А на следующий день произошло что-то максимально странное и нелогичное. Горбунов впервые прошел мимо меня и не поздоровался. И даже на физре, когда нас объединили, он делал вид, что в упор никого и ничего не замечает. Да и в целом выглядел мрачно, голову в плечи вжал, осунулся, будто боялся чего-то. Это совсем не вязалось с тем парнем, которого я знала со школы. Не выдержав настолько странного поведения, я подловила Мишку в коридоре после третьей пары и приперла его к стене.
– У тебя все в порядке? – поинтересовалась я участливо, оглядев его с головы до ног. Вдруг кто-то издевается? Хотя никаких ссадин или синяков не обнаружила.
– Отойди, – резко прошипел Мишка.
– Что с тобой? Ты обиделся на меня, что ли?
– Нет! – категорично бросил он и рванул прочь. Как от чумы. От яда, который передается по воздуху. Я обомлела.
– Миша! – крикнула ему в спину.
– Отстань! – бросил через плечо, не глядя на меня.
Он уходил так стремительно, словно в моменте мог испариться не просто из коридора, а в целом, из моей жизни. И это вызывало недоумение, вопросы, на которые я не могла найти ответов. Что, в конце концов, случилось? Вообще-то недосказанности я не любила, поэтому отправилась следом, в надежде, что вот сейчас мы все-таки сможем поговорить. Может, он на что-то обиделся, или злиться.
Догнав Горбунова, дернула его за руку, но он отшатнулся, будто ошпарился. И посмотрел на меня с обидой и чем-то напоминающим страх.
– Никогда ко мне больше не подходи, поняла? – прорычал он предупредительным тоном. Несколько секунд его глаза блуждали по мне, словно не в силах сконцентрироваться, распознать ту, что отлично знал, а теперь наоборот – видел незнакомку. Затем Мишка сам себе кивнул и ушел. Ушел и оставил меня в полном недоумении.
Хотя это… это было только начало.
Глава 5
С Маринкой мы учились в разных корпусах, поэтому пересекались в институте редко. Но сегодня нам поставили смежную пару, и я, как только увидела подругу, поспешила поделиться с ней странностями Мишки. Мне не давало покоя, как он резко переменился.
– Может, у него биполярка обострилась? – хихикнула Марина, разглядывая свеженький френч на ногтях.
– Глупости говоришь, – нахмурилась я, ожидав совсем другого. Совета, например, или предположений о причинах резкой смены настроения Горбунова.
– Ну а что? – Маринка вытащила из рюкзака злаковый батончик. – Парень сохнет по тебе со школы, наконец-то понял, что ему ничего не светит, и решил кинуть тебя в блок. Как по мне, логично. Я бы точно кинула.
– То есть вчера он приревновал к твоему Тимофею, а сегодня, значит, иди-ка ты, дорогая, в блок?
Про то, что Тим меня подвозил, я сразу рассказала. Не хотелось секретов или недомолвок. Марина – моя единственная подруга, и отбивать у нее парня, как бы это глупо ни звучало, я бы никогда не стала. Несмотря на то, что рядом с ним я терялась как первоклашка. Да и он, уверена, на такую как я не обратил бы внимания. Мне кажется, что парней вроде Тимофея серые мышки не интересуют.
– Увидел, какие пацаны рядом с тобой, и почувствовал себя ущербным. – Маринка засмеялась. Горбунов ей никогда не нравился, порой она открыто кривилась при виде него.
– Ой, ладно, – я махнула рукой, решив, что дальше продолжать смысла нет. У нас разные взгляды на этот счет, Белкина не понимала меня и моих рассуждений.
– Точно! – Марина хлопнула в ладони, вспомнив что-то. – Я тебе говорила, что мне недавно куратор предложила поехать по обмену в Германию?
Вот уж новость так новость.
– Нет, – наверное, мой ответ должен был прозвучать более эмоционально, на деле же мне сделалось грустно. Может, я эгоистка, но радоваться тому, что лучшая подруга уедет, и неизвестно не навсегда ли, сомнительное удовольствие. Я и так себя считала максимально одиноким и не особо счастливым человеком, а еще боялась… Того, что однажды обязательно произойдет. И мне будет некуда податься, некому позвонить и обратиться за помощью, разве что в службу спасения.
– Мне одобрили бесплатный перевод, – продолжала Маринка, ерзая на диванчике. – Я в шоке. Со всего потока только мне дали добро, даже не Оле Комаровой, хотя она краснодипломщица. Прикинь?
– А как же Тимофей? – зачем-то напомнила про ее парня. Почему-то показалось, что он – последняя соломинка, за которую можно уцепиться.
