– Идем. Чего в проходе стоим? – очнулась Маринка.
Она завела нас на кухню, вытащила пирог из духовки, и маленькое помещение тут же наполнилось ароматом выпечки. Затем достала наливку из ящика, которую передала ей бабка из деревни. И только после мы расселись за столом. Свет от старой люстры падал неровно, поэтому создавалось ощущение, словно Маринка в самом центре освещения, а я — чуть в тени, почти у стены. Подруга весело болтала с Тимом, смеялась, наклонялась к нему через стол, а он отвечал ей короткими фразами, но взгляд его время от времени возвращался ко мне.И я вдруг почувствовала себя третьей лишней. Вот зачем она его позвала? Стоп. А может, они договорились встретиться, и это я подруге как снег на голову свалилась? Блин, нехорошо.
За окном шумел ветер, гнал по асфальту сухие ветви, а здесь, на кухне, всё казалось одновременно уютным и чужим. Наверное, поэтому я теребила край салфетки, стараясь не смотреть на Тима, хотя кожей ощущала его внимание — оно будто висело в воздухе, смешиваясь с запахом ванили и терпким ароматом наливки. Маринка уже открыла ее и собралась разливать.
– Марин, я это… – покачала головой, когда подруга протянула мне бокал. – Не буду.
– Да за знакомство, чего ты? – обидчиво надула она губы.
– Я тоже откажусь, мне еще за руль, – поддержал Тимофей.
– Скучные вы, ребят… – приуныла Маринка, но наливку пригубила.
Я хотела возразить ей, что не в бутылке счастье, но мой телефон неожиданно пиликнул. Вытащив его, я увидела очередное оповещение о доставке. Тело вмиг будто одеревенело, мне сделалось не по себе. Я закусила губу, стараясь держаться спокойно и не думать ни о чем плохом, но лицо, как обычно, выдало меня с поличным.
– Опять он? – нахмурилась Белкина.
Я не хотела говорить при ее идеальном до чертиков парне о наболевшем. Он явно жил в каком-то другом мире: где обедают за большим столом среди семьи, где по утрам желают друг другу «доброе утро», и где никто не мыслит относительно тебя ничего плохого. Так мне казалось, когда я смотрела на Тимофея. Моя реальность сильно отличалась по всем категориям, она была той, какую обычно скрывают за семью замками. Да и в целом, кому чужие проблемы интересны? Но Маринка вдруг позабыла обо всех рамках приличия и давай вещать:
– Насте какой-то ухажер через курьерскую службу дарит непонятные коробочки. Уже, между прочим, третья за месяц. Этот Ромео посылает ей их каждую пятницу в одно и то же время. Но Авдеева боится вскрывать, – запросто рассказывала Маринка.
Я разозлилась на нее, обиделась молчаливо. Зачем она так? Совершенно постороннему человеку? Я ведь с ней как с близким делилась, а не просила сделать то, что меня терзало достоянием общественности. Хотелось, конечно, отругать подругу, задрать носик и уйти.
Вся эта история отзывалась во мне страхом. Даже слушать про проклятые коробки было жутко, а заглядывать внутрь и подавно. А она болтала о них, как о ерунде какой-то. Для нее-то может и ерунда, а мне каждый раз не по себе становилось. Мурашки по коже пробегали. Противные такие, от которых волоски вставали дыбом.
Внешне коробочки были в упаковках: матовые, черные, с кроваво-алым бантиком сверху. Я как увидела первый раз, мне сразу поплохело. Отложила в дальний ящик и забыла. Но через неделю мне пришла еще одна коробка. Такая же черная с красным бантом. Ее я тоже отправила в ящик, так и не вскрыв. Сегодня приехала третья… Господи, сколько их еще должно прийти? Когда это прекратиться? Сердце болезненно сжалось от чувства безысходности.
– Так, может, тебе просто вскрыть их? – предложил Тим, проводя пальцем по ободку чашки с кофе, которую перед ним поставила Маринка.
– А если там… ну… – замялась я, отчего-то мне всем нутром не хотелось вскрывать подарки.
