— Заткнись, Новик! И никому не рассказывай… про суп. Пусть будет так: они были самыми охрененными бунтарками, — я тоже заливалась от смеха, даже слезы выступили, поэтому кнопку в лифте пришлось искать на ощупь. — Не порть вечер, в конце-то концов! Сейчас как найдем себе мавров покраше, пусть эта парочка локти кусает…
— То есть гипотетически ты допускаешь, что Савин должен кусать…
— Новик! — цыкнула я и отвернулась, чтобы Машка лишнего ничего не увидела, а то её природная проницательность порой заводит меня в тупик. — Этот склеротик сегодня под запретом. Я даже слышать о нём ничего не хочу!
— Ладно! Молчу! — Мышка прижала пальцы к губам, пытаясь скрыть хитрую улыбку, но ничего у неё не получилось. — Склеротик… И точно.
Мы прыгнули в машину и отправились в сторону выезда из города. Трасса была свободная, доехали мы быстро, ну, или нам так показалось, потому что обе дергались и нервничали, периодически переглядываясь, на случай, если кто решил передумать, пока не поздно. Но даже если так и было, то вслух никто из нас произнести этого не осмелился.
Но стоило нам увидеть извивающуюся ленту очереди из машин, застывшую на въезде в клуб, как от нашей решимости не осталось и следа…
— Какого чёрта? — шепнула Маша и открыла окно, словно стекло могло врать… Но нет! Изгиб второстепенной дороги, откуда уже виднелся купол клуба, весь был забит тачками. И они были не припаркованы, а медленно подкатывали к КПП. — Новогодняя распродажа? Таня, ты это видишь?
— Вижу-у-у-у, — присвистнула я, медленно ведя взглядом по самой настоящей пробке. Да в этой веренице элитных авто моя малолитражка казалась блошкой, случайно затесавшейся в гриву вороного королевского коня. — Пока мы пройдем досмотр, мальчишник уже закончится. Если мы вообще в правильное место приехали, — протянула я и прищурилась, замечая, что слева от нас то и дело пролетали тачки, пристраиваясь в соседние ворота. — А это что? Въезд для своих? Может, нам туда? Что у тебя за пропуск?
Я указала на крошечную красную точку, в которую превратился пролетевший мимо оранжевый спорткар.
— Просто какая-то карточка, — Маша достала черную визитку с бархатистой матовой поверхностью. — Мы, и правда, до утра тут будем торчать, — она быстро посмотрела на часы, примерно прикидывая, сколько нам придётся тут простоять, потому что перед нами было не менее двух десятков желающих. — Может…
Но договорить подруга не успела… Резкий удар по стеклу заставил нас вскрикнуть, а в мощной, чуть нависшей над моей малолитражкой фигуре мы узнали Артёма Князева. Он уперся локтем в крышу машины и тряс головой, всерьез рассчитывая, что мы — галлюцинация. И от этого движения моё желание попасть в этот клуб стало ещё сильнее… Чёрт подери, да что там такое происходит?
— Вы? Я думал, мне привиделось, — прошептал Артём, когда я опустила стекло. — На мальчишник?
— Артём, не нужно делать из… Мышки дуру. Какой же это мальчишник? — я прищурилась и указала на толпу девчонок, что не выдержали томительного ожидания и отправились пешком штурмовать КПП.
И тут я задохнулась, когда одна из девушек обернулась… Дятлова? Та самая модель и по совместительству бывшая пассия Савина, достойная его внимания, по мнению моих сокурсниц?
— Так что не нужно врать, Князев! И Лютаеву должно быть стыдно! — я откашлялась и снова повернулась к Артёму, демонстрируя, что мы отсюда уже точно никуда не уедем.
— Лютаеву не бывает стыдно, потому что ничего лишнего он себе никогда не позволит, — мгновенно отвертелся Артём, чтобы успокоить зарумянившуюся Мышку, он даже мило улыбнулся. — Ну а про Савина ты же меня не спросишь? Поэтому по его поводу я промолчу. Вы что, правда, хотите туда попасть СЕГОДНЯ?
