Читать «Графиня Оболенская. Мосты в будущее» — Айлин Лин онлайн
Страница 14 из 18
Выстрел поднял весь караул. Дверь сторожки распахнулась, на крыльцо выскочили двое охранников, один с ружьём, другой с фонарём. Савватеев, заканчивавший обход возле конторы, вскинул голову к крыше склада. Буран и Гром остановились посреди двора и одновременно повернулись на звук.
Пока все смотрели туда, откуда грянул выстрел, над забором с противоположной стороны взметнулась рука. Она сразу исчезла, но вторая связка уже летела во двор.
Ерёма заметил движение краем глаза.
- У мастерской! Динамит! - закричал он.
Савватеев резко обернулся. Псы сорвались к забору, охранник с ружьём бросился следом.
Связка ударилась о камни возле стены механической мастерской.
Фитиль продолжал гореть, съедая последние вершки.
Глава 10
Интерлюдия
Фитиль догорал.
Савватеев добежал до связки в три шага, подхватил её за бечёвку и швырнул на середину двора, подальше от стены.
- Ложись!
Динамит ударился о булыжник, подскочил и замер посреди двора. Савватеев рванул прочь, но не успел укрыться. Взрыв вырвал булыжники из мощения, взметнул песок и щебень. Камни застучали по крыше, посыпались стёкла. Воздушная волна ударила Савватеева в спину и вдавила в стену. Некоторое время он не слышал ничего, кроме звона в ушах.
Потом вернулись остальные звуки. Орали сторожа, заходились лаем собаки с соседних дворов, где-то истошно ревел ребёнок. Ерёма что-то кричал с крыши склада, но слов было не разобрать.
Савватеев поднялся на колени и провёл ладонью по лицу. Пальцы оказались в крови, осколок стекла рассёк кожу возле виска. Он чувствовал боль на спине и боку. Впрочем, руки-ноги слушались, значит, остальное могло и подождать.
Посреди двора зияла выбоина. Несколько булыжников вырвало из мощения, в конторе и ближайшей мастерской не осталось целых окон, но стены устояли.
Буран и Гром лежали возле ворот, прижавшись к земле. Буран поднялся первым, мотнул головой и повернулся к дальнему забору, где перед взрывом шумел первый человек.
- Ко мне!
Псы подбежали. У Грома подгибались лапы. Савватеев присел и провёл ладонями по их шеям и бокам, проверяя, нет ли ран.
- Фёдор, останешься во дворе. Никого не впускать и не выпускать, к выбоине не подходить, в мастерскую не соваться. Семён, бери револьвер и за мной.
- А тот, на крыше?
- Думаю, Ерёма его обезвредил.
Фёдор побежал к воротам. Семён, оглушённый не меньше собак, двинулся следом. За калиткой Савватеев подвёл псов к тому месту, где стоял человек, бросивший во двор первый свёрток. Земля под забором была смята сапогами, на верхней доске темнела свежая царапина, а на расщеплённом краю застрял клочок тёмной ткани, вырванный, должно быть, из штанины.
Обследовали и место, откуда прилетела связка динамитных патронов. Буран опустил морду к камням, шумно втянул воздух и зачихал. Гром сунулся следом, но Савватеев успел ухватить его за ошейник.
В щелях мощёного проезда темнел рассыпанный порошок. Савватеев растёр щепоть между пальцами, поднёс к лицу и почувствовал, как защипало в носу. Это был перец. Значит, тот, кто бросил динамит, заранее подумал о собаках. Первый положился на приманку: рассчитывал, что псы остановятся возле свёртка и за ним не пойдут. Второй чужой уловке не доверился и позаботился о себе сам. Предусмотрительный ирод.
Перец не уничтожал запах, но совать в него собачьи носы Савватеев не собирался, особенно после взрыва. К тому же беглец не оставил ни одной вещи, по которой можно было бы выделить его запах среди множества других. Поэтому он отвёл собак обратно к дальнему забору. Оба пса обнюхали примятую землю и обрывок ткани.
- Ищи!
Псы рванули вперёд.
Савватеев и Семён едва поспевали. След вёл узким переулком, огибал заводскую стену и пересекал пустую улицу. На мостовой Буран сбавил ход, несколько раз вернулся назад, описывая дугу. Гром отошёл к канаве, втянул воздух и свернул за угол доходного дома. У водосточной трубы нашёлся отпечаток ботинка, возле поленницы валялась сбитая щепка. Перед аркой Савватеев придержал Семёна за плечо.
- Стрелять, если пойдёт на нас. Не раньше.
За аркой открылся тесный двор, заставленный телегами и дровяными ящиками. Слева темнел проход на соседнюю улицу. Буран пересёк двор и вдруг повернул к сараям, а Гром пригнулся и исчез между штабелями досок.
Крак!
Смачно хрустнуло дерево и из-за сарая пулей выскочил мужчина, бросился к арке, но успел пробежать всего несколько шагов. Буран протаранил его в бок, сбил и тут же отскочил. Мужик перекатился и выхватил нож.
Гром подобрался к нему со спины и взял его за рукав, ткань затрещала, нож звякнул о камни.
- Держать! Не рвать!
Мужчина попытался встать, но Буран навалился ему на грудь и оскалился перед самым лицом. Беглец испуганно замер, прекратив сопротивление. Савватеев наступил на нож и отшвырнул его в сторону, затем ухватил задержанного за ворот и перевернул на живот. Семён стянул пленнику запястья ремнём.
- Кто послал?
- Не понимаю, о чём толкуете, - прохрипел в ответ тот.
