Он просто кайфовал от этой жестокости. Ему всё это нравилось! Тёмно-синие глаза были подёрнуты азартом, одержимостью, жаждой победы. Савин не признает жалости, он упивается властью… Как было глупо играть с соперником, о котором ни черта не знаешь.
— Ау-у-у-у! — взревел Максим, кружа вокруг осевшего бугая с пластикой тигра. Здоровяк прижимал ладони к ушам, словно оглох и потерял ориентацию. — Вставай! Ну же! Мы только начали!
Я уже не горела… Я уже полыхала, как и вся моя сгустившаяся кровь. Сердце то билось, то замирало, падая в пятки от ужаса!
Как я, прилежная домашняя пташка, могла оказаться здесь? Как среди толпы нормальных парней я зациклилась на этом придурке? Как в нем сочетается стратег на льду, мудрый черный дракон в ресторане и отвязный шальной зверь в клетке? Но ведь… Но ведь я сама взобралась на этот подиум, я сама смотрю на этого зверя в клетке и заглушаю странный звон, что резонировал в груди все отчетливее и отчетливее!
И вдруг в теле все сжалось… Савин отлетел к противоположной стене октагона, быстро стёр с рассечённой брови кровь, оскалился и снова рванул вперед. Каждое его движение было произведением искусства, заработанным болезненным опытом. Он полностью контролировал своё тело, наперед просчитывал каждый манёвр…
Ударив под колени, он уложил своего противника, но тот увлёк его за собой. Савин с глухим ударом рухнул спиной на пружинящий пол октагона. Я ждала гримасы боли, но не было её там… Он улыбался! Этот засранец улыбался, а после сомкнул вокруг шеи здоровяка смертельный захват и, изогнувшись, начал его душить…
Они были разной комплекции, разной весовой категории, но на ринге все решалось мастерством… И тут Савин был в своей стихии!
Неповоротливый здоровяк махнул мощной ногой, попадая Савину прямо в живот!
— Нет! — закричала я, и тут Макс замер, всего на миг он обернулся в мою сторону, за что и поплатился… Огромный кулак летел ему в лицо с такой скоростью, что я закрыла глаза.
Но ни звука падения, ни хрипа боли я не услышала, а когда распахнула веки, Савин прижимал ногой противника к полу ринга, недоуменно пялясь лишь на меня.
— Ну, всё, заканчивай, Савин! — рявкнул Князев, завершивший обмотку и теперь прыгающий на платформе в уже знакомой мне манере. — Тебя тут вообще не должно было быть… Откуда ты взялся, придурок? Заканчивай, я тоже хочу успеть до боя!
— Малы-ы-ы-ы-шка, — протянул Макс, игнорируя тираду Князева, но здоровяк воспользовался моментом и уложил его на лопатки, прижав к полу огромной ногой. Только Савин – дракон…
Он вывернулся, сверкая яростным взглядом. Глаза его снова стали темными, полными бури, тьмы, опасности!
Макс отрабатывал по корпусу здоровяка с такой силой, что я готова поклясться – слышала, как трещат рёбра бедолаги… И все закончилось, когда тот застучал рукой по рингу. И тут Савин покорно отпрыгнул, принимая поражение соперника…
— Есть! — шикнул Князев и с уже знакомой мне грацией перескочил через клетку прямо в октагон, ударив по пути Савина в грудь, словно принимал эстафетную палочку.
А Савин… Он двигался на меня раненым, но очень опасным зверем. Медленно, по сантиметру… И я готова поклясться, что смотрел на меня и его дракон! И взгляд его был осуждающим за то, что из-за меня его хозяин получил царапину!
— Что? Пришла посмотреть на мою тёмную сторону? — Максим обхватил толстую решетку клетки пальцами, опутанными черной лентой, и улыбнулся. — Зачем? Ты и светлую едва вывозишь…
Нет… Это в ресторане он мне улыбался и пытался казаться хорошим мальчиком. Но здесь… Это был оскал! И он, наверное, впервые сказал правду про тёмную сторону.
— Тебе больно? — только и смогла выдавить я, протягивая к его лицу пальцы, чтобы стереть медленно стекающую струйку крови.
— Нет, — глаза его вновь стали прозрачными, пропал и хищный прищур, он смотрел на меня прямо, наверное, впервые открыто, демонстрируя то, кем он является на самом деле!
