Хотя, возможно, дело было в другом. Тим нравился моей лучшей подруге, и мне действительно стоило держаться от него подальше.
–Мне пора, – помялась я, крепче сжав лямку старенького рюкзака. – Первая пара начнется через час.
– Садись, подброшу.
– Нет, – замахала я руками. – Не нужно. Я на маршрутке.
– Завязывай, – усмехнулся Тим, а следом схватил меня за локоть и практически силой усадил на пассажирское сиденье своего спорткара. Потом сам сел за руль и потянулся за ремнем безопасности, чтобы пристегнуть меня. И вдруг замер прямо напротив моего лица. Всего на пару секунд, не больше. Но мои щеки тут же покрылись румянцем, а низ живота залил раскаленным свинцом. Я часто заморгала, пытаясь привести себя в чувства, и, напоминая, что не имею права смущаться. Не перед этим парнем. Каким бы красивым он ни был.
Тим будто и сам понял, что задержался, и быстро отдалился.
– Может, я все-таки…
– Поехали, только музыку включу, – он провел пальцем по сенсорной панели, и из колонок раздались лиричные басы.
Автомобиль резво сорвался с места. Слишком внезапно, настолько, что я моментально напрягалась, впиваясь пальцами в ручку над головой. Хотя меня напрягало не только это, все до мелочей: бешеная скорость, с которой мы неслись по улицам, то, как Тим входил в повороты, и его цепкий, сосредоточенный взгляд на дороге. Даже воздух в салоне будто стал гуще, тяжелее.
Но все изменилось не от этой поездки, а от телефонного звонка, который раздался в моем кармане. Именно в тот момент жизнь окончательно полетела в тартарары.
Все началось именно с этого звонка. Наверное…
Глава 4
– Чего не отвечаешь? – как бы между делом поинтересовался Тим.
– Да это Мишка Горбунов. Он за мной с десятого класса бегает.
Тим кивнул, чему – я не поняла, но вид у него сделался серьезный, задумчивый. Однако я не заострила на этом внимания, может, Тимофей вообще о дороге и машинах думал, как бы объехать, допустим, этот огромный камаз. Поэтому спокойно продолжила рассказ:
– Он очень хороший парень, но я не могу с ним дружить или встречаться. Первое: потому что давать ложную надежду нехорошо. А второе… ну не в моем он вкусе.
– Может, и коробки черные посылает он? – предположил Тим.
– Нет, – быстро возразила я, усмехнувшись. – Мишка слишком прямолинейный, до таких вещей он бы не додумался. Зато если что-то случится, к нему можно обратиться за помощью. Тоже, конечно, не очень правильно – людей использовать…
– Почему же? – на губах Тима сверкнула саркастичная ухмылка, а затем он резко перестроился в соседний ряд, отчего я ударилась головой о стекло.
– Эм… все нормально? – пролепетала, потирая ладонью висок. Немного больно, но не смертельно.
Тим не ответил, и какое-то время мы ехали в тишине. Я бросала на него взгляды, пытаясь понять реакцию. Он был сосредоточен на движении, лицо оставалось непроницаемым. И заговорил он со мной только тогда, когда впереди показался мой институт.
– Подъеду прямо к твоему факультету, – сообщил безапелляционным тоном Тим, а я растерялась и не сразу нашлась, что сказать ему. Охрана не разрешала посторонним машинам въезжать на территорию, тем более прямо к дверям корпуса. Последнее вообще позволяли только декану. Однако возражать было поздно — Тим ловко пристроился за скромной «газелькой», которая, по всей видимости, привезла свежие продукты для столовой. И в тот момент, когда за фургоном начал опускаться шлагбаум, наша машина проскочила вперед.
— Эй! — крикнул охранник, высунувшись из окна своей будки. — Ну-ка стоять! Стоять, кому говорят!
— Слушай, — замялась я, нервно оглядываясь через плечо. Охранник выскочил на улицу и бежал за нами, размахивая руками. — Не стоит так резко… это привлечет…
Договорить не успела: Тим крутанул руль с ловкостью заправского гонщика, и его спортивная машина, словно по волшебству, развернулась, оказавшись прямо напротив моего факультета. Я замерла. По-моему, даже не дышала в этот момент, и сердце не стучало, будто его отключили. До того происходящее напоминало кадры из фильма. Понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы я пришла в себя.