– Не конечности же человеческие там, в конце концов, – бросил Тим и хищно рассмеялся, сверкнув белозубой улыбкой. Уверена, он не поверил мне или посчитал дурочкой, которая что-то приукрашивает. Нет, может, оно со стороны и звучало забавно, в реальности же я жутко перепугалась, когда увидела очередной подарок в прошлую пятницу.
– Слушай, а правда, – поддержала Маринка. Хотя до этого была на моей стороне. – Открыть надо, и дело с концом.
– Нет, – покачала я головой. – Мне сердце подсказывает, что… ну…
– Боишься? – глаза Тима сузились, он подался вперед, задумчиво поглаживая длинными пальцами подбородок. И я поймала себя на мысли, что тушуюсь от его взгляда, прямого и пронзительного. Вроде и ничего в нем особенного не было, но при этом таким жадным он мне показался, что к щекам вновь прилип румянец.
Мамочки! Ну что такое? Маринка – моя самая лучшая подруга. Как я вообще могу в таком ключе думать про парня напротив? Что за глупости? И чтобы как-то оттолкнуть от себя эти мысли, я схватила кружку с чаем, сделала большой глоток. Как назло напиток оказался горячим и я ко всему прочему обожгла язык. Замечательно!
– Тим, ну она же девочка, – ответила за меня Белкина. – А вдруг там реально маньячелло какой? Кто знает, что у отправителя в голове. Слушай, – щелкнула пальцами Маринка. – А может, тебе с ней поехать? Посмотрите вместе эту коробку. Как думаешь?
– Мне?
– Ему?
В один голос спросили мы, затем снова переглянулись, и мне сделалось душно.
– Конечно! Тим же парень, если что, помочь сможет. А я… Я пока ужин приготовлю. Как тебе идея? Заодно и Настю подбросишь домой. Ливень такой, как ей идти?
Честно сказать, идея подруги мне понравилась. Все-таки одной вскрывать «подарки» было жутко, а с кем-то, наверное, и не так страшно. Плюс, я догадалась, что Белкина хочет от меня избавиться. У них тут, видимо, интим намечался, а я своим визитом все испортила.
– Ладно, – кивнула я, шумно вздохнув. – Если это не сложно…
– Хорошо, – согласился и Тим, поднимаясь с табурета. – Мне несложно, даже интересно. Идем, Настя…
Я быстренько оделась и выскочила в подъезд. Когда Маринка, помахав нам, закрыла дверь квартиры, я поймала себя на странной мысли. Дикой. Она охватила горло тугими лианами, не давая вдохнуть.
Будто я совершаю ошибку.
Но я отмахнулась от этого ощущения, списав все на непонятное волнение перед вскрытием коробки. Глубоко вдохнула. Это просто нервы, не более.
Дверь подъезда распахнулась, впустив порыв холодного ветра — он будто пытался остановить меня, коснувшись затылка ледяными пальцами. Но я и тут отмахнулась, а потом увидела машину Тимофея и обомлела. Черный тонированный спорткар. Я не очень разбиралась в марках, но эта на вид казалась дорогой. Дерзкая. Опасная. Как и ее хозяин.
А когда мы уселись в салон, Тим повернулся ко мне и неожиданно произнес:
– Посмотрим, кто охотится за ангелом.
Глава 2
– Что? – глухо прошептала я, решив, что ослышалась. Может, воображение разыгралось? Уж больно фраза прозвучала… Не знаю, угрожающе, что ли. У меня даже в сердце кольнуло от волнения.
– Говорю, адрес диктуй, – спокойно произнес Тим, и я выдохнула. Точно показалось.
Продиктовав адрес, я повернулась к окну. На улице не было ни души. Ни одного прохожего или машины. Казалось, весь город замер в ожидании чего-то жуткого. Еще и погода такая, под стать фильму ужасов.
По спине побежали мурашки, когда я увидела в стекле отражение своего взволнованного лица, искаженное каплями дождя.
– Ты кому-то говорила про подарки? – вдруг спросил Тим.
