kirill_vibe:«Помнишь?»
Мои воспоминания очень отчетливые, и основное — было очень много секса. Я надеюсь, он не собирается поднимать эту тему, тогда я просто пошлю его к черту.
У меня нет желания окунаться в… это прошлое. Там мои чувства были безбашенными с большой буквы «Б», это… давно не так.
Я:«Было весело».
kirill_vibe:«Повторим?»
Я улыбаюсь раньше, чем это осознаю. Медленно поднимаю вверх уголки губ. Потому что своей топорной наглостью Кирилл все же смог меня развеселить. И я допускаю, что он об этом догадывается.
Я блокирую телефон, оставляя вопрос без ответа.
Как бы то ни было, в голову просочилась картинка — мое тело на пляже, и на эту картинку во мне огромный отклик.
Мне нужно сбежать из Москвы?! Подальше… подальше от всего, что портит карму. Обнулиться…
Именно последнее слово царапает меня сильнее всего. Обнулиться…
Я пакую в сумку камеру и встаю, вынуждая и Тимура подняться на ноги. Он в целом не против, потому что мы оба близки к тому, чтобы получить тепловой удар. Кондиционер в машине вызывает у нас синхронный стон удовольствия, но конкретно у меня поездка проходит не очень комфортно.
Через мою голову косяками пролетают мысли.
Видимо, день у меня такой!
И от двух часов на солнце они не слиплись. Наоборот, продолжают царапаться.
Когда мы въезжаем в город, я экономлю Тиму бензин и время, говоря:
— Высади меня у метро…
— Я тебе надоел?
— Нет… — отстегиваю я ремень. — Просто у меня тепловой удар.
— Аналогично… — хмыкает Тимур.
Я прощаюсь с ним и выхожу из машины, через минуту ныряя в метро.
Район, в котором я живу, новый. Он представляет собой сеть одинаковых высоток и полностью закатан в бетон, но рядом находится общественное городское пространство, где есть свой парк и даже беговые дорожки, так что я поселилась здесь обдуманно.
Я добираюсь до дома за пять минут, пятнадцать трачу на то, чтобы зайти в магазин и купить продукты. Я даже пытаюсь их готовить. Вожусь примерно три минуты, в итоге просто оставляю все как есть и подключаю камеру к ноутбуку.
Начать заниматься фотографиями я даже не пытаюсь.
Я не знаю, что именно стало толчком сейчас взять в руки телефон. Может, весь этот день — толчок?! Только этот поступок не импульсивный: у меня нет желания зашвырнуть телефон в мусоропровод, чтобы к нему не прикасаться. Нет желания откатить свои мысли назад или сделать себе трепанацию. Нет желания даже взять паузу, прежде чем смахнуть с экрана блокировку. Возможно, лишь пару секунд. Да, пару секунд я действительно себе беру, но мои движения от этого не стали смазанными.
Это не больно.
И даже мой пульс почти в норме, пока я нажимаю на кнопки, проваливаясь в черный список своего инстаграма (принадлежит компании Meta, запрещенной на территории РФ).
Там у меня всего два контакта, и один из них я из черного списка достаю.
И хоть слюна на мгновение застревает в горле, пульс у меня по-прежнему почти ровный!
Профиль загружается мгновенно, являя мне поток информации, который… для меня был скрыт на протяжении… почти трех месяцев…
Глава 6
Я не решаюсь провалиться в сторис, чтобы не оставлять следов, хотя спустя три месяца эта паранойя наверняка лишняя.
Наверняка.
Это прозвучавшее в голове слово заставляет меня по-настоящему сжать зубы. Упрямо, как и двигать ленту, в которой мелькают картинки и видео…
Соцсети Павла Красилова — это наполовину рабочие профили, где в том числе публикуется много профессиональной информации — форумы, рейтинги, встречи… награды.
Я изучаю эту информацию вскользь, выхватывая лишь ту, которая касается лично его.