— Ага! — учитывая его ударение на слове «сегодня», мы с Машей закивали головами, ощущая, что именно сегодня и должны быть там!
Он явно сомневался, но о природе его сомнений нам, очевидно, было знать необязательно. Артём поджимал губы и все время кому-то пытался дозвониться, но тщетно. Поэтому и зубы нам заговаривал, пытаясь понять, за что получит больше: за то, что не провёл и оставил стоять в очереди, или за то, что пропустил?
— Ладно, давай за мной, — Князев показал средний палец наглецу, что сигналил, возмущаясь тем, что Артём бесцеремонно бросил тачку на проезжей части, но стоило Князеву обернуться, как недовольный умолк…Странно.
Князев прыгнул в машину и… резко сдал назад, чтобы я смогла вырулить из пробки и двинуть по маршруту оранжевого спорткара прямиком к дублирующим воротам.
— Боже, Таня! Я себя чувствую преступницей!
— Спокойно, обратного пути все равно нет, — я улыбнулась и сжала руку подруги, когда мы подъехали к соседнему КПП.
— Гоша? — хором воскликнули мы, узнав в здоровяке того самого шутника, что в прошлый раз нас чуть до инсульта не довёл.
Видок у него был устрашающий… Чёрный милитари, на груди автомат, а на лице чуть задранная маска. И вот тут… я уступила страху, что странным образом превращался в азарт. Он не отпугивал, не гнал домой, где ждали суп и турецкий сериал, а подталкивал побыстрее проскользнуть в высоченные ворота, за которыми явно что-то пряталось.
— Гоша, открывай! — крикнул Князев в окно и махнул рукой, давая разрешение охраннику, и тот мгновенно отошёл с пути.
Как только ворота скрипнули, пропуская нас на тёмную извилистую и довольно узкую дорожку, нас обогнал Князев. Было ощущение, что мы лишь отдаляемся от основного здания, петляя среди пролеска, но внезапно мы выехали на просторную парковку возле административного строения. С основным зданием его соединял крытый коридор, построенный на широченных колоннах. Это было эффектно… Но не менее эффектно смотрелась вооруженная охрана, чьи силуэты просвечивали через тонированное стекло.
— Машина Ильи! — взвизгнула Маша и указала на чёрную бэху, стоящую под дальним навесом. — Значит, он точно здесь!
— Ну, раз на машинах, значит, тут не грязная попойка. Уже неплохо, — аккуратно выдавила я, медленно выбираясь из машины, а после осмотрела весь паркинг, но, не увидев Порше Савина, выдохнула. — Артём… А на всякий случай, выезжать через эти же ворота?
— Нет, выезд там, — Князев усмехнулся, но всё же указал на другую развилку. — Ты сразу попадаешь к трассе. А что? Уже готовишь пути отхода? Знаем-знаем, как ты нашего Максика на свидании бортанула. Респектую, восхищаюсь и готов лапки целовать… Этого засранца уже давно должен был кто-нибудь проучить.
— Артём! — цыкнула Маша.
— Молчу, — Князев хохотнул и распахнул перед нами невзрачную дверь в гараж, через который мы довольно быстро добрались до служебного помещения клуба. К нам навстречу вышел высокий молодой человек, подозрительно осмотревший нас с Машей с головы до ног.
— Девочки, это Семён, он тут главный после Савиной. Семён, это наши девочки, и предупреди всех, чтобы охрана глаз не спускала, а в баре не брали денег.
— Хорошо, Артём Игоревич, — кивнул Семён и отошел с прохода, сменив резкость взгляда.
— Так, меня отец просил в офис заскочить, — Князев указал нам на извилистый коридор, уходящий резким пандусом куда-то наверх. — Найду вас позже. Для вас тут безопасно. И ещё… Если что, это был не я!
Даже здесь, вдали от основного зала, уровень шума был таким, что звенело в ушах. Князеву приходилось орать, чтобы мы его услышали. Но после завуалированной просьбы не сдавать его Лютаеву, по стенам прокатился его хриплый смех, а по коже поползли мурашки…
Для нас тут безопасно? Что он имел в виду?
