Сердце сжалось до размера горошины и отказалось спасать меня. Открыла рот, глотая раскаленную порцию воздуха, но она застряла тяжелым булыжником, разрывающим слизистую.
Дятлова… Опять Дятлова!
Фифа в крошечном мини вышла из толпы походкой королевы и прильнула к Савину со спины. Видела её длинные красные когти, бегущие по его рёбрам прямиком к пасти дракона…
— Фас! — приказала я татуировке, и тут Савин дёрнулся…
Он машинально махнул рукой, словно отгонял от себя назойливую муху, даже не удосужившись посмотреть, кто именно стоял у него за спиной! Максим продолжал что-то кричать управляющему, указывая под самый купол, на полыхающие софиты.
Дятлова вздрогнула и отлетела от Максима, как от шаровой молнии. Но я видела её взгляд… Она скривилась, поджала губы и выронила странную улыбку, но не ему, а своей свите.
— Вот так-то лучше…
После того милого диалога в коридоре я не могла не узнать, кто такая Дятлова, и почему она так подходит Савину. Я всё про неё узнала, благо интернет помнит каждый шорох, каждое неудачное фото, каждый заголовок в прессе… И вот теперь она здесь и смотрит на него, как на кусок шоколадного торта, капая слюной на пол.
Я потеряла ощущение реальности… Весь мир стёрся, и лишь наглая морда Савина стала центром притяжения. Красивое лицо с тонкими, но озлобленными чертами. Пухлые губы, красная отметина на скуле от пропущенного удара, густая щетина, спускающаяся по шее к крупному подрагивающему кадыку.
А он никого не видел… Стоял, легко подпрыгивая на месте, отталкивался босыми ногами от глянцевого пола и вскидывал голову, реагируя на шутки друзей. И ничего… Ничего не выдавало в нём бойца, несколько минут назад уложившего на мат своего противника.
Толпа так гудела, что я не могла расслышать, о чем говорят парни. Но вот хитрый смех долговязых сук, сбившихся в стаю жадных гиен, я уловила. Дятлова была не одна. Вся её свита рассматривала компанию друзей, как витрину в ювелирке…
Я была в шаге от провала… В миллиметре от глупости! Но на помощь мне пришёл короткий, но оглушающий гонг. Ведущий, одетый в строгий смокинг, вдруг выскочил на ринг и начал что-то говорить, то ускоряя поток слов, то делая мучительные паузы… Но я и его не слышала, потому что заметила оживление в компании.
Лютаев хлопнул Савина по спине, даже не обернувшись… Это был такой обыденный и понятный только им жест, от которого у меня мурашки поползли от макушки до поясницы! Макс сделал ещё глоток и снова рванул через толпу, а потом взмыл по клетке октагона, спрыгивая прямо в центр ринга! А через мгновение к нему вышел новый противник…
— Какого черта? — шептала я.
У меня подкосились ноги. Я задрожала, смотря на габариты этого огромного «шкафа». Высоченный, широченный, руки, как кувалды, но Савин продолжал расслабленно стоять, хрустя шейными позвонками. Он, как тогда в ресторане, размял ноющую дельтовидную мышцу, прокатив её вверх, а потом вниз. А ещё я заметила, как он свёл пальцы правой руки, будто представил в них фантомную сигарету.
И вид у него был такой… скучающий?
Я метнула взгляд на Лютаева, мысленно требуя пойти туда и прикрыть своего друга! Но Илья продолжал общаться с командой, стоя спиной к рингу!
Лютаев, гад такой! Ну иди же!
Однако вместо этого Илья мазнул по толпе и октагону ленивым взглядом, но… Тут Лютаев вздрогнул, когда его глаза застыли на нашей ложе, и он увидел свою Мышку… Голубые глаза полыхнули ослепительным, но не самым добрым пламенем.
— Кажется, ты попала, подруга, — шепнула я.
— Чёрт, — заскулила Маша и помахала Илье, словно они встретились не в бойцовском клубе, а в очереди библиотеки.