– Приехали, – сообщил Тим, окинув меня таким взглядом, словно намекал, что я глупая гусыня, попала в уготовленную для меня ловушку. Это и пугало, и в то же время вызывало неподдельный интерес. Ведь таких людей как этот парень я никогда не встречала. А к темноте, как известно, свет тянется неосознанно, будто магнитом.
– С-спасибо, – только и смогла выдавить.
– О, сколько народу, – присвистнул Тим, кивнув в сторону студентов, которые с открытыми ртами разглядывали нас и, судя по всему, охранника, который почти добежал до машины.
– Мишка, – я зачем-то показала на Горбунова, который уже стоял на улице. Сам он был полноватым, да и ростом не намного выше меня. Голубоглазый блондин, как и я, голубоглазая блондинка. Мы с ним могли бы сыграть роли идеальных брата и сестры, наверное.
– Я… пойду. Тем более он снова звонит.
– Иди, – не сказал, а словно одолжение сделал Тимофей. Затем перевел цепкий взгляд в сторону Миши, а может, мне так только показалось. Я была вся на нервах.
Выскочила из машины, пока охранник не устроил скандал, и понеслась в толпу. Горбунов при виде меня побледнел и от удивления раскрыл рот. Я его схватила под локоть, шепнув на ухо:
– Спасай меня, а то на ковер вызовут.
И Мишка, как полагается настоящему рыцарю, растолкал зевак на крыльце и протащил меня в здание.
– Кто это был? – спросил он, стоило нам оказаться на втором этаже.
– Маринкин бойфренд, – с тяжелым вздохом объяснила я, почувствовав в груди болезненный укол. Эх… Везет же ей. И главное, даже делать ничего толком не надо, – Маринка яркая, харизматичная, красивая, всегда окружена вниманием парней. А я из серии подруг, которых можно брать для тени. Но я все равно рада за нее. Пусть хоть кому-то везет в этой жизни.
– А почему тогда…
– Потому что ехать в одну сторону.
– Мажорик какой-то на папкины деньги кайфует? – ядовито буркнул Мишка.
– Я не вдавалась в подробности на чьи деньги он кайфует, – прочеканила раздраженно. – Пошли, а то опоздаем. У нас вроде общая пара.
Горбунов поджал губы, было видно, что ситуация ему не понравилась. Обычно он рядом со мной никаких парней не наблюдал, а тут только одна машина чего стоила. Я когда мимо девчонок пробегала на улице, они только по ней томно вздыхали. Маринка бы увидела, ревностью запылала.
– Пошли, – кивнул Мишка и, обогнав меня, устремился в нужный кабинет.
А на следующий день произошло что-то максимально странное и нелогичное. Горбунов впервые прошел мимо меня и не поздоровался. И даже на физре, когда нас объединили, он делал вид, что в упор никого и ничего не замечает. Да и в целом выглядел мрачно, голову в плечи вжал, осунулся, будто боялся чего-то. Это совсем не вязалось с тем парнем, которого я знала со школы. Не выдержав настолько странного поведения, я подловила Мишку в коридоре после третьей пары и приперла его к стене.
– У тебя все в порядке? – поинтересовалась я участливо, оглядев его с головы до ног. Вдруг кто-то издевается? Хотя никаких ссадин или синяков не обнаружила.
– Отойди, – резко прошипел Мишка.
– Что с тобой? Ты обиделся на меня, что ли?
– Нет! – категорично бросил он и рванул прочь. Как от чумы. От яда, который передается по воздуху. Я обомлела.
– Миша! – крикнула ему в спину.
– Отстань! – бросил через плечо, не глядя на меня.
Он уходил так стремительно, словно в моменте мог испариться не просто из коридора, а в целом, из моей жизни. И это вызывало недоумение, вопросы, на которые я не могла найти ответов. Что, в конце концов, случилось? Вообще-то недосказанности я не любила, поэтому отправилась следом, в надежде, что вот сейчас мы все-таки сможем поговорить. Может, он на что-то обиделся, или злиться.
Догнав Горбунова, дернула его за руку, но он отшатнулся, будто ошпарился. И посмотрел на меня с обидой и чем-то напоминающим страх.
– Никогда ко мне больше не подходи, поняла? – прорычал он предупредительным тоном. Несколько секунд его глаза блуждали по мне, словно не в силах сконцентрироваться, распознать ту, что отлично знал, а теперь наоборот – видел незнакомку. Затем Мишка сам себе кивнул и ушел. Ушел и оставил меня в полном недоумении.