– Нет, только Маринке.
– Понятно. – Помедлив, он добавил: – Это правильно. Родные будут волноваться, ни к чему это им.
– Ну да, – с неохотой согласилась я, не желая вдаваться в подробности о своей родне. Подноготная у меня была та еще… Мать бросила, подкинув бабке, которая приняла без особого энтузиазма. А отец… О нем лучше не вспоминать. Так я и жила девятнадцать лет в ветхой трешке на птичьих правах, мечтая однажды сбежать.
– И парня у тебя нет? – продолжал закидывать вопросами Тим.
– Нет. Я… мне сейчас не до отношений, учеба на первом месте, – постаралась съехать с темы.
– Какая правильная девочка, – прозвучало саркастично, но я не обиделась. Возможно, со стороны я именно такой и казалась: правильной, скучной и пресной.
Остаток дороги мы провели в молчании, только дождь, что тарабанил по стеклам машины, разбавлял гнетущую тишину.
Через двадцать минут, черный спорткар остановился прямо напротив моего подъезда, чтобы нам не пришлось долго бежать и промокнуть. Тим вышел первым и неожиданно раскрыл надо мной зонт. Я заметила в его глазах озорной блеск. Будто он предвкушал что-то. Хотя, возможно, это в очередной раз со мной играло воображение, и никакого блеска в глазах Тима не было. В конце концов, на улице слишком темно, чтобы я могла точно разглядеть.
Мы шагнули под дождь. Капли тут же застучали по куполу зонта, а я невольно поежилась. Тим шёл рядом, быстро и уверенно сокращая расстояние, в то время как я осторожничала, и семенила. Я старалась не отставать, но всё равно чувствовала себя неловко, будто нарушала какой?то негласный порядок.
Подъезд встретил нас резким контрастом: пропал свежий приятный воздух, и на его место пришла затухшая вонь. На первом этаже жило семейство алкашей, они не дебоширили, никого к себе особо не звали, но пили знатно, поэтому от них фонило на весь этаж.
Я поморщилась, а Тим брезгливо скривился. Мне показалось, ему даже находиться здесь было противно, не говоря уже о том, чтобы подниматься в нашу квартиру. Мне стало до такой степени стыдно, неловко, что я оступилась и едва не уткнулась носом в ступеньки. Мужская рука чудом подхватила меня, удерживая.
– Осторожнее, – холодным тоном процедил Тимофей.
– Спасибо, – ответила я и быстро взбежала на второй этаж.
А там меня уже встретил тот самый «подарок», будто ждал весь вечер, нетерпеливо и настойчиво. Я сглотнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Наверное, это страх сродни животному, когда инстинкты кричат «беги», ведь впереди опасность, но я упорно их не слушала.
– Открывай, – запросто предложил Тим, подойдя ближе. В его глазах так и читалось «чего медлишь».
Я промолчала, только посмотрела на него озадаченно. Вообще-то я думала, что он, как настоящий мужчина, сделает это сам, но, судя по всему, Тим приехал в качестве подстраховки, а не чтобы решать мои проблемы. Наивно было преполагать обратное.
– Давай же, не очкуй, принцесса, – с нескрываемой усмешкой бросил Тимофей и подтолкнул меня вперед. И я на ватных ногах, дрожа от страха, подняла с пола коробкуу. А когда потянула за алую ленту, словно сам дьявол решил подкинуть атмосферности, в подъезде резко погас свет.
– Мамочки! – пискнула я, отшатнувшись, и тут же уперлась в мужскую грудь спиной, по ощущениям довольно рельефную. В нос ударил терпкий аромат цитруса с лёгкой горчинкой — парфюм Тима, смешанный с запахом дождя, который он принёс с улицы. Приятный, очень приятный. Слишком для такой ситуации.
На мгновение всё замерло. Я слышала только свой громкий пульс, отдающейся в ушах глухими ударами. Темнота обволокла со всех сторон, плотная, осязаемая, казалось, её можно потрогать, сжать в кулаке. А в следующую секунду мое лицо осветил фонарик – Тим достал телефон, чтобы я как следует, разглядела содержимое коробки.
