Это как пытка. Настоящая болезненная пытка.
Наверное, правильнее будет сказать все, как есть и… отступить. Но я не хочу терять эту возможность, возможность осуществить мою мечту – найти себя в жизни.
Тимур Александрович возвращается к монитору, явно давая понять, что аудиенция окончена.
– Елена, убедитесь, что у Лилии есть доступ ко всем необходимым файлам. Сейчас мне нужно будет подготовить несколько отчетов, я скину задание через несколько минут.
– Конечно, – кивает основная секретарша и, слегка толкнув меня под локоть, выводит из кабинета.
Дверь закрывается, и я прислоняюсь к прохладной стене, делая глубокий, прерывистый вдох.
– Ну что? Произвел впечатление? – смеется девушка.
– Думала, после нелепой встречи в лифте меня уже невозможно впечатлить, – стараюсь отвечать в ее манере. Но на душе скверно. Настоящая удушливая паника.
– Не бойся, он строгий, но справедливый. Просто не терпит глупостей.
Я лишь киваю, не в силах вымолвить ни слова. Она приняла мой испуг за обычную робость перед большим начальством.
Но я-то знаю правду. Этот взгляд… эта пауза, когда он произносил мое имя… Он что-то помнит. Я в этом почти уверена. И именно эта уверенность не дает покоя.
Весь день я стараюсь быть идеальной помощницей. Печатаю, сортирую, звоню. Но каждую секунду я чувствую его присутствие. Когда его дверь открывается, и он выходит, мое тело напрягается.
А когда отец Миры проходит мимо моего стола, воздух становится гуще.
Наконец, рабочий день подходит к концу. Сотрудники начинают расходиться. Елена, пожелав мне удачи, и обещав, что будет по возможности, на телефоне, уходит одной из последних.
Я тоже спешу собрать свои вещи сразу после того, как забиваю финальные цифры в таблицу, которую нам под конец срочно поручили.
Чувствую облегчение, что первый, самый страшный день окончен.
Но тут загорается лампочка внутреннего телефона. Сглатываю, понимая, что так связывается со своим секретарем только один человек.
Сердце падает куда-то в пятки. Рука сама тянется к трубке, хотя я очень, очень не хочу этого делать.
– Да, Тимур Александрович? – мой голос снова предательски дрожит.
– Лилия, – его голос звучит низко и спокойно, без привычной деловой резкости. Романов словно с большим удовольствием вновь растягивает мое имя. – Зайди ко мне, пожалуйста. У меня для тебя кое-что есть.
Глава 8
Лилия
Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим, неровным стуком в висках.
Ладонь влажная, когда я берусь за холодную ручку двери его кабинета.
Кажется, еще секунда – и я развернусь и побегу. Сбегу из этого офиса, из этого города, от этого человека, от памяти о его руках на моем теле.
Но я не бегу. Ведь моя мечта – работать в таком месте.
С чего я вообще взяла, что случится что-нибудь непристойное? Это лишь мой разум подбрасывает всякие позорные картинки.
Потому делаю глубокий вдох, выдыхаю – и открываю дверь.
Кабинет погружен в полумрак.
Все панорамные окна, окружающие пространство, закрыты жалюзи, не пропускающими вечернее солнце.
Горит лишь настольная лампа на его столе, отбрасывая длинные, танцующие тени на стены.
Тимур Александрович сидит в своем кресле. Он не поднимает взгляда, когда я оказываюсь в кабинете. Только произносит:
– Закрой дверь, Лилия. На замок.
Его голос тихий, спокойный, но в нем звучит сталь.
У меня все падает внутри.
Приказ, не терпящий возражений.
Повинуюсь на автомате.
Щелчок замка звучит как приговор.
Я все еще надеюсь, что ошибаюсь, но… теперь мы одни. Заперты в этом роскошном, дышащем властью стеклянном гробу.
Все еще стою у двери, не решаясь сделать и шага. Страх, холодный и липкий, сковывает ноги.
Мужчина медленно поднимает на меня взгляд. Его лицо в полусвете кажется высеченным из мрамора – резкие скулы, твердый подбородок, губы, сжатые в тонкую, жесткую линию.
Но глаза… Его глаза горят. Темным, почти черным огнем. Они не отрываются от меня, сканируя с ног до головы.
– Ближе, Лилия.
Я заставляю себя сделать шаг. Потом еще один. Останавливаюсь в паре метров от его стола, сжимая руки в замок, чтобы скрыть дрожь.
Тимур Александрович молча смотрит на меня.
Молчание тянется мучительно долго, становясь густым, невыносимым. Он наслаждается моим страхом. Впитывает его.
А затем поднимается.
Медленно, как большой хищник, потягивающийся перед прыжком.
Его фигура в идеально сидящем костюме кажется еще массивнее, еще опаснее в этом полумраке.
Отец Миры обходит стол и останавливается передо мной. Слишком близко. Его запах – дорогой парфюм, смешанный с кожей и чем-то сугубо мужским – бьет в нос, одурманивая, возвращая в ту ночь.
– Ты боишься? – его голос низкий, чуть хриплый.
Я не могу ответить. Я просто смотрю на него, как кролик на удава.
Он делает еще один шаг.
Наши тела почти соприкасаются.
Чувствую исходящее от него тепло. И тогда Тимур кладет свои руки мне на бедра. Точь-в-точь как в лифте. Твердо, властно.