Хотя это… это было только начало.
Глава 5
С Маринкой мы учились в разных корпусах, поэтому пересекались в институте редко. Но сегодня нам поставили смежную пару, и я, как только увидела подругу, поспешила поделиться с ней странностями Мишки. Мне не давало покоя, как он резко переменился.
– Может, у него биполярка обострилась? – хихикнула Марина, разглядывая свеженький френч на ногтях.
– Глупости говоришь, – нахмурилась я, ожидав совсем другого. Совета, например, или предположений о причинах резкой смены настроения Горбунова.
– Ну а что? – Маринка вытащила из рюкзака злаковый батончик. – Парень сохнет по тебе со школы, наконец-то понял, что ему ничего не светит, и решил кинуть тебя в блок. Как по мне, логично. Я бы точно кинула.
– То есть вчера он приревновал к твоему Тимофею, а сегодня, значит, иди-ка ты, дорогая, в блок?
Про то, что Тим меня подвозил, я сразу рассказала. Не хотелось секретов или недомолвок. Марина – моя единственная подруга, и отбивать у нее парня, как бы это глупо ни звучало, я бы никогда не стала. Несмотря на то, что рядом с ним я терялась как первоклашка. Да и он, уверена, на такую как я не обратил бы внимания. Мне кажется, что парней вроде Тимофея серые мышки не интересуют.
– Увидел, какие пацаны рядом с тобой, и почувствовал себя ущербным. – Маринка засмеялась. Горбунов ей никогда не нравился, порой она открыто кривилась при виде него.
– Ой, ладно, – я махнула рукой, решив, что дальше продолжать смысла нет. У нас разные взгляды на этот счет, Белкина не понимала меня и моих рассуждений.
– Точно! – Марина хлопнула в ладони, вспомнив что-то. – Я тебе говорила, что мне недавно куратор предложила поехать по обмену в Германию?
Вот уж новость так новость.
– Нет, – наверное, мой ответ должен был прозвучать более эмоционально, на деле же мне сделалось грустно. Может, я эгоистка, но радоваться тому, что лучшая подруга уедет, и неизвестно не навсегда ли, сомнительное удовольствие. Я и так себя считала максимально одиноким и не особо счастливым человеком, а еще боялась… Того, что однажды обязательно произойдет. И мне будет некуда податься, некому позвонить и обратиться за помощью, разве что в службу спасения.
– Мне одобрили бесплатный перевод, – продолжала Маринка, ерзая на диванчике. – Я в шоке. Со всего потока только мне дали добро, даже не Оле Комаровой, хотя она краснодипломщица. Прикинь?
– А как же Тимофей? – зачем-то напомнила про ее парня. Почему-то показалось, что он – последняя соломинка, за которую можно уцепиться.
– А что Тим? – Белкина пожала плечами. – Он, конечно, красавчик и при бабках, но такие парни… Они же не играют в серьезные игры, Настюш. Да, он в постели огонь, у меня такого секса, – она чуть наклонилась и шепнула мне на ухо, – никогда не было. Я бы с ним до последнего тусила, но возможность свалить отсюда меня привлекает больше.
– Вот как?
– Эй, ты чего? – она приобняла меня, щелкнув по носу. – Только не говори, что не рада за меня.
– Рада, просто это так неожиданно, – я отвела взгляд в сторону.
– Сама в шоке. Ты знаешь, это реально неожиданно, – Марина убрала руку и принялась в подробностях рассказывать: – Наш универ вообще такие вещи не спонсирует, да и принимающий тоже, а тут мне девочка из отдела сказала, что появилась возможность, и пропихнула меня. Не зря я ей конфеты таскала.
– Когда отъезд? – только и смогла выдавить я, ругая и коря себя, что не радуюсь за подругу. Неправильно это, очень неправильно.
– Через месяц, нужно документы подготовить кое-какие. Пока мне дали возможность отучится там три или четыре недели, но сказали, если хорошо покажу себя, могут продлить до полугода. Я в шоке, Настюха! – глаза Маринки светились от счастья, а мои, вероятно, меркли с каждой секундой. Я будто теряла важного человека, безвозвратно теряла. Что-то похожее на интуицию подсказывало – подруга не вернется.