– А что Тим? – Белкина пожала плечами. – Он, конечно, красавчик и при бабках, но такие парни… Они же не играют в серьезные игры, Настюш. Да, он в постели огонь, у меня такого секса, – она чуть наклонилась и шепнула мне на ухо, – никогда не было. Я бы с ним до последнего тусила, но возможность свалить отсюда меня привлекает больше.
– Вот как?
– Эй, ты чего? – она приобняла меня, щелкнув по носу. – Только не говори, что не рада за меня.
– Рада, просто это так неожиданно, – я отвела взгляд в сторону.
– Сама в шоке. Ты знаешь, это реально неожиданно, – Марина убрала руку и принялась в подробностях рассказывать: – Наш универ вообще такие вещи не спонсирует, да и принимающий тоже, а тут мне девочка из отдела сказала, что появилась возможность, и пропихнула меня. Не зря я ей конфеты таскала.
– Когда отъезд? – только и смогла выдавить я, ругая и коря себя, что не радуюсь за подругу. Неправильно это, очень неправильно.
– Через месяц, нужно документы подготовить кое-какие. Пока мне дали возможность отучится там три или четыре недели, но сказали, если хорошо покажу себя, могут продлить до полугода. Я в шоке, Настюха! – глаза Маринки светились от счастья, а мои, вероятно, меркли с каждой секундой. Я будто теряла важного человека, безвозвратно теряла. Что-то похожее на интуицию подсказывало – подруга не вернется.
***
В пятницу по традиции мне снова пришло уведомление от курьерской службы. Дома как раз никого не было, что редкость, и я вышла забрать посылку. Все та же черная коробка с алой лентой.
От одной мысли о том, что придётся ооткрыть её, по спине пробегал привычный неприятный холодок, словно я держала в руках что-то ядовитое. Воспоминания о предыдущей посылке не давали покоя — тогда внутри оказался медведь. Вполне безобидный. Может… и в этот раз ничего серьезного?
Любопытство все-таки победило, и я дрожащими руками потянула за ленту, открыла крышку и… Медведь. Абсолютно такой же: в нежных светлых кремовых оттенках, небольшого размера с сердечком в руках. Он не выглядел пугающим и посланий к нему никаких не прилагалось. Мишка как мишка.
– Не понимаю, – устало вздохнула я, разглядывая игрушку. – Почему ты мне присылаешь их? Почему сам не придешь и не скажешь, кто ты?
Щелкнул дверной замок, и я поспешила спрятать игрушку на верхнюю полку, усадив рядом с книгами. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, откуда у меня она. Если бабушка узнает, что кто-то мне подарки дарит, тут же за дверь выставит. Нет, я бы и рада уйти отсюда, да только пока некуда.
Наш дом – место, куда никто в здравом уме не захотел бы вселиться. Дядька регулярно уходит в запои, хоть ему и тридцать пять всего. И уходит не один, а с друзьями, такими же мужиками-алкоголиками чуть старше него. Везет, если в эти моменты либо бабушка в квартире, либо я где-то в другом месте. А вот когда бабушки нет, мне становится страшно. Словно вот-вот монстр из-под кровати высунет свои слизкие когти и раздерёт на части. Слишком сальные взгляды у друзей дядьки, двусмысленные. И вопросы с явными намеками.
Но я не падаю духом! Уверена, однажды мой личный ад закончится и жизнь наладится. По крайней мере, так я себя утешаю, чтобы не зачахнуть.
– Настя! – крикнула бабушка с кухни, шурша пакетами. Я поднялась и пошла помогать. Такое правило: если я хочу жить в этой квартире, обязана убирать, готовить, с продуктами разбираться.
– Ого, сколько ты набрала, – любезно протянула я, вытаскивая овощи.
– К Вовке друзья придут, надо приготовить.
– Опять? – мне сделалось дурно. Приход дядиных друзей это всегда выпивка. Они особо не закусывают, но бабка все равно заставляет меня готовить. Так ей на душе легче, что ли, будто не она собственноручно помогает сыну спиваться, оставляя свой кошелек вечно открытым для него.
– Не опять, а снова. А что? – бабушка глянула на меня, лицо ее, усыпанное морщинами, скривилось в раздражении. – Не нравится, так шуруй отсюда. Не держим.
– Что приготовить нужно? – мягко поинтересовалась я, чтобы сгладить вмиг накалившуюся атмосферу.
– Оливье сделай да вареников налепи. Завтра вечером они придут.
Я хотела сказать, что у меня зачет на носу и надо готовиться, но одернула себя. Никому мои проблемы не интересны. Пришлось в очередной раз намотать сопли на кулак, глубоко вздохнуть и постараться принять реальность такой, какая она есть. А лучше – найти вариант, куда можно слинять. Очень не хотелось пересекаться с пьяными мужиками.
