала меня освежающим ветром и голубовато-серым, набирающим ярость небом. Пахло дымом, венками из трав, развешанными на домах, и свободой, за которую я всегда боролась и которую никогда по-настоящему не имела.
Облака над гарнизоном редели, сердце билось часто, но ровно. Ярость остывала. Ну или трансформировалась… В голове наконец прояснилось.
Если оба предлагаемых стула – на деле кучи с дерьмом, то усаживаться ни на один из них я не буду. Я найду третий стул.
Глава 3
В таверне пованивало прокисшим пойлом, древесной смолой и жареным луком. Было практически пусто. Пара местных старожилов перебрасывалась картами за столом, да угрюмый бородач у стойки калякал в толстой учетной книге – не иначе как подсчитывал убытки. Но заведение работало. Люди упрямо цеплялись за обломки обычной жизни, словно порождения были просто дурной погодой за окном.
– Есть что вкусное на завтрак? – спросила я, приблизившись к стойке.
Бородач окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на потрепанной дорожной сумке. Видок у меня, конечно, не ахти. Будто прокатилась по Пустошам в бочке с гвоздями. Бывшую охранницу его высочества во мне нынче не признаешь…
– Имеется съедобное, – буркнул он. – Похлебка с мясом, вчерашний хлеб. Настойка теплая, вино кислое.
– Неси еду. И чаю, если найдется.
Я высыпала на стойку несколько монет из кошеля, уцелевшего после всех перипетий. Они звякнули, покатившись в разные стороны. Бородач ловко поймал их широкой ладонью, снова оглядел меня – теперь порадушнее. Деньги здесь еще в ходу. Все же оптимистичные люди существуют!
Я уселась за маленький столик в дальнем углу, спиной к стене, чтобы видеть и дверь, и весь зал. Похлебка оказалась наваристой, с кусками вполне сочного мяса. Черствый хлеб я размочила. Ела медленно, без аппетита, заставляя себя и жевать, и глотать: силы были нужны.
Отправит ли Драган за мной отряд стражи? Вряд ли. Он ведь так красиво объяснил, что мир не крутится вокруг одного человека! Хотя Велизар вон отлично вертит тот мир. Уточнила бы на чем, да не ко столу будет сказано…
Я дохлебала похлебку, отпила чаю – крепкого, несладкого, бодрящего. Достала из сумки чистую тетрадь в кожаной обложке, перо и пузырек чернил. Надо все записать и зарисовать, пока воспоминания свежи.
Сосредоточившись, я попыталась набросать структуру очага: переплетение дымчатых узоров, точки концентрации, странные пропорции, будто энергия приняла противоестественную и болезненную форму. Перо царапало бумагу. Я рисовала, черкала, вырывала испорченные листы, снова рисовала. Почему там, у подземной мастерской, магия родила такое? Что послужило топливом, а что – искрой? Суть улавливалась, но схемы – раз за разом! – превращались в бессмысленный хаос линий. В висках стучало от напряжения. Это было сложнее любой боевой связки…
Таверна постепенно заполнялась. Пришли ученые маги, пара снабженцев, несколько работяг и куча имперских стражей. Стало шумно. В общем гуле пробивались обрывки фраз, и все они сводились к единственной теме – вчерашней экспедиции. Сплетни обрастали поразительными деталями.
– …говорят, за границей целый город мертвый, из лунного камня…
– …очаг был с дом величиной, светился, как закатное солнце…
– …Велизар лично его разнес, одним ударом!..
– …нет, слышал, ему культисты и дикие помогали, они вместе ходили…
– …а наша-то, переходящая, была?
Меня заметили. Подошел первый смельчак – молоденький страж с лицом, на котором прыщи боролись за место на носу, и принялся выпытывать подробности. Не подняв головы от тетради, я ответила, что мне нельзя ничего рассказывать. Такой приказ, и точка.
Паренек постоял, переминаясь с ноги на ногу, и ретировался. После него приставали и другие, но я отбривала их, не отрываясь от работы. Корпела над бумагой, как ученица в академии.