Лютаев вспыхнул, по лицу поползли красные пятна, он быстро осмотрел сектор и резко, даже угрожающе вскинул руку, после чего створки нашего привата распахнулись, впуская встревоженного Семёна. Чёрт…
— Дамы, вас зовут вниз…
Очевидно, это было одно из тех предложений, от которого невозможно отказаться. Мои влажные ладони заскользили по заднице, обтянутой кожаными штанами, мне было жарко, душно, тонкий черный топ стягивал грудь, не позволяя легким расслабиться, а сердце лупило по клетке, как разъяренный противник Савина…
Я не могла оторвать взгляд от ринга. И шла за Машей исключительно из солидарности, чтобы разделить с подругой уготованное ей наказание. Этот здоровяк в прямом смысле слова лупил ладонями по прутьям октагона, заводя и толпу, и себя, и своего противника, что посмел бросить ему вызов… Удары сильные, ритмичные, и вскоре зрители подстроились, отбивая этот такт ногами.
Но Савин был не просто спокоен, он вдруг стал каменным… Зверем смотрел в затылок здоровяка и быстро подпрыгивал, не давая замедлиться бегу своей крови. По рингу носились организаторы, и Савин щурился, мечтая лишь о том, чтобы они уже исчезли.
Я шла по ступеням на автомате…
— Это она! Это она! — женский шепот ударил в висок, и я обернулась, увидев тех зараз из универа, что стояли возле Дятловой покорной сворой.
По мне пробежался холодный взгляд, полный презрения! Дятлова смотрела на меня, как на грязь… Как на нищенку, что заявилась на бал её принца! Та самая стервозная брюнетка из универа вдруг занесла ногу, явно желая подойти ко мне… Но я перехватила инициативу:
— Я предупреждала тебя не говорить со мной? Не смотри на меня больше! Отвернись! — казалось, ещё один подобный взгляд, и я зарычу, заглушая сумасшествие толпы.
Толика ярости, жестокости, которыми полыхал Максим, пронзила и меня… Её отравленные щупальца растекались по венам, заставляя смотреть этим сукам в глаза, превращаясь в их персональный кошмар. И я рванула корпусом вперед, отчего девушкам пришлось отойти на приличное расстояние от закутка, где сидела команда. Дятлова побледнела и тоже отошла от меня.
— Ну, так тоже было можно, — хохотнул Лютаев, внимательное следивший за происходящим.
Не слышала голоса Маши, я лишь повернулась к Лютаеву и быстро кивнула на октагон… Но Илья понял меня без слов и снова вскинул руку, отдав кому-то указание, больше похожее на приказ.
И тут охрана стала расступаться, образуя короткий коридор до самого ринга. Чёрт… Вот этого я не предусмотрела. Октагон стоял на высоченном подиуме, и отсюда мне были видны лишь толстые прутья и ослепительное марево софитов.
— Какого черта вы тут делаете? — крикнул Лютаев и слегка приобнял, когда толпа стала заваливаться прямо на меня.
— Он же его больше! — вскрикнула я и сжала мокрую от пота руку Ильи. — Лютаев, ты видишь? Он же его больше в два раза!
— Это не тот случай, когда размер имеет значение, — грохнул Лютаев, и его полупрозрачные глаза стали затягиваться дымкой… Он прищурился, а потом нагло подхватил меня за талию и подбросил вверх…
Вспышка дурной силы была такой мощной, что я взмыла под купол! Я только и успела вытянуть руки, за которые меня уже подхватили, затягивая на какую-то высоченную трибуну прямо около октагона.
— Вы вовремя, — полоснул меня Князев острым взглядом и отпустил руки, отходя на два шага. — Это разогрев… Кто из нас выиграет, тот и будет драться с победителем основного боя.
Артём вцепился зубами в черный тейп, которым обматывал правую кисть, а после оторвал его и принялся за вторую. Чокнутые… Боже, они чокнутые?
— С каким победителем? — шепнула я.