***
В пятницу по традиции мне снова пришло уведомление от курьерской службы. Дома как раз никого не было, что редкость, и я вышла забрать посылку. Все та же черная коробка с алой лентой.
От одной мысли о том, что придётся ооткрыть её, по спине пробегал привычный неприятный холодок, словно я держала в руках что-то ядовитое. Воспоминания о предыдущей посылке не давали покоя — тогда внутри оказался медведь. Вполне безобидный. Может… и в этот раз ничего серьезного?
Любопытство все-таки победило, и я дрожащими руками потянула за ленту, открыла крышку и… Медведь. Абсолютно такой же: в нежных светлых кремовых оттенках, небольшого размера с сердечком в руках. Он не выглядел пугающим и посланий к нему никаких не прилагалось. Мишка как мишка.
– Не понимаю, – устало вздохнула я, разглядывая игрушку. – Почему ты мне присылаешь их? Почему сам не придешь и не скажешь, кто ты?
Щелкнул дверной замок, и я поспешила спрятать игрушку на верхнюю полку, усадив рядом с книгами. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, откуда у меня она. Если бабушка узнает, что кто-то мне подарки дарит, тут же за дверь выставит. Нет, я бы и рада уйти отсюда, да только пока некуда.
Наш дом – место, куда никто в здравом уме не захотел бы вселиться. Дядька регулярно уходит в запои, хоть ему и тридцать пять всего. И уходит не один, а с друзьями, такими же мужиками-алкоголиками чуть старше него. Везет, если в эти моменты либо бабушка в квартире, либо я где-то в другом месте. А вот когда бабушки нет, мне становится страшно. Словно вот-вот монстр из-под кровати высунет свои слизкие когти и раздерёт на части. Слишком сальные взгляды у друзей дядьки, двусмысленные. И вопросы с явными намеками.
Но я не падаю духом! Уверена, однажды мой личный ад закончится и жизнь наладится. По крайней мере, так я себя утешаю, чтобы не зачахнуть.
– Настя! – крикнула бабушка с кухни, шурша пакетами. Я поднялась и пошла помогать. Такое правило: если я хочу жить в этой квартире, обязана убирать, готовить, с продуктами разбираться.
– Ого, сколько ты набрала, – любезно протянула я, вытаскивая овощи.
– К Вовке друзья придут, надо приготовить.
– Опять? – мне сделалось дурно. Приход дядиных друзей это всегда выпивка. Они особо не закусывают, но бабка все равно заставляет меня готовить. Так ей на душе легче, что ли, будто не она собственноручно помогает сыну спиваться, оставляя свой кошелек вечно открытым для него.
– Не опять, а снова. А что? – бабушка глянула на меня, лицо ее, усыпанное морщинами, скривилось в раздражении. – Не нравится, так шуруй отсюда. Не держим.
– Что приготовить нужно? – мягко поинтересовалась я, чтобы сгладить вмиг накалившуюся атмосферу.
– Оливье сделай да вареников налепи. Завтра вечером они придут.
Я хотела сказать, что у меня зачет на носу и надо готовиться, но одернула себя. Никому мои проблемы не интересны. Пришлось в очередной раз намотать сопли на кулак, глубоко вздохнуть и постараться принять реальность такой, какая она есть. А лучше – найти вариант, куда можно слинять. Очень не хотелось пересекаться с пьяными мужиками.
– Хорошо, поняла, – кивнув, я занялась готовкой. Поставила овощи вариться, замесила тесто. Бабушка, ясное дело, не помогала. Она считала, что я иждивенец, нахлебник, который должен благодарить ее за помощь. Может, так оно и есть, да только разве это был мой выбор – оказаться дочерью таких родителей? Я до сих пор вспоминала ту ночь из детства, как в кошмарном сне… И надеялась, что она никогда не повторится.
Закончила с готовкой ближе к десяти, к тому времени вернулся дядя Вова, по традиции, пьяный в стельку. Правда, сегодня пронесло – он молча лег спать, и я тихонько выдохнула. Не будет скандалов.
Спокойно сходив в душ, я юркнула к себе и закрыла дверь на щеколду. На всякий случай. Сняла халат, оставшись в спортивном лифчике и трусиках, и уже хотела надеть пижаму, как телефон издал сигнал. Взяв мобильный, я провела пальцем по экрану. Входящее сообщение. Не в мессенджере, а по старинке, обычное смс.
“Кажется, нам пора познакомиться. Ты не находишь?”