Расчет оправдался: около девяти часов на пороге таверны появилась она. Закутанная в неприметную накидку. Только из-под капюшона выбивалась прядь светлых волос.
Рада с непринужденной легкостью вошла в зал и, прильнув к стойке, перекинулась парой слов с бородачом. Естественно, про еду для принца. Им запросто могли доставить, но Рада любила пройтись с утра. Не сидеть же безвылазно в кабинете Германа, зарывшись в письма и отчеты.
Подув на подсыхающие чернила, я отложила тетрадь. Встала и протолкалась к стойке сквозь толпу. Рада обернулась. На ее губах расцвела такая нежная улыбка, что у меня сбилось дыхание. Мы обнялись крепко, забыв о посторонних. Она пахла дорогим мылом, пряными травами и теплом. От этого запаха внутри все сжалось – в тоске по дому, которого у меня никогда не было.
Я отвела ее за свой столик, подальше от любопытных ушей. Рада села напротив, сняла капюшон и внимательно, без суеты, прошлась по мне взглядом – с головы до ног, будто удостоверяясь, что я цела.
– Как вы съездили, лучше не спрашивать, да? – обронила она. – Я читала отчеты тайной службы принцу, но…
– Там изложена не вся правда, – шепнула я. – Послушай. Нужно срочно организовать маленькое собрание. Для Германа. С узким кругом лиц.
Рада приподняла бровь. Не изумленно. По-деловому.
– Запросто. В его расписании как раз есть окно. Кого звать?
– Меня. Келлара. Северина. И сама приходи.
– Организую. Спустя два часа приходи в комендатуру, в малый зал на третьем этаже. Дверь у лестницы.
– Найду.
Ей поднесли узел с едой – аккуратно завернутый в ткань. Рада взяла его. На прощание я наклонилась, перегнувшись через столик, и поцеловала ее в щеку. Она на секунду застыла, улыбнулась и вышла, ловко скользя между столами.
Окружающий шум отошел на второй план. У меня появились цель, срок и долгожданное чувство – не надежды, но хотя бы ясности. Я опять погрузилась в схемы. Страница за страницей покрывалась чертежами, формулами, пометками. Я исписала почти всю тетрадь: линии коряво путались, пальцы немели от усталости. И вдруг в конце, на последнем листе, все сложилось. Не с идеальной точностью, зато наметился прогресс. Я зарисовала итоговый вариант – упрощенную, но узнаваемую структуру очага. Контур, сердцевину, каналы оттока энергии… Это победа.
Дав чернилам высохнуть, я сунула тетрадь обратно в сумку вместе с письменными принадлежностями. Время истекло. Пора вершить судьбу! Если не всего мира, так свою.
Комендатура – внушительное здание с облезлой статуей скалящегося льва на крыльце – встретила меня суетой и полами, обильно намытыми уксусной водой. Всюду сновал народ, топал, хлопал дверьми. Стражи в коридоре, румяные мужики с наеденными щеками, мной не заинтересовались. Немудрено, тут проходной двор. Замечательное место для тайного собрания: никто и не заподозрит, что оно тайное…
Я поднялась по каменным ступеням, отдающим холодом сквозь подошвы сапог. Прохудились, что ли? Не вовремя! На третьем этаже царило относительное затишье. Из приоткрытой двери напротив лестничного пролета лился тусклый свет. Я толкнула ее и вошла.
Малый зал оказался не таким уж маленьким. Полноценная переговорная комната. Колченогий, но устойчивый на вид стол, шесть стульев, карта Пустошей на стене – с чьими-то небрежными пометками.
У окна стояли Герман и Рада. Она методично разравнивала складки на своем строгом элегантном платье, и без того выглаженном. Его высочество был в форменном камзоле. Пепельные волосы тщательно зачесаны до потери природной волнистости, на гладковыбритом лице – смесь нетерпения и тревоги. Он пересек комнату в несколько размашистых шагов и притянул меня к себе, заключив в кокон объятий.
– Вот и наша скиталица, – сказал Герман мне на ухо, но достаточно громко, чтобы Рада услышала. – Теряюсь в догадках, что ты задумала.