– Хорошо, поняла, – кивнув, я занялась готовкой. Поставила овощи вариться, замесила тесто. Бабушка, ясное дело, не помогала. Она считала, что я иждивенец, нахлебник, который должен благодарить ее за помощь. Может, так оно и есть, да только разве это был мой выбор – оказаться дочерью таких родителей? Я до сих пор вспоминала ту ночь из детства, как в кошмарном сне… И надеялась, что она никогда не повторится.
Закончила с готовкой ближе к десяти, к тому времени вернулся дядя Вова, по традиции, пьяный в стельку. Правда, сегодня пронесло – он молча лег спать, и я тихонько выдохнула. Не будет скандалов.
Спокойно сходив в душ, я юркнула к себе и закрыла дверь на щеколду. На всякий случай. Сняла халат, оставшись в спортивном лифчике и трусиках, и уже хотела надеть пижаму, как телефон издал сигнал. Взяв мобильный, я провела пальцем по экрану. Входящее сообщение. Не в мессенджере, а по старинке, обычное смс.
“Кажется, нам пора познакомиться. Ты не находишь?”
Сердце сжал панический спазм. Меня передернуло. Ничего романтичного в тайном поклоннике я не видела. Мне не нравились ни подарки, ни нездоровый интерес в мою сторону.
И следом, будто подтверждая мое чувство, что это все неправильно, прилетело еще одно послание:
“Классная задница. Я бы упаковал ее в черное кружево вместо этого убогого серого хлопка”.
Телефон выскользнул из рук. Я в страхе оглядела комнату. Затем ринулась к окну и спешно закрыла вторую штору. Как? Откуда этот аноним знает, что на мне сейчас надето? Господи… Что происходит?
Экран телефона снова загорелся. Я на носочках подошла к нему, подняла и, затаив дыхание, прочла новое сообщение:
“А потом бы распаковал и трахнул. Ночью, пока ты будешь спать. Согласись, звучит заманчиво?”
Глава 6
Душу захватил липкий страх, он прошелся вдоль позвоночника, заставляя меня сжаться в нервном напряжении. Я снова подошла к окну, дернула ручку и распахнула его, выглядывая на улицу. В лицо ударил прохладный весенний ветер. Кругом царила тьма. Такая беспроглядная, всепоглощающая, словно в каждой тени таился демон. Мне сделалось жутко.
Хотелось верить, что у парня, который прислал эти сообщения, только один мотив – симпатия. Хотя последнее смс вызвало двоякие ощущения.
На улице раздался скрип, и я вздрогнула, затем с шумом захлопнула окно. Опустилась на корточки, дрожа от испуга, и какое-то время так и сидела. Страх, подобно катализатору, запустил необратимые процессы. Шорохи вызывали мороз по коже. Шаги за дверью заставляли сердце сжиматься. И вроде все было как обычно, бытовые шумы в жилой квартире – вполне нормальное явление, только теперь мне почему-то казалось, что это совсем не так. Словно даже сейчас, в этой комнате, я была не одна. С ним. Со своим преследователем. Сталкером.
Ручка двери резко дернулась и я пискнула.
– Настя! – с той стороны по двери активно застучала бабушка.
Впервые в жизни я была рада ей. Быстро поднялась, натянула пижаму и открыла дверь. Боже, как хорошо, что я жила не одна.
– Что-то случилось? – в моей интонации сквозило волнение, но бабка ничего не заметила.
– Ты забыла протереть плиту, – покачала она пальцем, намекая, чтобы я немедленно это сделала. Я не стала возражать, наоборот, обрадовалась. Больше всего на свете мне хотелось куда-то уйти. Прочь из комнаты. Теперь даже там я ощущала себя… в опасности.
***
На выходных удалось напроситься к Маринке с ночевкой. Хорошо, что Тим был в отъезде, иначе она бы точно не согласилась. А перспектива просидеть до утра в подъезде не особо радовала, пусть порой там и было безопаснее, чем рядом с дядькой и его пьяными друзьями.
Все выходные мы с Маринкой смотрели сериалы и ели лепешки, которые я напекла. А в понедельник утром вместе отправились на учебу.
–Ты рассказала Тиму про отъезд? – завела я старую тему, пока мы ехали в автобусе на первую пару.
– Сказала.
– А он?
– А что он? Показал большой палец и пожелал удачи, – Маринка натянуто улыбнулась, копошась в сумочке.
– И… ты не переживаешь из-за его реакции?