Его большие ладони обжигают меня даже через ткань юбки.
Я замираю, не дыша.
– Я… Я не понимаю… Чего вы хотите? – наконец, выдавливаю я жалкий шепот.
– Понимаешь, – поправляет тихо. Его пальцы слегка сжимают мои бедра, вызывая странное, трепещущее чувство в моем животе. – Ты все прекрасно понимаешь.
И вдруг он резко, сильно притягивает меня к себе.
Наше тела сталкиваются. И я чувствую это. Чувствую его. Твердое, мощное, безжалостное возбуждение, упирающееся мне в низ живота.
Волна жара накатывает на меня, смывая остатки страха, заменяя его диким, животным трепетом.
– Что вы делаете? – голос срывается, звучит хрипло и испуганно.
Чужая рука скользит с моего бедра на спину, прижимает меня еще крепче, лишая возможности отступить. Другая поднимается выше, и пальцы впиваются в мои собранные волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему в глаза. В темные, полные опасной страсти глаза.
– Что я делаю? – Тимур Александрович наклоняется так близко, что его губы почти касаются моих.
Его дыхание, теплое, обжигает мою кожу.
– Я принимаю то, что было мне предложено. Ты пришла в мой дом. В мою постель. Ты легла в нее, зная, что я скоро вернусь. Это было приглашение, мышка. И я его принял.
Глава 9
Лилия
Я не знаю как описать то, что чувствую.
Помесь страха и еще чего-то. Очень опасного. Сдавливающего грудь.
Все происходит точно в сказке. Уж точно не в реальности.
Не может отец подруги вот так прижимать меня в своем кабинете.
– Нет! Это не так! Это была шутка Миры! Я уснула! – пытаюсь вырваться, но его хватка – стальная.
– Не ври мне, – голос Тимура Александровича становится тише, но от этого только страшнее. – Ты пахнешь точно так же. Твоя кожа, твои волосы… Тот же самый запах, что остался на моих простынях. Я почувствовал его, едва вошел в лифт. А когда прикоснулся к тебе… все стало ясно.
Его слова повисают в воздухе, тяжелые и густые. Он все знал. С самого утра. Играл со мной. Наслаждался моим испугом.
Властная ладонь с моей спины опускается ниже, скользит вокруг моей талии, находит молнию на юбке и медленно, неумолимо тянет ее вниз.
Я замираю, парализованная его прикосновениями, его прямым, циничным взглядом. Между ног почему-то сжимается. Наверное, так сильно боюсь.
– Я не… я не для этого пришла сюда работать… – последняя попытка сопротивления.
Хозяин кабинета издает тихий, насмешливый звук.
– Работать? – он отпускает молнию, и его пальцы вновь впиваются в мою плоть сквозь ткань. – Ты думаешь, я поверю, что это простое совпадение? Дочь моей подруги, которая «случайно» оказалась в моей постели, теперь оказывается моей новой помощницей? Это слишком наивно. Но мне нравится.
Тимур наклоняется еще ближе, его губы касаются моего уха. Я чувствую, как все мое тело содрогается от этого прикосновения.
– Давай заключим сделку, мышка, – шепчет он обжигающе тихо. Его язык проводит по краешку уха, заставляя меня вздрогнуть и слабо протестующе застонать. – Ты делаешь вид, что работаешь. А я делаю вид, что верю. Но когда я захочу… – его рука снова находит молнию на юбке и на этот резко дергает ее до конца, – ты принадлежишь мне. Ты будешь приходить ко мне, когда я позову. И уходить, когда я скажу. Ты будешь делать то, что я скажу. Бабками не обижу.
Молния на юбке окончательно расходится, ткань ослабляется. Чужая ладонь скользит под нее, находит голую кожу моего бедра.
Это прикосновение обжигает, как раскаленное железо.
Я задыхаюсь.
– Я… я не проститутка… – вырывается у меня прерывистый шепот.
Вот же Мира! Вот же удружила!
Хотя, если подумать, то чем я лучше? Стою и позволяю малознакомому мужчине лапать меня и раздевать.
Почему я медлю и не оттолкну?
Романов отстраняется на сантиметр, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде – холодная, хищная усмешка.
– Нет? А что ты предлагаешь? Любовь? – он фыркает. – Это скучно. И неправда. Мне не нужна любовь. Между нами – только это. Влечение. Желание. И возможность получить больше, чем ты когда-либо могла себе позволить.
Его рука на моем бедре жестко сжимается. Почти больно.
– Я удвою тебе зарплату. Никаких вопросов, никаких обязательств. Только правила. Мои правила. Которым ты подчиняешься.
Он говорит это с такой ледяной, деловой уверенностью, будто обсуждает условия контракта.
И в этом есть что-то невероятно унизительное и… возбуждающее. Он покупает меня. Открыто. Цинично. И дает понять, что я именно это и хотела.
А я не хотела… У меня и в мыслях ничего подобного не было!
Меня просто подставили!
Пытаюсь найти в себе силы отказаться, вырваться, дать ему пощечину. Но его рука на моей коже, его твердость, упирающаяся в меня, его властный, доминирующий взгляд… Они парализуют мою волю.
Внутри все горит. Стыд смешивается с диким, запретным возбуждением. Воспоминание о вчерашней ночи вспыхивает с новой силой – его грубые ласки, его сила…