Его лицо в компании других людей — одетых в галстуки мужчин на фоне баннера с логотипами каких-то спонсоров; голубые джинсы и стоящий на коленях ноутбук с выведенным на экран программным кодом; рабочее место c двумя огромными мониторами, на которых снова разноцветными строчками пестрит код…
Листаю хладнокровно.
Быстро двигая чертову ленту. С прямой спиной. Пока через открытое на проветривание окно в гробовой тишине моей квартиры слышны звуки города.
Готовая к тому, что в любой момент могу споткнуться. Увидеть что-то, что заставит меня споткнуться. Например, подробности его личной жизни, хоть и знаю, что обычно он не делится ими в соцсетях, но чем черт не шутит.
Случись это, мне бы было не больно.
Скорее я даже хочу увидеть это самое «нечто», чтобы человек, который на фотографиях мелькает, стал… еще дальше. Еще дальше, чем успел стать за прошедшие три месяца.
Павел Красилов — человек, обеспечивший моему брату те самые проблемы, из-за которых родители все в долгах. Наниматель Макса, создавший команду программистов, на которую мой брат работал. Собственно, проблемы брату он создал единоличным решением, и все его претензии обоснованы, а у меня к… этому человеку лишь одна претензия — на фотографиях он слишком настоящий.
Высокий брюнет с броскими чертами лица. Крупными. Не идеальный красавчик, но ему идет. Броское в нем все: и его рост, и телосложение, и лицо. В жизни ничуть не меньше, чем на фото, даже больше, ведь в жизни весь этот пазл еще и живой.
Встречи, поездки, работа — у него ничего не стояло на месте.
Теперь я это знаю, мое чертово любопытство удовлетворено.
Я сворачиваю приложение. Закрываю его, остановившись на фотографии иллюминатора самолета месячной давности, и блокирую телефон. Кладу его на стол, и моя ладонь не горит. За прошедшие три месяца я гореть просто... разучилась.
Я начинаю стягивать с себя одежду. Продолжаю двигаться так же стремительно, как и до этой «остановки».
Футболка, шорты…
Оставляю все это на полу и отправляюсь в душ, где включаю воду, поздно вспомнив о том, что мочить волосы в мои планы сегодня не входило.
Вода смывает волосы с лица вместе с макияжем, когда подставляю его под лейку. И я, как топовая блогерша, принимаюсь за скрупулезный уход за собой: волосы, лицо, тело. Полчаса растраченного времени, но за ноутбук я сажусь пахнущая всевозможными косметическими средствами. Ловлю от этого дзен, вместо того чтобы каким-нибудь участком своего сознания зацепить воспоминания о том, как Павел Красилов меня целует или… как он меня трахает.
Глава 7
Аделина
Неделю спустя
Я пробираюсь через густую сеть столиков кафе, задевая бедрами спинки стульев и протискиваясь между ними.
Пообедать на территории одного из крупнейших парков Москвы — такая идея могла прийти в голову только моим родителям, тем более в период отпусков. Даже спустя почти восемь лет жизни в столице их выбор развлечений и мест отдыха очень ограничен — это банально топовые места из любого путеводителя.
Мои родители здесь все еще остаются немного туристами и в целом избегают экспериментов. Они всем довольны, и я не считаю их подход чем-то плохим, просто у меня он в корне другой. И я ни за что в жизни не выбрала бы это место сама.
— Извините… — говорю я, слегка задев женщину, которая присела на корточки перед ребенком прямо у меня на пути.
Я вижу столик, вижу отца, мать и затылок Голикова. Его плечи, одетые в белую тенниску. Когда подхожу ближе, вижу на его бедрах спортивные шорты того же цвета, на ногах — белые носки и спортивные кроссовки.
Именно Кирилла я осматриваю с головы до пят в первую очередь, это происходит механически, потому что он вытянул перед собой ноги, заняв добрую половину свободного пространства за круглым столом.
Делаю такой же механический вывод: он не переодевался после своего товарищеского матча. Может, только футболку сменил, хотя и это не факт: он слегка растрепанный, помятый, но эта помятость его свежит, а не дешевит, потому что отчетливо «пахнет» спортом.