Лицо у задержанного оказалось молодым, простоватым, с редкой светлой бородой. Савватеев обшарил его карманы. Деньги, спички, мятый носовой платок и более ничего. Поднял руки задержанного к свету, льющемуся из окна дворницкой. На правом обшлаге белел мелкий порошок, от пальцев пахло сырым мясом.
- Чем собак угощал?
Тот поглядел на пленителя исподлобья и промолчал. Издалека донёсся полицейский свисток. Взрыв поднял на ноги всю округу.
Обратно шли минут десять. Возле ворот уже толпились городовые и разбуженные жильцы соседних домов. Фёдор никого во двор не пустил и теперь спорил с околоточным надзирателем.
Ерёма спустился с крыши склада. Берданку он держал в правой руке, стволом вниз.
- Живы?
- Как видишь.
- Я про собак, - хмыкнул Ерёма, - ты как кошка, девять жизней, - добавил он, фыркнув в усы.
Гром подошёл к охотнику и ткнулся носом в ладонь.
- Псы целы. И смогли взять одного, - отозвался Ефим Прохорович.
Ерёма оглядел связанного.
- Интересно, однако.
- Весьма.
Пока Савватеев объяснялся с околоточным, один из сторожей принёс холстину, переброшенную во двор первым человеком. Свёрток развернули на камнях. Внутри лежали куски сырой говядины, обсыпанные белым порошком.
- Для собак приготовили, - Савватеев присел рядом, не касаясь мяса.
- Отчего же не взяли? - удивился городовой.
- Мои псы чужого без команды не берут.
Городовой уважительно и с опаской покосился на собак, лежавших возле задержанного и не спускавших с него жёлтых жутких в свете луны и фонарей глаз.
Мастерская уцелела, один нападавший лежал мёртвым на соседней крыше, второго связали. А вот третий смог уйти.
Савватеев поднял голову, осмотрел крыши, оконные проёмы и тут взглядом зацепился за несоответствие: верхнее окно механической, в которой каждый вечер оставляли щель в два пальца для воздуха, сейчас было распахнуто настежь.
Резко повернувшись к своим людям, отправил двоих за Александрой Николаевной и Костовичем.
***
Я проснулась от стука в дверь.
- Александра Николаевна!
В голосе Моти было столько тревоги, что сон как рукой сняло. Я быстро села в кровати и откликнулась:
- Входи.
Няня появилась со свечой в руке, на халат накинут широкий платок.
- Охранник с завода приехал, говорит, срочно.
- Сказал, что случилось?
- Мне не сказал, но Макару вроде как уже докладывает, - отозвалась она. - Они оба ждут тебя в кабинете.
- Помоги одеться, - попросила я, вставая.
Мы управились за несколько минут. Я выбрала первое попавшееся платье, волосы собрала и заколола шпильками. Мотя затянула на мне ботинки и накинула сверху пальто.
Макар и Фёдор ждали в кабинете, по лицу Еникеева стало ясно - новости неприятные.
- Динамит бросили к стене мастерской, но Савватеев успел откинуть его в сторону, - сообщил Макар, не дожидаясь вопроса.
- С ним всё в порядке? - стараясь не показать, как мне поплохело, спросила я.
- Да. Рассекло висок. Собаки целы.
- Остальные?
- Ерёма застрелил человека, который собирался поджечь другую связку на соседней крыше. Второго взяли живым. Был и третий, но он ушёл.
- Фёдор, расскажи всё с самого начала, - посмотрела я на охранника и села на ближайший стул.
Через десять минут мужчина смолк. В воцарившейся тишине я пыталась сложить услышанное в общую картину, но пока получалось плохо, мысли разбегались, руки предательски подрагивали.
- Костовичу сообщили?
- Послали за ним. И на Знаменскую тоже.
- Едем, - решительно подскочила я и шагнула к двери.
Мотя тут же загородила дорогу.
- Ночью, на завод, где динамит взрывали?
- Да, няня, именно туда.
- Тогда возьмите и меня.
- Нет, следи за домом. Сходи, пожалуйста, и разбуди Михаила Константиновича, он поедет со мной.
Ей мой ответ не понравился, но спорить она не стала.
Дядя вышел к нам через семь минут, в жилете поверх ночной рубашки и с сюртуком в руке. Галстук он завязывал уже на лестнице.
- Кого убили? - спросил он вместо приветствия.
- Из наших никого.
- Уже неплохо, - Михаил остановился на нижней ступени и посмотрел на Макара. - Еникеев, оружие при тебе?
- При мне.
- Тогда поехали.
Ангару с собой я брать не стала.
Улицы были пустынны. Экипаж выехал на Невский, у Знаменской площади свернул на Лиговскую и покатил к Обводному каналу. На востоке появилась серая полоса, фонари ещё горели. Макар сидел напротив и упирался ладонями в колени. Фёдор устроился рядом с возницей. Дядя отобрал у меня перчатки, которые я успела скрутить в жгут, положил их подле себя, и, посмотрев на Еникеева, спросил:
- Теперь по порядку. Что сгорело?
- Ничего не сгорело, бросили динамит во двор, Савватеев успел отшвырнуть его в центр двора. Стёкла выбило, землю разворотило.
- Стёкла вставим, яму закроем, - дядя помолчал, глядя на проносящиеся мимо тёмные витрины Лиговки.
Возле Обводного нас обогнал пожарный обоз, который вскоре свернул в другую сторону. Дядя проводил его задумчивым взглядом.
- Задержанный что-нибудь сказал? - снова посмотрев на Макара, уточнил он.