Но всё это никак не умещалось у меня в голове… Огромные голубые глаза прикрывают адское пламя, в котором сгорела не одна наивная глупышка. Там прячутся мощь, сила, угроза…
— Спускайся, здесь опасно стоять, — Савин махнул кулаком Лютаеву, и тот понял все без слов. Этой компании будто вообще можно было не разговаривать, они понимали друг друга по быстрому взгляду. В один миг подскочил к площадке и подхватил меня за ноги, насильно спуская вниз.
Но отсюда… Отсюда почти ничего не было видно!
— Вы кто, мать твою, такие? — зашипела я, обводя взглядом беснующуюся толпу.
Народ все прибывал и прибывал, уже не осталось свободных трибун, даже столики в зоне ресторана были заняты полностью! Казалось, весь город сейчас тут и наблюдает за этой жестокостью…
К горлу подкатил ком… Я закрыла глаза, пытаясь понять, что именно меня сейчас пугает. Но оказалось, что это выше моих сил…
Я кивнула Маше, и та всё поняла, а ноги уже несли меня к выходу, безошибочно найдя и проход в занавесе, и коридор к гаражу, а когда добежала до своей машины, меня неожиданно отбросило назад!
И мощь этого мягкого, но сокрушительного удара была такой, что перехватило дыхание, а из глаз рассыпались искры.
Горячая влажная рука проскользила по моему животу, пробираясь под ткань топа, оставляя на коже белёсые полосы дикого желания. И в носу уже застрял новый запах… Свежесть ветра, тархун и едкий запах адреналина, от которого кружилась голова.
— Расскажешь? — Савин крутанул меня и в один шаг прижал к моему же капоту…
Я отползла, но Максим развел мои ноги, чтобы было удобно стоять между ними, с силой прижимая ладонь в самом низу живота, фиксируя на месте.
Он стоял в клубах густого марева… Он был настолько горячий, что от него в прямом смысле этого слова шёл пар! Но Макс не обращал внимания ни на ветер, ни на температуру… Он смотрел на меня, сокращая дистанцию снова и снова.
— Что было три года назад? — Максим навис надо мной. Когда уже не оставалось пути отхода… Он буквально прижал меня к капоту, заботливо подставив перебинтованную руку под голову.
— Ты можешь Лютаеву врать!
— А я вообще никому не вру. Правду говорить дорого, зато приятно…
— И какая же твоя правда, СА-ВИН?
— А правда в том, что ты хоть и ненавидишь меня, но тянешься… Хочешь меня до мокрых трусиков, до едкой мигрени и томной пульсации, — Максим снова прижал ладонь к моему животу, и мышцы тут же послушно сжались, отдаваясь спазмами по всему телу! — Почему побежала? Не справилась со своими эмоциями? Привыкла к обществу ботанов и мамкиных сынков? Страшно стало? Или просто ты настолько возбуждена, что хватит и малейшей искры, чтобы пыхнуть! Но ты и этого боишься, потому что клетка не вокруг меня, а вокруг тебя. Дочь своего отца? — Савин замолчал и закатил глаза. — Нет… Дочь своей матери? Давление ожидания, скрипящая на зубах идеальность, безупречное воспитание, начитанность, ум, нафталиновая интеллигентность? У-у-у-у-у, — протянул он и вдруг лизнул мой подбородок до самой кромки губ. — Кажется, я всё угадал? Хорошей девочке не подобает общаться с плохими мальчиками. Но так хочется… Всё верно?
Он лупил меня словами, не имея желания обидеть, но чем точнее он попадал в правду, тем отчаяннее я сопротивлялась.
Савин будто управлял моим телом, мыслями, видел желания… А я только и могла смотреть в его глаза, не в силах сбежать.
— Я люблю, когда девушки меня ненавидят, так даже лучше и безопаснее. Но не ты, Малышка… Твоя ненависть меня обезоруживает, и хочется догнать тебя и доказать, что я не самый плохой человек на этом свете. А я вообще никому и ничего доказывать не люблю… А вот тебе хочется!
Я трясла головой, пытаясь узнать в этом опасном мужчине Савина… Того, кто гонялся за мной по дому семьи Лютаевых, того, с кем мы дрались в машине у редакции, кого я отхлестала букетом цветов, когда на меня напал отец Машки.
Но не было его… Это был не он!