— Привет… — говорю я всем, и Голиков быстро выпрямляется на своем стуле.
Оборачивается, бросая на меня взгляд. Убирает ноги, позволяя сесть на стул рядом с ним.
Я присутствовала на многих его играх — в основном в последний год спортивной карьеры. Он тогда был на пике, не проиграл ни одного матча, кроме финала чемпионата нашей родной области. Голиков стал вторым, из-за чего не смог получить звание кандидата в мастера спорта, очень из-за этого психовал, но уже принял решение, что тот турнир будет его последним.
Тот теннисный матч и для меня оказался последним, больше я ни одного не посещала и даже по телевизору не смотрела, и я не стала никаким образом менять ситуацию: я присоединяюсь к «мероприятию» сейчас, когда товарищеский матч Кирилла уже закончился, а не на трибуне.
Я ничего не обещала, но уверена — для него это проигрыш, а их он не любит, тем не менее с недавних пор я очень-очень-очень долго думаю, прежде чем ответить кому бы то ни было «да», и Голиков тем более не исключение.
Ответный интерес в свой адрес с его стороны я предпочитаю принимать, сосредоточив внимание на родителях.
Перед матерью — бокал вина. Такого за ней я не видела уже давно. В последнее время… напряжение сковало нашу семью по рукам и ногам, стало нормой. Напряжение, состояние тревожности. Просто как семейный психиатрический диагноз!
Сейчас мать выглядит очень расслабленной. По-моему, к алкоголю примешалось еще и яркое солнце, так что мама о-очень расслаблена, и это… радует.
— Аделина, — говорит она. — Мы заказали пиццу на всех. Или, если не хочешь…
— Все нормально, — сразу останавливаю я. — Я съем пиццу…
— Хорошо. Но здесь и супы хорошие, — указывает она рукой на меню.
— Все нормально… — повторяю я, садясь на стул.
— Вино будешь? — слышу я вопрос Кирилла.
— Нет… — отвечаю ему, кладя сумку на деревянный настил у себя под ногами.
Я наконец-то смотрю прямо на Голикова. Хочу оценить, как близко к сердцу он принял мое сегодняшнее отсутствие на его игре. Я не переживаю, просто хочу понимать, что происходит.
Уголки губ Кирилла слегка ползут вверх, когда становится очевидным, что я его рассматриваю.
Я отворачиваюсь.
У меня не было цели его задеть своим отсутствием. У меня вообще никаких целей!
— Мы так хорошо сидим, — объявляет мама. — Такой хороший день, и с погодой повезло. Кирилл, ты привез с собой хорошую погоду, на прошлой неделе такая жара стояла, невозможная.
— Да я волшебник…
— Кирилл выиграл, почти всухую, — обращается она уже ко мне.
— Он немного подыграл, — комментирует отец. — Не хотел совсем расстраивать человека.
— ...в такой хорошей форме, — продолжает мать. — А какая техника! Я Вовой горжусь, извини, Кирилл, и за тебя тоже рада, но спортсмена из тебя все же сделал мой муж…
— Я не спорю, — отзывается Голиков. — Я благодарен. Это важный опыт в моей жизни…
— У тебя всегда были амбиции, — говорит папа. — Просто характер… если что-то не получалось — в позу. Упрямый… Но перерос это все. Хотел побеждать — и перерос.
— Ты хороший тренер… — произношу я, с краю присоединяясь к этому разговору.
— Лучший, — с ленивым удовольствием произносит Кирилл.
— Я вообще хочу сказать, не портит у тебя время удар. Технику ты всегда схватывал быстро. Я тебя ругал, когда ты руку заворачивал. Заворачивал — и все, что в лоб, что по лбу, а потом я понял: пусть делает, как делает. Сам потом поймет. И ты понял, когда стал очки терять. Сам признал, что это мешает…
— Я сегодня отлично размялся. Давно так не куражился…
— Да, красиво все было. У Геннадия эмоций — как у ребенка. Красиво ты его покуражил…