– Спасибо, – промямлила я. А про себя подумала: какой предусмотрительный, прямо все готов сделать, чтобы я заглянула внутрь. Вот же…
Атласная лента упала на пол, я затаила дыхание и подняла крышку. В одном углу коробки сидел плюшевый медведь, а в другом… Короб выпал из моих рук. Я резко развернулась и прижалась к Тимофею, охваченная ужасом.
Второй частью «подарка» был паук… Черный. Небольшой. Он сидел прямо на медведе. А я с детства панически боюсь пауков.
Правда, буквально через несколько секунд мысль о пауке отошла на второй план. Потому что Тимофей вдруг прижал меня к себе, да так крепко, пламенно, что я растерялась.
– Все хорошо, успокойся, – прошептал он обжигающе соблазнительным голосом мне на ухо, гладя по спине, плечам, волосам. Он делал это так… заботливо и в то же время ласково, что кровь в венах вмиг вскипела. Мысли потоком закружили в голове, только я их понять не могла, словно они звучали на инородном языке.
– Тим, – умоляюще позвала я, понимая, какие порочные, неправильные ощущения меня захватили, как внутри волнительно затрепетало. От внезапно нахлынувшего жара я начала с жадностью хватать губами воздух. Но Тим не позволил мне отодвинуться, наоборот, крепче прижал к себе, продолжая гладить по спине. Я окончательно растерялась.
А потом он резко отстранился, как ни в чем не бывало, и улыбнулся. Я же смутилась. Отвела взгляд, закусила губу до боли. Повезло Маринке. Как бы ужасно это ни звучало, но глубоко внутри я завидовала ей. По-доброму. Ведь у меня и парня-то толком никогда не было. На свидания звали, но я отказывалась, придумывала отговорки. Все ребята казались мне не такими: от одного дешевыми сигаретами противно несло, другой много ругался, третий был бабником. А Тимофей у Маринки… Он даже с виду солидный, серьезный, будто из другого мира.
– Наверное, это твой тайный поклонник, – предположил Тим, вытащив меня из оцепенения.
– Поклонник? – вяло прошептала я. – Там был паук…
– Ой, – отмахнулся он, – залез, может случайно. Кто в здравом уме будет посылать пауков? Это же еще найти надо, поймать, усадить в коробку. Это точно случайность. Так что бери, игрушка симпатичная.
– Не очень хочется, – пожала я плечами, уныло заглянув в коробку.
– Ты обидишь своего поклонника, – строго сказал Тимофей. Тон у него был таким, не терпящим отказов. Я с опаской взглянула на парня, и он поспешил добавить: – Уверен, товарищ просто пытается к тебе подмазаться. Скромный, полагаю.
А дальше Тим просто вытащил медведя, осмотрел и протянул мне. Я не хотела брать, на интуитивном уровне чувствовала, что не надо этого делать, но тут за дверью раздался грохот, потом прогремел голос дядьки, и мне в очередной раз стало стыдно. Что обо мне подумает Тимофей, если увидит семью, в которой я живу? Пьяного дядю, дружков его, бутылки, которые бабушка не успевает выносить из дома. Нет! Такого я допустить не могла. Поэтому схватила медведя, прижав к себе, и протараторила:
– Мне пора, спасибо за помощь.
Он ничего не ответил, да и не успел бы, полагаю. Потому что я стремительно скрылась в квартире.
Глава 3
К моему возвращению дядя Вова уже спал. Он завалился на бабушкин диван и храпел так, что содрогались стены. Бабушка убиралась на кухне: гремела пустыми бутылками, подметала, перекладывала остатки еды из сковородки в тарелки. Несмотря на то, что дядя Вова, ее сын, беспробудно пил, она не выгоняла его из дома, а бывало, и сама бутылку приносила. Считала, что пусть лучше на ее глазах пьет, чем на улице, где его и по голове могут стукнуть и поминай как звали.