Мы с Мышкой сцепили руки и двинули за сопровождающим. С каждым шагом шквал шума становился все мощнее и мощнее, превращаясь в вибрацию, что ударялась о грудную клетку, заставляя сердце ускоряться. Готова поклясться, что мысль развернуться и снова уехать в мою тихую квартирку была общей, но сопротивляться густой энергии толпы, сладкому адреналину становилось все труднее и труднее.
Уши закладывало от тяжелого рока, ора зрителей и топота, что отдавался в ноги мелкой вибрацией. Но стоило свернуть за угол, как у меня перехватило дыхание… Через плотный занавес пробились яркие лучи софитов и паутина плавающих лазеров.
Семён помог нам раздвинуть тяжелую ткань, и мы с Машкой остолбенели, застыв на верхних ступенях крутой лестницы, сбегающей вниз прямо мимо VIP-зон с мягкими диванчиками.
Я распахнула рот от полнейшего шока…
Холодное и бездушное пространство, которое я видела на фотосессии, вдруг ожило! Это был своего рода амфитеатр с разбитыми секциями. Мы стояли на вершине мягкой зоны, каждый сектор чуть нависал над основной площадкой небольшими балкончиками. Слева виднелась та самая барная стойка, похожая на осколок айсберга, дальше, за стеклянным ограждением, был… Ресторан?
Я обернулась направо и захлебнулась… Дальняя зона был поглощена тьмой и тёмным закаленным стеклом, пряча гостей от любопытствующих взглядов толпы, лишь клубы сизого дыма и полыхающие кончики сигарет говорили о том, что эта тьма жива и обитаема.
И в центре этого безумия красовался ярко освещённый его величество октагон!
По толстым прутьям паутинами плюща скользили лучи неоновых лазеров, они пронзали тьму, лишь изредка напарываясь на два суетливых силуэта, спрятанных в густых облаках искусственного дыма. Нет, это был не ринг… Это самая настоящая клетка, способная удержать и тигров, и дьявольскую тьму…
Я захлебнулась от полнейшего восторга! Это был самый настоящий театр под куполом!
— Таня! — шептала Маша и дергала меня за руку, но я как заворожённая глазела по сторонам.
Мимо нас сновали официанты во всем черном, даже их лица были скрыты изящными масками. По обе стороны от прохода, за стеклянными подсвечивающимися изнутри столиками сидели шумные компании… Их крики, рвущийся наружу адреналин не сдерживали ни вечерние туалеты, ни явный статус. Они, как чокнутые, хлопали в унисон жутким ударам с октагона. Они словно кого-то гнали, задорили, упиваясь предвкушением…
В этой бесконечности шика мы с Машкой казались оборванками… От блеска бриллиантов и густого сигарного дыма резало глаза, картинка чуть размылась, но меня спас Семён.
— Это ложа Лютаевых, — мужчина проводил нас к дивану, но Маша почему-то тормозила, то и дело останавливаясь, поэтому мне пришлось чуть подтолкнуть подругу, лишь бы убраться с прохода. — Скоро к вам подойдет официант. Приятного вечера…
Семён широко и довольно дружелюбно улыбнулся, а после задернул полупрозрачный занавес, отсекающий нас от посторонних глаз.
— Маш, ты чего? — я снова запнулась о подругу и чуть не рухнула со ступеньки, напоровшись на неё. — Сядь уже, а? Да что с тобой?
— Таня… — снова зашептала Маша и потянула меня за локоть. Её глаза были огромными, в них поселились восторг и … Ужас?
Я бы проследила за её взглядом, если бы не истошный вопль с октагона.
Тяжелый дым стал опускаться, а красные лучи лазера все отчетливее запинались о пленников этой клетки. В полупрозрачной темноте отчетливо просматривались две полуголые фигуры.
Свет софитов был приглушен, укрывая их обитателей от разъярённой толпы, что долбила ногами в пол, и покорно повторяющей истошный волчий вой.