— С профессиональным бойцом, — Артём указал на противоположную площадку, где творилась какая-то пугающая суета вокруг огромного качка в красных шортах. — Ты же понимаешь, что парочка хоккеистов не может собрать эту толпу? Мы просто веселимся… Сбрасываем стресс.
Князев хохотнул и махнул Лютаеву, дав понять, что присмотрит за мной.
Не может? Я обернулась, наблюдая, как все взгляды прикованы к беснующемуся в непробиваемом спокойствии Савину. Он стоял неподвижно, а отсюда казалось, что он полыхает, содрогаясь от пульсирующей жажды крови. И толпа обдаривала его, они любили его… И что-то мне подсказывало, что такие представления происходят регулярно.
— Ты сам бинтуешься, чтобы выйти против профессионала? — чуть не вскрикнула я, но шальной блеск в глазах Князева дал ответы на все мои незаданные вопросы.
Боже… Чокнутые!
Я сжала клетку, ощутив её вибрацию… Максим был на расстоянии вытянутой руки! Так близко… Но при этом он не видел меня! Вся его злость и ярость были направлены лишь на его противника, и тогда снова прозвучал гонг.
И тут Савин взмыл в воздух, а после выбросил кулак, четко попадая в челюсть здоровяка. Его лицо… Оно вдруг расслабилось, выпуская восторг!
Он просто кайфовал от этой жестокости. Ему всё это нравилось! Тёмно-синие глаза были подёрнуты азартом, одержимостью, жаждой победы. Савин не признает жалости, он упивается властью… Как было глупо играть с соперником, о котором ни черта не знаешь.
— Ау-у-у-у! — взревел Максим, кружа вокруг осевшего бугая с пластикой тигра. Здоровяк прижимал ладони к ушам, словно оглох и потерял ориентацию. — Вставай! Ну же! Мы только начали!
Я уже не горела… Я уже полыхала, как и вся моя сгустившаяся кровь. Сердце то билось, то замирало, падая в пятки от ужаса!
Как я, прилежная домашняя пташка, могла оказаться здесь? Как среди толпы нормальных парней я зациклилась на этом придурке? Как в нем сочетается стратег на льду, мудрый черный дракон в ресторане и отвязный шальной зверь в клетке? Но ведь… Но ведь я сама взобралась на этот подиум, я сама смотрю на этого зверя в клетке и заглушаю странный звон, что резонировал в груди все отчетливее и отчетливее!
И вдруг в теле все сжалось… Савин отлетел к противоположной стене октагона, быстро стёр с рассечённой брови кровь, оскалился и снова рванул вперед. Каждое его движение было произведением искусства, заработанным болезненным опытом. Он полностью контролировал своё тело, наперед просчитывал каждый манёвр…
Ударив под колени, он уложил своего противника, но тот увлёк его за собой. Савин с глухим ударом рухнул спиной на пружинящий пол октагона. Я ждала гримасы боли, но не было её там… Он улыбался! Этот засранец улыбался, а после сомкнул вокруг шеи здоровяка смертельный захват и, изогнувшись, начал его душить…
Они были разной комплекции, разной весовой категории, но на ринге все решалось мастерством… И тут Савин был в своей стихии!
Неповоротливый здоровяк махнул мощной ногой, попадая Савину прямо в живот!
— Нет! — закричала я, и тут Макс замер, всего на миг он обернулся в мою сторону, за что и поплатился… Огромный кулак летел ему в лицо с такой скоростью, что я закрыла глаза.
Но ни звука падения, ни хрипа боли я не услышала, а когда распахнула веки, Савин прижимал ногой противника к полу ринга, недоуменно пялясь лишь на меня.
— Ну, всё, заканчивай, Савин! — рявкнул Князев, завершивший обмотку и теперь прыгающий на платформе в уже знакомой мне манере. — Тебя тут вообще не должно было быть… Откуда ты взялся, придурок? Заканчивай, я тоже хочу успеть до боя!