— Савин, ну почему просто не признаться, что это было глупостью? Мне было шестнадцать, тебе девятнадцать… Я же все понимаю! Я молчала и не хотела даже поднимать эту тему, но ты же вцепился в меня! Правда тебе нужна? А для чего? Что ты с ней потом сделаешь? Забудешь? — я хрипло рассмеялась, выталкивая в воздух облако пара.
— Говори, — шепнул он, легонько поглаживая мою шею. Его пальцы колдовской паутиной разбрасывали ожоги по коже… Линия челюсти, щека, губы… Он двигался, сопровождая движения хищным взглядом.
Его энергия превращалась в густой туман. Порывистый вдох… и тело, и мысли подчиняются этому мужчине, что горячее уголька в камине. И он знает свою силу!
— Говори, Малышка, — Максим завёл мои руки над головой, перехватил за запястья, лишая малейшего шанса на свободу.
— Это прошлое, — я прикусила губу, и Максим захрипел. Если уж и проигрывать, то сделаю это красиво. — Ты забываешь, отпускаешь… А потом появляется тот, кто упорно тянет тебя в прошлое. Савин, от тебя требовалось просто не приближаться…
— А я не могу! — прошептал он, сминая мои губы в рваных резких касаниях. — Ты как наваждение засела у меня под черепушкой! И я от тебя не отстану, пока не вспомню!
— А потом? — я затаила дыхание и выгнулась, пытаясь отнять губы, чтобы он начал думать головой, а не тем, что порочно упиралось мне в живот. — Потом ты отстанешь?
— Нет… — он выдохнул и прижался лбом ко лбу, усиливая давление и согревая нас своим дыханием.
— В детстве всё ощущается ярче… Да? И хоккеисты кажутся богами, и звёзды ослепительнее, ближе, да и поцелуи на крыше общежития спортивного комплекса самыми чувственными…
Савин вздрогнул… Его веки сжались до белизны, я даже ощутила эту боль… А потом он распахнул глаза, полные глубокого сожаления и осознания.
Вот и вспомнил…
Он посмотрел на мои губы, а после рванул вперёд, и его язык вторгся в мой рот с таким напором, что искры из глаз посыпались.
Это не поцелуй… Это конец света, шторм, буря, землетрясение!
Савин подхватил меня, и снова это пьяное ощущение парения… Тело стало легким, как пёрышко, а по жилам растекалось пламя. Его сильные губы, грубый язык, так мучительно ласково скользящий по нёбу, дурман танца… То легкие толчки, то путанный узор рун, затягивающий мои нервы в смертельный узел.
— Так? — зашептал он, чуть отрываясь, чтобы посмотреть в глаза. — Так целовал, малышка?
И Савин снова лизнул меня в щеку, ведя языком обжигающую дорожку до правого уха. Он подцепил сережку, втягивая её в рот вместе с мочкой…
Это невыносимо! Невыносимо ощущать наслаждение наравне с болью. Оно стремится наружу, рвет мышцы, ломает кости, принуждая поднять руки и обнять его! Моя одежда превратилась в колючки, она царапала и без того воспаленную плоть… В гортани застыл ком, обрастающий звуками, криками, словами! Но я молчала… Я просто стойко выносила эту пытку Савиным, собирая то, о чем могла только мечтать в своих самых откровенных фантазиях.
В какой-то момент ему стало мало власти над моими губами! И его зубы сомкнулись на моей шее, ровно в том месте, где я сдерживала все эмоции. И по пустому двору прокатился тягучий протяжный стон…
Савин сорвал стоп-кран, перерезал проводок детонатора, выломал к чертям все шлюзы… И мои дрожащие пальцы в один миг опустились на его спину, по памяти рисуя очертания дракона.
Савин зарычал и толкнулся вперед, вновь опускаясь в очередном раунде пытки… Зубы сомкнулись на нижней губе, до боли! До крови!
И тут мозг ожил, набрасывая обрывки воспоминаний…
Холодный свет луны скользил по его профилю, отражаясь в белесых прядях его волос. И тот долгий поцелуй на крыше общежития! Я до сих пор помнила его руки! Но тот парень с крыши был другим… А сейчас я оказалась в плену сильного властного мужчины, что уже разложил вокруг меня капканы.
— Вспомнил, — прохрипел Савин мне прямо в рот… Он не позволял сомкнуть губы, не разрешал оттолкнуть его. Он испивал меня до последней капли, забирая это мгновение до конца… Чтобы перекрыть то воспоминание новым
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