— Ау-у-у-у! — звериный рёв новым залпом взорвался прямиком под куполом, а после шумовой гранатой рухнул на нас… И я побледнела, вцепившись в гладкие перила, чтобы не упасть в обморок…
— Не может быть!
Глава 12
— Ау-у-у-у!
Ощущение определенности горечью осело на языке. Разум приказывал: «Бежать!». Но сердце уже долбилось в ритме толпы, глаза прилипли к клетке, внутри которой метались два чокнутых «тигра». Мужчины громко хохотали, то и дело взбираясь по решетке, и их вой заглушал музыку…
Они упивались темнотой, играли с гудящей толпой, наслаждались свободой! Они были королями! Немного взбалмошными, чокнутыми и жаждущими крови…
Но вдруг всё стихло, когда софиты ожили, медленно прогоняя дымку неизвестности. Я слышала своё тяжелое дыхание, оборвавшееся сердце, усмирившийся пульс и протяжный стон, что пронесся по горлу сотнями лезвий.
В сизых сумерках все ярче и ярче виднелся огромный черный дракон, рассекающий спину одного из узников клетки… СА-ВИН!
— Ау-у-у-у! — снова взвыл он, прикладывая к лицу обе ладони… Он ревел во всю глотку, отправляя звук под купол, чтобы тот через мгновение рухнул на зрителей, пробирая их до мурашек своим отчаяньем. Но он был не один, за ним стоял Лютаев! И Илья повторил жест своего чокнутого друга!
Савин и Лютаев метались по октагону дикими пантерами. Опасными, изящными, хищными… Пластика их движений завораживала, притягивая всё моё внимание. И я не смогла оторваться. От них разливалась угроза, она резкими импульсами добиралась до меня, путаясь на шее тугой удавкой, отчего каждый новый вдох давался всё труднее предыдущего.
Грохот музыки сливался с гулом зрителей. Толпа орала, колотила по столам, громыхала стульями, сливаясь в едином ритме набата. Этот звук… Он будоражил каждый нерв, сердце подстраивалось, а по языку разливался металлический привкус крови!
— Опасный! Он очень опасный… — шептала я, а все равно скользила глазами по влажной коже, под которой перекатывались налитые адреналином мускулы.
Максим был в одних шортах, дразнил великолепием тела, манил и совращал даже на довольно приличном расстоянии. А мне хотелось… Хотелось подойти ближе, чтобы напитаться этим дурманящим ароматом массового помешательства. На октагон были направлены все софиты, превращая зал в мутную бесконечность серости пустынь.
Все исчезли, оставляя двух молодых «тигров» дожидаться своей добычи… Стоп… Они же не будут драться друг с другом? Во всяком случае, их веселье не выдавало противостояния, они скорее подбадривали друг друга, чем настраивались на поединок. И вдруг толпа стихла, когда в октагон вышла ещё пара бойцов.
По спине прокатилась капля пота, язык прилип к нёбу, я нервно обернулась к настолько же бледной Машке, что тоже пялилась на своего мавра, тихо нашёптывая… Молитву? Серьёзно?
— Что это? — взвыла я, рассматривая двух бугаев, что неповоротливыми медведями начали обступать Савина и Лютаева.
Да парни рядом с ними были щенками! Да, быстрыми, но такими молоденькими и неопытными, что ли? Или… Или это очередной обман, мираж посреди сухой пустыни?
Савин с Лютаевым вдруг повернулись друг к другу спинами, продолжая кружить, не сводя глаз со своих противников. И я отсюда видела это бесстрашие, этот полыхающий огонь! Неожиданно они переглянулись, не произнося ни слова, о чем-то договорились и одновременно встали в стойку, напрягая каждый мускул на молодых телах…
Они были одинаковыми! Стойка, поза, ярость в глазах… Даже их движения казались зеркальным отражением. Их будто тренировал один и тот же человек!
Максим чуть подпрыгивал на носочках, пытаясь ещё до гонга убить своего противника взглядом голодного кровожадного волка. Я видела его оскал, видела и как стремительно каменеет его лицо, превращаясь в жесткий слепок живой полыхающей ярости. Он смотрел на здоровяка как на… добычу? На жертву?