— Малы-ы-ы-ы-шка, — протянул Макс, игнорируя тираду Князева, но здоровяк воспользовался моментом и уложил его на лопатки, прижав к полу огромной ногой. Только Савин – дракон…
Он вывернулся, сверкая яростным взглядом. Глаза его снова стали темными, полными бури, тьмы, опасности!
Макс отрабатывал по корпусу здоровяка с такой силой, что я готова поклясться – слышала, как трещат рёбра бедолаги… И все закончилось, когда тот застучал рукой по рингу. И тут Савин покорно отпрыгнул, принимая поражение соперника…
— Есть! — шикнул Князев и с уже знакомой мне грацией перескочил через клетку прямо в октагон, ударив по пути Савина в грудь, словно принимал эстафетную палочку.
А Савин… Он двигался на меня раненым, но очень опасным зверем. Медленно, по сантиметру… И я готова поклясться, что смотрел на меня и его дракон! И взгляд его был осуждающим за то, что из-за меня его хозяин получил царапину!
— Что? Пришла посмотреть на мою тёмную сторону? — Максим обхватил толстую решетку клетки пальцами, опутанными черной лентой, и улыбнулся. — Зачем? Ты и светлую едва вывозишь…
Нет… Это в ресторане он мне улыбался и пытался казаться хорошим мальчиком. Но здесь… Это был оскал! И он, наверное, впервые сказал правду про тёмную сторону.
— Тебе больно? — только и смогла выдавить я, протягивая к его лицу пальцы, чтобы стереть медленно стекающую струйку крови.
— Нет, — глаза его вновь стали прозрачными, пропал и хищный прищур, он смотрел на меня прямо, наверное, впервые открыто, демонстрируя то, кем он является на самом деле!
Но всё это никак не умещалось у меня в голове… Огромные голубые глаза прикрывают адское пламя, в котором сгорела не одна наивная глупышка. Там прячутся мощь, сила, угроза…
— Спускайся, здесь опасно стоять, — Савин махнул кулаком Лютаеву, и тот понял все без слов. Этой компании будто вообще можно было не разговаривать, они понимали друг друга по быстрому взгляду. В один миг подскочил к площадке и подхватил меня за ноги, насильно спуская вниз.
Но отсюда… Отсюда почти ничего не было видно!
— Вы кто, мать твою, такие? — зашипела я, обводя взглядом беснующуюся толпу.
Народ все прибывал и прибывал, уже не осталось свободных трибун, даже столики в зоне ресторана были заняты полностью! Казалось, весь город сейчас тут и наблюдает за этой жестокостью…
К горлу подкатил ком… Я закрыла глаза, пытаясь понять, что именно меня сейчас пугает. Но оказалось, что это выше моих сил…
Я кивнула Маше, и та всё поняла, а ноги уже несли меня к выходу, безошибочно найдя и проход в занавесе, и коридор к гаражу, а когда добежала до своей машины, меня неожиданно отбросило назад!
И мощь этого мягкого, но сокрушительного удара была такой, что перехватило дыхание, а из глаз рассыпались искры.
Горячая влажная рука проскользила по моему животу, пробираясь под ткань топа, оставляя на коже белёсые полосы дикого желания. И в носу уже застрял новый запах… Свежесть ветра, тархун и едкий запах адреналина, от которого кружилась голова.
— Расскажешь? — Савин крутанул меня и в один шаг прижал к моему же капоту…
Я отползла, но Максим развел мои ноги, чтобы было удобно стоять между ними, с силой прижимая ладонь в самом низу живота, фиксируя на месте.
Он стоял в клубах густого марева… Он был настолько горячий, что от него в прямом смысле этого слова шёл пар! Но Макс не обращал внимания ни на ветер, ни на температуру… Он смотрел на меня, сокращая дистанцию снова и снова.
— Что было три года назад? — Максим навис надо мной. Когда уже не оставалось пути отхода… Он буквально прижал меня к капоту, заботливо подставив перебинтованную руку под голову.
— Ты можешь Лютаеву врать!
