- Проверь через полицию, настоящий ли он, - распорядилась я, посмотрев на Макара.
- Сделаю, -поклонился Еникеев.
Дмитрий Беляев поступил на завод по всем правилам. Около месяца исправно приходил на работу, выполнял поручения и втирался в доверие к людям. Вечером накануне нападения он забрал вещи и исчез.
Слишком своевременно, чтобы считать это случайностью.
Домой мы с Надеждой Павловной вернулись к ужину. Компаньонка пару раз обеспокоенно взглянула на меня, но ни о чём не спросила. Я вяло поела и сразу отправилась спать.
***
Проснулась я по обыкновению рано, но с тяжёлой головой и ломотой во всём теле.
Умывшись, присоединилась к дяде Михаилу за завтраком. Ела, с трудом запихивая в себя сладкую кашу.
Насытившись, рассказала ему о вчерашнем допросе. Дядя выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и пришёл к тем же выводам, что и я.
- Уверен, Беляев мыл полы в конторе, когда Зорин в банк ходил. Костович в обед спит там же на диване. Ключ при нём. Слепок снять - дело нехитрое, была бы коробочка с воском.
- И бланки в незапертом ящике, - я отодвинула тарелку. - Выходит, Беляев всё и сделал.
Дядя кивнул, намазывая масло на хлеб. Я потянулась было за булочкой, и вдруг меня озарило. Замерев с протянутой к выпечке рукой, я перебрала в голове вчерашний день: список Зорина, пометки Макара, книгу с датами.
Двадцать шестое июня.
- Что с тобой, Сашенька? - встревожился дядя Михаил.
- Нет, дядя, даты не сходятся, - отмерла я. - Беляев поступил на завод в конце июня. А человек с рубцом первый раз прошёл на фабрику в мае. Приказчиком от поставщика пружин.
От моих слов дядя опешил:
- Тогда кто ему выписал майское дозволение?
- Не Беляев. Его тогда здесь не было. Крыса, вероятно, всё ещё спокойно разгуливает по территории завода.
Я резко встала, ножки стула противно вжикнули по лакированному полу.
Выходило, что меченый работал с весны. Тихо, аккуратно: поддельный бланк, пробный проход на фабрику, где охраны меньше, затем проник на завод, осмотрел мастерскую. Кто-то в конторе дал ему бумагу ещё до появления Беляева.
- Если предположить, что это французы, то им шум ни к чему, - произнесла я вслух, развивая мысль. - Они бы украли тихо, так, что никто бы и не заметил. Взрыв на заводе, на окраине столицы - это лишняя шумиха, совершенно ненужная посольству.
- Согласен, - кивнул дядя, потерев подбородок.
- Как знать, может, Беляев и меченый в одной упряжке, а, может статься, у обоих совершенно разные хозяева. И чертёж Беляеву нужен не меньше, чем пожар на моём заводе.
- Сашенька, откуда у тебя столько врагов? - всё сильнее хмурился Оболенский.
- Вестимо откуда, - криво улыбнулась я. - Конкурентов и среди своих наберётся с десяток.
Тут доложили, что ко мне приехали Степанида Кузьминична и Аграфена Тихоновна.
Мы устроились в малой гостиной. Еникеев разложил на столе два подозрительных дозволения, рядом фотографии одного и того же мужчины, но в разных образах.
Я взяла майское дозволение. Внизу, над подписью Степаниды, стояла приписка: «по поручению Александры Николаевны».
- Вот этого я не поручала, - я протянула ей лист.
Степанида Кузьминична надела очки и придвинула к себе бланк.
- Вроде как моя рука, - нахмурилась она. - А этого я никогда не видела. - Она ткнула пальцем в карточку. - Вот только я подписываю десятки дозволений и не каждого посетителя вижу. Раз написано, что по твоему поручению, я и не переспросила.
- Подпись ваша? - уточнил Макар, не сводя с неё взгляда.
- Моя, - после недолгого колебания согласилась она.
Аграфена Тихоновна свой бланк рассматривала чуточку дольше.
- Вроде как я подписала, - наконец произнесла она и постучала ногтем по нижней части. - Только механика Бурова не припомню. И приписку эту тоже.
- Распишитесь здесь, пожалуйста. Несколько раз, - Еникеев выдал им по чистому листу.
Степанида первой взяла перо и поставила четыре подписи одну под другой. Вышли они разными: один росчерк длиннее, другой выше, в третьем слиплись две буквы. Аграфена Тихоновна повторила следом. Её подписи тоже различались, хотя наклон у всех был один и тот же.
Макар поочерёдно сравнил их с дозволениями.