Савин пугающе лениво покрутил головой, разминая шею, и чуть повернулся, демонстрируя пасть своего дракона, который под софитами превратился в живое кровожадное существо, ползущее по торсу своего хозяина, чтобы лично увидеть смерть врага, осмелившегося бросить вызов!
Но это было дико сексуально… Голый торс, босые ноги, рисунок мускулатуры, какая-то пугающая свобода и полное бесстрашие, сквозящее в каждом его движении.
И тут раздался оглушительный гонг… Савин с Лютаевым быстро переглянулись, а через мгновение они рванули на противников. Они двигались друг к другу спинами, зная, что так никто не нападёт неожиданно. Они даже в ринге готовы были прикрывать друг друга, как делали это на льду.
И тут все вопросы снялись… Если доверяешь в драке, то на льду тем более? Наверное, так?
Маша передала мне стакан воды, но я не с первого раза смогла его ухватить. Пальцы дрожали, едкий страх пробирался по венам, закипая в крови. Я инстинктивно повторяла движения, будто и сама была на том самом ринге!
А когда… Когда противник умудрился врезать Савину по лицу, тот взрыл раненым тигром, и по залу прокатился его дикий смех! Смех? Серьёзно?
— Придурок! — мой оглушительный крик непроизвольно вырвался из пересохшего горла…
Я сжала пальцы в кулак и начала лупить по груди, где замерло моё сердце.
Бейся, блин… Ну же! Бейся!
Тут заржал и Лютаев, успев отбить Савину «пятюню». Они что, веселятся?
Это что, мать вашу, за хрень?
Но через мгновение Максим уже верхом сидел на своем противнике и, четко тарабаня по его корпусу, заставлял того сдаться! Удар… Удар… Удар! А Лютаев накрыл своего оппонента всем корпусом, выгибая его ногу так, что мой коленный сустав жалобно заныл.
И снова гонг… Оглушительный, мощный, пронизывающий…
Сколько прошло? Минута? Две? Полчаса? Я потеряла счет, не понимая, что только что увидела? Я с ужасом смотрела на двух бугаев, которых уделали эти дерзкие шакалята, но отчего-то жалости к ним не испытывала.
— Ау-у-у-у-у! — снова взвыли Лютаев и Савин, а толпа просто свихнулась, погружая зал в дикий океан крика и хаоса.
— Ты знала? — прошептала я, не решаясь повернуться к подруге, только бы не упустить из вида Савина.
— Я знала, что они каждые выходные ходят с отцами драться, но чтобы вот так? – Маша распахнула глаза и обвела бушующую толпу. — Тогда нет… Не знала.
Ринг опустел, и мы не заметили, куда исчезли парни. И я даже расслабилась и смогла отпить прохладной воды. Наша ложа нависала над основным залом, оттого и октагон был почти перед глазами.
Под нашим балконом вдруг раздался мощный взрыв знакомого смеха… Мы с Машкой перегнулись через ограждение, заметив уровнем ниже ещё одну ложу, где сидел весь состав «Дьяволов»! Это была даже не ложа, а своего рода огражденный сектор с несколькими столиками, диванами и с отдельным выходом в зал.
И вдруг из толпы выскользнули две фигуры, устремляясь через глухую тьму прямиком к нам. Савин и Лютаев двигались как тени… Их босые ноги ступали по черному полу так мягко и аккуратно, что даже этим можно было просто залюбоваться. Они что-то бурно обсуждали, не поднимая глаз… Наверное, именно это и спасло нас с Машкой. Я могла протянуть руку, тронуть влажную от пота кожу, пройтись по черному рисунку, рискнув обласкать пасть дракона…
Пол балкона завибрировал от залпа смеха… Савин сходу схватил бутылку воды и припал губами, разливая прозрачные холодные ручейки по разгорячённой коже. Позёр хренов!
Я потянула носом, представляя его ужасный, умопомрачительный, одурительный аромат разгоряченного тела. Видела, как сверкают его тёмно-синие глаза, как перекатываются под влажной от пота кожей мышцы.
И как быстро скользит по его спине женская ладонь…