— А я вообще никому не вру. Правду говорить дорого, зато приятно…
— И какая же твоя правда, СА-ВИН?
— А правда в том, что ты хоть и ненавидишь меня, но тянешься… Хочешь меня до мокрых трусиков, до едкой мигрени и томной пульсации, — Максим снова прижал ладонь к моему животу, и мышцы тут же послушно сжались, отдаваясь спазмами по всему телу! — Почему побежала? Не справилась со своими эмоциями? Привыкла к обществу ботанов и мамкиных сынков? Страшно стало? Или просто ты настолько возбуждена, что хватит и малейшей искры, чтобы пыхнуть! Но ты и этого боишься, потому что клетка не вокруг меня, а вокруг тебя. Дочь своего отца? — Савин замолчал и закатил глаза. — Нет… Дочь своей матери? Давление ожидания, скрипящая на зубах идеальность, безупречное воспитание, начитанность, ум, нафталиновая интеллигентность? У-у-у-у-у, — протянул он и вдруг лизнул мой подбородок до самой кромки губ. — Кажется, я всё угадал? Хорошей девочке не подобает общаться с плохими мальчиками. Но так хочется… Всё верно?
Он лупил меня словами, не имея желания обидеть, но чем точнее он попадал в правду, тем отчаяннее я сопротивлялась.
Савин будто управлял моим телом, мыслями, видел желания… А я только и могла смотреть в его глаза, не в силах сбежать.
— Я люблю, когда девушки меня ненавидят, так даже лучше и безопаснее. Но не ты, Малышка… Твоя ненависть меня обезоруживает, и хочется догнать тебя и доказать, что я не самый плохой человек на этом свете. А я вообще никому и ничего доказывать не люблю… А вот тебе хочется!
Я трясла головой, пытаясь узнать в этом опасном мужчине Савина… Того, кто гонялся за мной по дому семьи Лютаевых, того, с кем мы дрались в машине у редакции, кого я отхлестала букетом цветов, когда на меня напал отец Машки.
Но не было его… Это был не он!
— Савин, ну почему просто не признаться, что это было глупостью? Мне было шестнадцать, тебе девятнадцать… Я же все понимаю! Я молчала и не хотела даже поднимать эту тему, но ты же вцепился в меня! Правда тебе нужна? А для чего? Что ты с ней потом сделаешь? Забудешь? — я хрипло рассмеялась, выталкивая в воздух облако пара.
— Говори, — шепнул он, легонько поглаживая мою шею. Его пальцы колдовской паутиной разбрасывали ожоги по коже… Линия челюсти, щека, губы… Он двигался, сопровождая движения хищным взглядом.
Его энергия превращалась в густой туман. Порывистый вдох… и тело, и мысли подчиняются этому мужчине, что горячее уголька в камине. И он знает свою силу!
— Говори, Малышка, — Максим завёл мои руки над головой, перехватил за запястья, лишая малейшего шанса на свободу.
— Это прошлое, — я прикусила губу, и Максим захрипел. Если уж и проигрывать, то сделаю это красиво. — Ты забываешь, отпускаешь… А потом появляется тот, кто упорно тянет тебя в прошлое. Савин, от тебя требовалось просто не приближаться…
— А я не могу! — прошептал он, сминая мои губы в рваных резких касаниях. — Ты как наваждение засела у меня под черепушкой! И я от тебя не отстану, пока не вспомню!
— А потом? — я затаила дыхание и выгнулась, пытаясь отнять губы, чтобы он начал думать головой, а не тем, что порочно упиралось мне в живот. — Потом ты отстанешь?
— Нет… — он выдохнул и прижался лбом ко лбу, усиливая давление и согревая нас своим дыханием.
— В детстве всё ощущается ярче… Да? И хоккеисты кажутся богами, и звёзды ослепительнее, ближе, да и поцелуи на крыше общежития спортивного комплекса самыми чувственными…
Савин вздрогнул… Его веки сжались до белизны, я даже ощутила эту боль… А потом он распахнул глаза, полные глубокого сожаления и осознания.