- Вроде похоже, - пробормотал он. - И всё-таки что-то не так.
Подпись на бланке выглядела уверенной. Ни дрожащих линий, ни исправлений. Я уже решила, что подозрение так подозрением и останется, когда дядя Михаил, тихо сидевший в сторонке, предложил:
- А зачем гадать? Передайте бумаги сведущим людям. Пусть сравнят чернила, нажим и сами подписи.
Я с благодарностью улыбнулась ему. Голова раскалывалась, и сама я не сообразила, хотя мысль лежала на поверхности. Тут же вспомнилось имя эксперта, к которому когда-то обращался Илья Петрович.
- Фёдор Осипович Бабичев, - произнесла я. - Он исследовал мой почерк и составлял заключение.
- Попрошу Илью Петровича связаться с ним, - решил Макар, складывая документы. - Пусть сравнит подписи с подлинными образцами. И ещё одно, Александра Николаевна.
- Слушаю.
- Я вот что подумал… Первое дозволение Беляев оформить не мог. Значит, либо у Меченого был другой помощник на заводе, либо они вообще действовали независимо.
- Я пришла к тому же выводу, - кивнула я.
- Но разводить их по разным хозяевам пока рано, - продолжил рассуждать Макар. - Беляева могли прислать позже, когда простой разведки оказалось недостаточно.
- Могли. Узнаем правду, когда поймаем их всех. Но первым делом надо отыскать крысу, пока она не сбежала, - ответила я, поглядев в окно на голубое небо с лениво плывущими по нему перистыми облаками.
Глава 12
Артём поднялся со стула, едва мы свернули в коридор третьего этажа. Теперь у него был сменщик, и молодой человек выглядел куда бодрее.
- Всё тихо. Никто не приходил, - отчитался он перед Еникеевым.
Надежда Павловна оглядела скамью у окна и, сев на неё, вынула из сумочки вышивание.
- Я здесь подожду, Александра Николаевна, - предупредила она и расправила платочек на коленях.
Сестра пустила нас не сразу. Сначала заглянула к больному сама, затем вернулась и, придерживая дверь, строго предупредила:
- Четверть часа, не дольше. У него со вчерашнего вечера жар не сбивается.
- Постараемся не утомить, - пообещала я и первой вошла в палату.
Руднев лежал высоко на подушках. Седая щетина отросла, ворот рубахи промок, на скулах горели два красных пятна. На тумбочке стояли пустой стакан и пузырёк с лекарством.
- Доброго дня, Степан Герасимович, - поздоровалась я, поставив рядом со стаканом корзинку от Моти.
- Доброго, - Руднев приподнял голову и тотчас опустил её обратно, болезненно сморщившись. - Еникеев, докладывай. По вашим лицам вижу, что не с одними пирогами пришли.
Макар придвинул для меня стул к кровати и, пока я устраивалась, приступил к докладу:
- Беляев исчез вечером накануне взрыва, расчёта не взял. Хозяйке сказал, будто мать в Тверской губернии при смерти. В комнате, в которой жил, ничего не нашли. Сведения о нём сейчас проверяют через полицию, ответ придёт не раньше чем через неделю.
- Если паспорт настоящий, - заметил Руднев и прикрыл глаза.
- Если настоящий, - согласился Макар. - На заводе Беляев проработал около месяца, принят двадцать шестого июня. В день взрыва на работу не явился.
- А тот, кого взяли собаки? - спросил Руднев.
- Держат в участке, молчит. Пётр Ильич добивается, чтобы нас допустили к сведениям с допросов. Как будет что-то, сразу вам доложу.
Руднев шевельнул пальцами, предлагая продолжать.
- Чистые бланки дозволений Зорин держал в нижнем ящике стола, - хмуро сообщил Макар. - Днём ящик не запирался. Спорные дозволения отправили Бабичеву вместе с подлинными подписями Степаниды Кузьминичны и Аграфены Тихоновны. Обе признали, что почерк похож на их, отличий не заметили.
- Беляев вполне мог вынести бланки и снять слепок с ключа, - Руднев открыл глаза и посмотрел на Макара. - Но первого дозволения он изготовить не мог. В мае его у вас и в помине не было.
- Не мог, - подтвердила я. - Значит, кто-то помогал Меченому ещё до появления Беляева. В мае он прошёл на мебельную фабрику, а в июле уже на завод.
Руднев помолчал, затем повернул голову ко мне:
- Александра Николаевна, получается, вы присутствовали на опросах рабочих, верно?
- Да, - удивилась я вопросу.