– Бабушка, есть что покушать? – спросила я, крепко прижимая к себе коробку с медведем.
Бабушка с неохотой оглянулась и снова принялась мести.
– Ясно, – склонив понуро голову, я побрела к себе. Вполне привычная для меня ситуация – лечь спать без ужина или весь день просидеть на одном чае. Бабушка меня не то, что не любила, порой казалось, она меня ненавидела. И если бы не деньги матери, которые та стабильно раз в неделю переводила мне на карту, я бы точно пошла по миру с протянутой рукой.
Зайдя к себе в спальню, тут же закрыла дверь на щеколду. Старая кровать противно заскрипела, когда я села на нее и вытащила из коробки игрушку. Вполне сносный медведь, даже симпатичный. И место я ему быстро нашла – в уголке, на книжной полке. Пусть там стоит. Но вот остальные коробки вытаскивать и вскрывать я пока не решалась.
Пытаясь отвлечься, села за подготовку к завтрашней паре: повторяла материал, заучивала новые слова по-иностранному. После сходила в душ, а когда вернулась к себе и скинула халат, оставшись в одном белье, вдруг замерла. Такое странное ощущение возникло, будто кто-то на меня смотрел. Жутко стало, аж мороз по коже. Причин этому ощущению у меня не было, необычное оно какое-то. Может, я просто переутомилась? Нервы порой неплохо сбивают с толку.
Так что я быстро нацепила пижаму и для приличия, хотя скорее для галочки в голове, осмотрелась. Никого нигде нет. Даже в окно выглянула, чтобы убедить себя. Правда, в беспросветной тьме тоже не обнаружила ничего.
– Ерунда, – буркнула и плюхнулась на кровать.
***
Утром я проспала, и так торопилась на учебу, что о своих переживаниях напрочь забыла. Да и какие могут быть переживания, если это лишь плод моего воображения?
Собравшись на скорую руку, я выскочила во двор. Утро выдалось прохладным: в воздухе витал запах мокрой земли, после ночного дождя. Асфальт блестел от капель, а в лужах отражалось хмурое небо. И именно в этот момент я заметила около магазинчика знакомую машину. Чёрный спорткар стоял у обочины, заметно выделяясь на фоне нашего убогого района. Рядом, небрежно прислонившись к дверце, расположился Маринкин парень. В чёрной футболке, кепке и джоггерах. На ногах берцы, руки в карманах, поза расслабленная. Он смотрел куда?то вдаль, задумчиво, и даже где-то озадаченно. Солнечный луч, один единственный, который успел пробиться сквозь свинцовые облака, скользнул по его лицу, подчеркнув чёткие черты: линию подбородка, изгиб губ, и тень от козырька кепки.
Интересно, что он здесь делает?
Мимо прошла группа девчонок, и одна из них задержала на Тиме взгляд чуть дольше положенного. Я невольно прикусила губу, ощутив что-то вроде негодования, но быстро одернула себя. В конце концов, Тим мне даже не друг, чтобы я о нем хоть как-то думала. Правда, и пройти мимо не получилось. Когда я уже приблизилась к остановке, он меня окликнул:
– Настя!
Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась. В груди почему-то все сжалось, а затем вспыхнуло, словно спичкой чиркнули, и разлилось теплом. Улыбка, подчеркиваю, максимально непроизвольная, коснулась моих губ, и я торопливо подошла к Тимофею.
– Привет. – Поздоровалась я, и следом добавила. – Что ты тут делаешь?
– Да я живу рядом. – Он указал на новые многоэтажки через дорогу. Элитный район, закрытая парковка, огромная детская площадка, охрана на въезде. И все это находилось рядом с местом, где коротали нищенскую жизнь мы, обычные люди, ниже среднего класса.
– Понятно, – сухо отозвалась я. – Раньше никогда не замечала тебя в нашем районе.
– Вот как? – он загадочно улыбнулся. Было в этой улыбке что-то одновременно привлекательное и опасное, как красный сигнал бедствия. Беги от этого парня, кричал он. Беги и не оглядывайся.
