– У тебя что-то случилось? – обращается Тимур Александрович к дочери.
Его голос меняется. Будто это совсем не тот человек, что бессовестно лапал меня каких-то несколько минут назад.
И до меня только сейчас доходит, пока лежу подле кровати и пытаюсь слиться с местностью! Мира!
Как она могла?!
Специально меня не разбудила!
Больше всего я боюсь сейчас услышать, что подруга скажет: «Ну, давай, пап, показывай, кто у тебя там?! Я так и знала!».
Мне не хочется верить, что лучшая подруга может разбить мою будущую жизнь вот так запросто. Неужели, наша с ней дружба совсем ничего не значит?
– Случилось, – заявляет уверенная Мира.
Вот сейчас. Сейчас она оттолкнет его, и…
– Пойдем, я кое-что тебе покажу.
– В два часа ночи?! Может, оставим это безусловно важное дело хотя бы до утра? – мужчина явно не собирается покидать свою спальню.
Еще бы! Уверена, он недостаточно нашарился у меня в трусиках и явно хочет продолжения.
– До утра не терпит, пап. Нужно сейчас! Или у тебя есть дела поважнее собственной дочери? – тон Мирославы не требует возражений. А я лежу на полу и молюсь, чтобы ее отец тоже это услышал.
– Ладно, малышка. Только быстро. Сегодня я очень устал.
Устал… что-то он не выглядел уставшим, когда лапал меня.
Романовы уходят, и единственный луч света, что пробивался через дверь в спальню отца Миры, исчезает вместе с ними.
Мне нужна секунда.
Буквально секундочка.
Тело расслабляется, и я понимаю, насколько напряжена была каждая мышца.
А потом я просто бегу. Подрываюсь с пола и вылетаю в темный коридор, оглушенная собственным сердцебиением, с горящими щеками, дрожащими коленями и влажным, позорным, предательским следом его желания между ног.
Как выбегаю на улицу даже не вспомню. У меня перед глазами будто все в пятнах.
Единственное, о чем молилась, это чтобы отец подруги не застукал меня за позорным бегством.
Хотя то, что мы делали, точнее, он делал со мной в своей спальне, еще более позорно. Но, самое главное, сейчас я бегу будто не от него даже, а от себя самой, той самой девчонки, которой в глубине души все понравилось.
Только уже пробежав уже половину поселка, соображаю, что у меня нет никакого плана, и я просто бегу. Вперед по дороге, и все.
Лишь тогда останавливаюсь, чтобы отдышаться.
Завтра я приду на работу, и все ему объясню. Первым делом все объясню.
Глава 6
Лилия (после событий в прологе)
Двери лифта с легким шипением начинают разъезжаться, впуская свет и звуки холла, вырывая нас из тесного, наполненного напряжением пространства.
Зажмуриваюсь на секунду. Все еще чувствую на своих бедрах жаркий отпечаток его ладоней, давящую твердость паха.
И это видят все.
Уверена, это успела заметить и светловолосая девушка, стоящая прямо у лифта, и худощавый парень с кожаным портфелем, который наблюдает за нами с наибольшим интересом.
А мне не то, что хочется сгореть от стыда, а я жажду исчезнуть. Умереть и воскреснуть где-нибудь за пределами этого мира, но и там, не уверена, что смогу побороть этот жгучий стыд.
Все же видели, как я попкой к начальнику прижималась?
Но вдруг это давление исчезает. Мужчина отступает на шаг, и пространство вокруг наполняется ледяным воздухом. А я так застываю униженная и пылающая, не понимающая, что делать дальше.
– Неловко, — раздается над моим ухом его бархатный, абсолютно спокойный голос. Будто ничего не случилось.
Выпрямляюсь, наконец, и вижу, как Романов поправляет манжет рубашки.
– Кажется, вы не уверенно стоите на каблуках, – обращается он ко мне.
Нарочно делает паузу, и мое сердце замирает. Сейчас отец подруги назовет мое имя? Даст понять, что узнал?
Но он заканчивает фразу с легкой, едва уловимой насмешкой:
– Рекомендую сменить обувь на более удобную.
И, не дав мне опомниться, Романов разворачивается и уходит уверенным, быстрым шагом, оставляя меня в позоре под любопытными взглядами сотрудников.
Да уж. Я совсем не так представляла себе свой первый рабочий день в крупной компании. Совсем не так.
Я торопливо начинаю сгребать с пола бумаги, чувствуя, как горит лицо.
– Боже мой, бедняжка! Не переживайте, с каждым бывает! – над моим ухом раздается живой, сочувствующий голос.
Поднимаю взгляд и вижу улыбающуюся брюнетку лет тридцати с пяти. Она одета в элегантный деловой костюм и смотрит на меня с доброй иронией.
– Вы ведь Лилия? – спрашивает незнакомка, и я киваю. А я – Елена, – представляется девушка, помогая собрать последние листы. – Помощница Тимура Александровича, мы с вами по телефону говорили.
– Да, извините, – откликаюсь я, и сама не понимаю, за что извиняюсь. Наверное, за всю эту неприглядную ситуацию. – Действительно, неловко получилось.
– Пустяки! – она подмигивает, и мне становится чуть легче. Я с трудом поднимаюсь на дрожащих ногах.
– Тимур Александрович терпеть не может беспорядок и неловкость, но он ценит профессионализм. Так что просто докажите ему, что вы – профессионал, – помощница Романова берет меня под локоть и ведет через огромный, сияющий стеклом и металлом офис к моему новому рабочему месту.