- Но зачем оно вам? - приподнял брови он. - У вас ведь и без того хлопот хватает. Или Еникееву не доверяете?
- Доверяю во всём, - спокойно ответила я, выдержав пристальный взгляд Руднева. - В том числе доверила и свою жизнь… Но это мои люди, и я в ответе за каждого. Остаться дома и ждать, когда мне принесут результаты расследования, я не имею права.
Руднев удивлённо моргнул. Его пальцы сжались на одеяле и разжались, словно слова приходилось подбирать на ощупь.
- Не стоит вам всем этим заниматься, - выговорил он наконец, устало вздохнув.
- Почему? - я внимательно следила за его лицом.
- Потому что хозяину при опросе работников находиться вредно для дела, - пояснил Руднев и на мгновение прикрыл глаза. - Кто-то при вас побоится сказать лишнее, другой, если рыльце в пушку, станет следить, на какие слова вы реагируете сильнее всего, ответы на какие вопросы вас заботят особенно… А усердный болван может приврать, чтобы вам понравиться или угодить.
Я посмотрела на Макара. Тот отошёл к окну и принялся изучать двор, однако по напряжённой спине было понятно, что он не пропустил ни слова.
- Мне важно было самой услышать, что произошло, - возразила я и сцепила руки в замок. - И я старалась не сильно вмешиваться в работу Макара.
- Вы сидели рядом, и этого довольно, - Руднев перевёл дыхание и поморщился. - Ваше дело - не каждую лужу грязи мерить собственной юбкой. Для того вы нас и наняли. Впрочем, после договорим.
Он облизнул пересохшие губы и покосился на пустой стакан. Я налила воды из графина, поддержала больного под плечи и поднесла стакан к его губам. Руднев сделал несколько глотков, отстранился и снова лёг.
- Вернёмся к нашим делам, - глухо заговорил он, отдышавшись, после чего осторожно прижал ладонь к перевязанному боку. - Скажу одну вещь, но это всего лишь моё предположение… После взрыва тому, кто выдал бланки, оставаться на заводе опасно. Если он знал о готовящемся нападении, мог заранее отойти в сторону. Ищите его среди рассчитанных и уволившихся.
- Я думала, он до сих пор у меня служит, - призналась я, нахмурившись.
- Почему нет? Вполне может служить, - кивнул Руднев и посмотрел на меня из-под тяжёлых полуопущенных век. - Только не обязательно там, где вы ищете. Скажите, Александра Николаевна, с завода на вашу мебельную фабрику перевестись легко?
- В целом просто, - признала я. - Мастер подаёт записку Зорину, тот переводит человека в другую книгу. И объяснить переход нетрудно: на фабрике чище, она в городе, а не за заставой. У хорошего столяра и жалованье выше заводского.
- А прошлое такого работника проверяют заново? - уточнил собеседник.
- Нет, - отозвалась я, досадливо поджав губы. - Считается, что проверки при найме на завод достаточно.
- Удобно устроено, - Руднев криво усмехнулся, но усмешка тут же превратилась в гримасу боли.
- Проверю все переводы с завода на фабрику, - пообещал Макар, отвернувшись от окна.
- И увольнения не забудь, - добавил Степан Герасимович, ткнув указательным пальцем в потолок. - Подними списки тех, кто работал у вас ещё в мае, и выясни, куда они потом делись.
- В мае Меченый был на фабрике, а на завод пришёл двенадцатого июля, - уточнил Макар. - Обе записи в книгах посетителей сохранились.
- Вот и проверь, кто ушёл или перевёлся после каждого из этих посещений, - распорядился Руднев. - Кто просился сам, за кого хлопотал мастер, кто поручился, что человек годится для фабрики. Майский помощник мог уволиться ещё до прихода Беляева. Но я всё же думаю, что он просто перешёл в другое ваше предприятие, чтобы сохранить жалованье, и самое главное - возможность следить за вами, Александра Николаевна. Тот, кто охотится за вашими изобретениями, так просто от вас не отступится…
Договорить он не успел, его лицо вдруг скривилось и будто стало ещё бледнее, красные пятна на скулах проступили ярче. Он застонал сквозь зубы, судорожно схватился за бок и подтянул колени.
- Степан Герасимович! - я вскочила со стула и потянулась к нему, но не решилась коснуться.
Руднев меня не услышал. На лбу у него выступил пот, пальцы плотнее прижались к ране.
- Сестра! - крикнул Макар.
Дверь тут же распахнулась. Дежурная сестра вбежала в палату.
- За Николаем Васильевичем! Бегом! - приказала она служителю, замершему на пороге, а сама склонилась над больным.