– Ну… – шумно вздохнув, она сжала в пальцах косметичку. – Вообще, мне бы хотелось другого, но по нему видно, знаешь, что его не интересуют серьезные отношения. Потрахались и разошлись. Хотя кое-что меня порадовало!
– И что же? – улыбнулась я, вглядываясь в глаза подруги.
– Он с мобилкой обычно не разлучается, но тут оставил на кухне, и я… – Маринка понизила голос до шепота, – полистала историю браузера и заметила там кое-что очень красивое!
– Подарок?
Ответить она не успела – автобус дернулся, пассажиры стали ругаться, а потом была наша остановка. В итоге мы сменили тему и стали обсуждать моего анонима. Я еще в субботу рассказала обо всем Марине и переписку показала. Она, конечно, посоветовала пообщаться, если вдруг он начнет писать с обычного номера, узнать, что надо парню, почему он делает все исподтишка, а не прямо. Я бы и рада потребовать у него ответов, но номер, с которого приходили сообщения, был скрыт, и написать или позвонить было невозможно.
– Жуткий он, – заключила я. – И почему нормальные ко мне не подходят?
– Потому что одеваться надо ярче, а не как серая мышь.
– Спасибо, уже наодевалась. Вон нарисовался один…
– Да ладно, – махнула Маринка рукой. – Фигня это. Думаю, скоро он отстанет.
И мы разошлись на свои пары и в этот день больше не пересекались.
Вечером домой я возвращалась без особого желания. Сказать по правде, у меня его никогда и не появлялось. Чужая. Ненужная. Была бы возможность, бабка бы давно выгнала меня. Но, видимо, воспитание, старая закалка не позволяли этого сделать, по этой же причине я не оказалась в детском доме.
Поднявшись на свой этаж, дернула привычно ручку. Дядя Вова постоянно терял ключи, поэтому входную дверь днем мы не запирали.
В нос ударил противный запах пота и перегара. Я тихонько заглянула в зал. Никого. Дверь в бабушкину комнату была открыта, однако самой ее не обнаружилось. Видимо, вышла куда-то, когда дядя еще был дома. Может, мусор вынести там или почту проверить, кто ее знает.
Скинув куртку и обувь, я направилась к себе. Хоть пару минут полежу спокойно. Правда, стоило переступить порог, как я сразу наткнулась взглядом на коробку. Черную. С алой лентой. И не где-то, а прямо на моей кровати.
Меня затрясло. Холодный пот выступил на лбу. Сердце ухало, подпрыгивая до самого горла. Я в панике замотала головой, не веря в происходящее. Как? Как это… оказалось в моей спальне? И тут вспомнила, что дома ни души, а двери были открыты. А вдруг он тут? Этот человек? Вдруг он прямо сейчас выскочит из шкафа или уже стоит позади меня?
От этой мысли легкие словно пронзило чем-то острым, дышать стало больно. Резко обернувшись, я окинула помещение лихорадочным взглядом. Пусто. Чтобы успокоиться, я пробежала по квартире, проверяя каждую комнату, даже ванную и туалет. Никого. А потом в окне я заметила бабушку с мусорным ведром, она стояла у подъезда и спокойно болтала с соседкой. Выходит, она действительно вышла недавно.
– Может… – произнесла вслух. – Она получила посылку и принесла мне?
Вариант был вполне логичный. Не стоило переживать раньше времени.
Взгляд вновь притянула коробка. С одной стороны, происходящее будоражило кровь, вызывало интерес, с другой – пугало. Настолько, что тряслись колени, и перехватывало дыхание. Превозмогая страх, я подошла ближе. Заставляя себя не зажмуриваться и дышать спокойно, потянула пальцами ленту, подняв крышку коробки.
Медведя внутри не оказалось. На дне коробки лежало что-то плоское, скрытое черной оберточную бумагу. Я помедлила с минуту. Наконец собравшись с духом, аккуратно убрала бумагу и замерла от увиденного.
Кружево. Нижнее белье. Очень дорогое, судя по бирке с названием бренда.
– Господи… – только и смогла выдавить из себя, вытаскивая бюстгальтер и ниточки, похожие на трусики.
Неожиданно из бюстгальтера выпал клочок бумаги. И я снова огляделась. Складывалось стойкое ощущение, что я не одна. Будто кто-то за мной пристально наблюдал. По спине прошелся холодок, но я все же подняла бумажку с посланием.
“Предлагаю сыграть в игру. Примерь мой подарок, и я, возможно, оставлю тебя в покое. А если откажешься или выкинешь его, то… правила изменятся, и ты сильно пожалеешь об этом. Выбор за тобой, малышка. И поверь, лучше, чтобы наши с тобой желания совпали. Для тебя лучше”.
Глава 7 – Из воспоминаний сталкера