Пока Елена показывает мне систему, рассказывает о графике и приоритетных задачах, я лишь киваю, стараясь запомнить все, но мой мозг отказывается работать. Я все еще чувствую его прикосновения. Его запах — дорогой парфюм с нотками кожи и чего-то древесного — кажется, въелся в меня.
А еще мне в сотый раз звонит Мира. Но я не беру трубку. Не хочу с ней разговаривать после такой подставы. Надо же было так все испортить!
Я зла на подругу. Очень зла!
Но Мирослава не останавливается. И поверх телефонных звонков забрасывает меня голосовыми сообщениями, которые я тоже игнорирую.
– Так, ну, что ж, раз все остальное понятно, – заключает Елена после обеда, – самое время представить тебя шефу официально.
Девушка улыбается, а у меня сердце едва в пятки не летит.
– Да не бойся ты! – подбадривает меня Лена. – Тимур Александрович уже и думать забыл про случай в лифте.
Помощница Романова снова улыбается, но мне легче не становится. Но я стараюсь как-то себя настроить, потому что мне еще работать на этом месте целый месяц, а я планировала показать себя, как грамотного сотрудника.
Даже в требованиях вакансий на нормальные должности часто пишут, что соискатель должен быть стрессоустойчивым. А я что? Сдамся так сразу?
– Да, ты права! С кем не бывает, – пожимаю плечами, подтверждая слова Елена.
Да ни с кем не бывает! НИ С КЕМ! Никто случайно не оказывается в спальне отца подруги и не позволяет ему ласкать то, что скрыто под трусиками.
Лена подходит к массивной двери с табличкой «Т.А. Романов» и легонько стучит.
– Войдите! – раздается из-за двери тот самый голос, от которого по спине бегут мурашки.
Глава 7
Лилия
Ладно. Ничего страшного не случится.
Мы с Тимуром Александровичем уже встречались сегодня, и он меня даже не узнал. Поэтому волноваться не о чем.
Правда?
– Все будет пучком! – обещает Елена, видя мое неподдельное волнение.
И… мы заходим.
Его кабинет огромен, минималистичен и дышит холодной, невероятной мощью.
Но я уже побывала в его спальне и знаю, как это ощущается. Как аура может казаться цепляющей даже в отсутствии человека. Просто потому, что он здесь живет.
В кабинете испытываю нечто подобное.
Романов сидит за массивным дубовым столом, не глядя на нас, изучая что-то на мониторе.
Его профиль кажется высеченным из гранита – твердый подбородок, прямой нос, собранный, безжалостный взгляд.
По моему телу ползет странное, непривычное чувство. Похожее на мурашки, но гораздо более ощутимое. Оно собирается где-то в груди и расползается по всем клеточкам.
Я не могу избавиться от ощущения, как этими самыми руками, в которых он сейчас держит бумаги, хозяин кабинета прижимал меня к себе. Как его пальцы умело и властно отодвинули мои трусики, и я ощутила то, чего никогда раньше не испытывала.
От стыда к щекам приливает краска.
Между ножек становится непривычно горячо, будто даже там все стыдится вчерашней ночи.
Уже сомневаюсь, если честно, что смогу работать в этом офисе, каждый день находясь рядом с этим мужчиной.
– Тимур Александрович, разрешите представить вам Лилию Алексееву. Она будет курировать ваши задачи на время моего отсутствия, – говорит Елена, и ее голос звучит очень официально.
Романов медленно отводит взгляд от монитора и поднимает на меня глаза.
И время останавливается.
Его взгляд – тяжелый, пронзительный, серо-стальной – скользит по мне с ног до головы.
Нет, он не смотрит. Он изучает.
Словно рентгеном просвечивает мой строгий внешний вид, плотную блузку и подобранные волосы.
Тимур задерживается на моем лице, и мне кажется, что он видит сквозь меня. Видит ту испуганную, разгоряченную девчонку, которая лежала в его постели и которой он касался своими грубыми, умелыми руками. Которая не удержалась и… застонала от его ласк.
Мне кажется, его взгляд темнеет. В уголках губ появляется едва заметная, почти нечитаемая тень. Не улыбка. Скорее… осознание. Любопытство? Или предвкушение?
Я чувствую, как краснею окончательно, до самых кончиков волос.
Поэтому приходится опустить глаза, потому что я больше в силах выдержать этот пронизывающий, всевидящий взгляд.
Мое сердце колотится где-то в горле.
– Лилия, – наконец, произносит он мое имя.
Оно звучит из его уст странно. Властно. Как-то присваивающе. Словно Романов старается распробовать его вкус на своем языке.
– Красивое имя. Надеюсь, это не единственное ваше достоинство, и вы готовы продемонстрировать мне остальные.
Господи… Я не понимаю, как удерживаюсь в этот момент на ногах. Они становятся такими слабыми, что подгибаются коленки.
– Да, Тимур Александрович, – мой голос звучит слабо и как-то пискляво. – Я готова приступать к работе.
– Прекрасно, – мужчина откидывается на спинку кресла, продолжая смотреть на меня. Его поза расслаблена, но в ней чувствуется напряжение хищника, приценивающегося к добыче. – Надеюсь, ваш первый день будет менее… насыщенным событиями.
В его голосе слышится легкая, ядовитая насмешка. Он определенно намекает на лифт. А может, и на большее? Я сжимаю руки в замок, чтобы они не дрожали.
– Я не боюсь трудностей, – бормочу в ответ.
– Не сомневаюсь, – произносит он многозначительно, и его взгляд скользит по моей фигуре еще раз, заставляя кожу гореть.
