– Говорю, адрес диктуй, – спокойно произнес Тим, и я выдохнула. Точно показалось.
Продиктовав адрес, я повернулась к окну. На улице не было ни души. Ни одного прохожего или машины. Казалось, весь город замер в ожидании чего-то жуткого. Еще и погода такая, под стать фильму ужасов.
По спине побежали мурашки, когда я увидела в стекле отражение своего взволнованного лица, искаженное каплями дождя.
– Ты кому-то говорила про подарки? – вдруг спросил Тим.
– Нет, только Маринке.
– Понятно. – Помедлив, он добавил: – Это правильно. Родные будут волноваться, ни к чему это им.
– Ну да, – с неохотой согласилась я, не желая вдаваться в подробности о своей родне. Подноготная у меня была та еще… Мать бросила, подкинув бабке, которая приняла без особого энтузиазма. А отец… О нем лучше не вспоминать. Так я и жила девятнадцать лет в ветхой трешке на птичьих правах, мечтая однажды сбежать.
– И парня у тебя нет? – продолжал закидывать вопросами Тим.
– Нет. Я… мне сейчас не до отношений, учеба на первом месте, – постаралась съехать с темы.
– Какая правильная девочка, – прозвучало саркастично, но я не обиделась. Возможно, со стороны я именно такой и казалась: правильной, скучной и пресной.
Остаток дороги мы провели в молчании, только дождь, что тарабанил по стеклам машины, разбавлял гнетущую тишину.
Через двадцать минут, черный спорткар остановился прямо напротив моего подъезда, чтобы нам не пришлось долго бежать и промокнуть. Тим вышел первым и неожиданно раскрыл надо мной зонт. Я заметила в его глазах озорной блеск. Будто он предвкушал что-то. Хотя, возможно, это в очередной раз со мной играло воображение, и никакого блеска в глазах Тима не было. В конце концов, на улице слишком темно, чтобы я могла точно разглядеть.
Мы шагнули под дождь. Капли тут же застучали по куполу зонта, а я невольно поежилась. Тим шёл рядом, быстро и уверенно сокращая расстояние, в то время как я осторожничала, и семенила. Я старалась не отставать, но всё равно чувствовала себя неловко, будто нарушала какой‑то негласный порядок.
Подъезд встретил нас резким контрастом: пропал свежий приятный воздух, и на его место пришла затухшая вонь. На первом этаже жило семейство алкашей, они не дебоширили, никого к себе особо не звали, но пили знатно, поэтому от них фонило на весь этаж.
Я поморщилась, а Тим брезгливо скривился. Мне показалось, ему даже находиться здесь было противно, не говоря уже о том, чтобы подниматься в нашу квартиру. Мне стало до такой степени стыдно, неловко, что я оступилась и едва не уткнулась носом в ступеньки. Мужская рука чудом подхватила меня, удерживая.
– Осторожнее, – холодным тоном процедил Тимофей.
– Спасибо, – ответила я и быстро взбежала на второй этаж.
А там меня уже встретил тот самый «подарок», будто ждал весь вечер, нетерпеливо и настойчиво. Я сглотнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Наверное, это страх сродни животному, когда инстинкты кричат «беги», ведь впереди опасность, но я упорно их не слушала.
– Открывай, – запросто предложил Тим, подойдя ближе. В его глазах так и читалось «чего медлишь».
Я промолчала, только посмотрела на него озадаченно. Вообще-то я думала, что он, как настоящий мужчина, сделает это сам, но, судя по всему, Тим приехал в качестве подстраховки, а не чтобы решать мои проблемы. Наивно было преполагать обратное.
– Давай же, не очкуй, принцесса, – с нескрываемой усмешкой бросил Тимофей и подтолкнул меня вперед. И я на ватных ногах, дрожа от страха, подняла с пола коробкуу. А когда потянула за алую ленту, словно сам дьявол решил подкинуть атмосферности, в подъезде резко погас свет.
– Мамочки! – пискнула я, отшатнувшись, и тут же уперлась в мужскую грудь спиной, по ощущениям довольно рельефную. В нос ударил терпкий аромат цитруса с лёгкой горчинкой — парфюм Тима, смешанный с запахом дождя, который он принёс с улицы. Приятный, очень приятный. Слишком для такой ситуации.
На мгновение всё замерло. Я слышала только свой громкий пульс, отдающейся в ушах глухими ударами. Темнота обволокла со всех сторон, плотная, осязаемая, казалось, её можно потрогать, сжать в кулаке. А в следующую секунду мое лицо осветил фонарик – Тим достал телефон, чтобы я как следует, разглядела содержимое коробки.
– Спасибо, – промямлила я. А про себя подумала: какой предусмотрительный, прямо все готов сделать, чтобы я заглянула внутрь. Вот же…
Атласная лента упала на пол, я затаила дыхание и подняла крышку. В одном углу коробки сидел плюшевый медведь, а в другом… Короб выпал из моих рук. Я резко развернулась и прижалась к Тимофею, охваченная ужасом.
Второй частью «подарка» был паук… Черный. Небольшой. Он сидел прямо на медведе. А я с детства панически боюсь пауков.
Правда, буквально через несколько секунд мысль о пауке отошла на второй план. Потому что Тимофей вдруг прижал меня к себе, да так крепко, пламенно, что я растерялась.
– Все хорошо, успокойся, – прошептал он обжигающе соблазнительным голосом мне на ухо, гладя по спине, плечам, волосам. Он делал это так… заботливо и в то же время ласково, что кровь в венах вмиг вскипела. Мысли потоком закружили в голове, только я их понять не могла, словно они звучали на инородном языке.
– Тим, – умоляюще позвала я, понимая, какие порочные, неправильные ощущения меня захватили, как внутри волнительно затрепетало. От внезапно нахлынувшего жара я начала с жадностью хватать губами воздух. Но Тим не позволил мне отодвинуться, наоборот, крепче прижал к себе, продолжая гладить по спине. Я окончательно растерялась.
А потом он резко отстранился, как ни в чем не бывало, и улыбнулся. Я же смутилась. Отвела взгляд, закусила губу до боли. Повезло Маринке. Как бы ужасно это ни звучало, но глубоко внутри я завидовала ей. По-доброму. Ведь у меня и парня-то толком никогда не было. На свидания звали, но я отказывалась, придумывала отговорки. Все ребята казались мне не такими: от одного дешевыми сигаретами противно несло, другой много ругался, третий был бабником. А Тимофей у Маринки… Он даже с виду солидный, серьезный, будто из другого мира.
– Наверное, это твой тайный поклонник, – предположил Тим, вытащив меня из оцепенения.
– Поклонник? – вяло прошептала я. – Там был паук…
– Ой, – отмахнулся он, – залез, может случайно. Кто в здравом уме будет посылать пауков? Это же еще найти надо, поймать, усадить в коробку. Это точно случайность. Так что бери, игрушка симпатичная.
– Не очень хочется, – пожала я плечами, уныло заглянув в коробку.
– Ты обидишь своего поклонника, – строго сказал Тимофей. Тон у него был таким, не терпящим отказов. Я с опаской взглянула на парня, и он поспешил добавить: – Уверен, товарищ просто пытается к тебе подмазаться. Скромный, полагаю.
А дальше Тим просто вытащил медведя, осмотрел и протянул мне. Я не хотела брать, на интуитивном уровне чувствовала, что не надо этого делать, но тут за дверью раздался грохот, потом прогремел голос дядьки, и мне в очередной раз стало стыдно. Что обо мне подумает Тимофей, если увидит семью, в которой я живу? Пьяного дядю, дружков его, бутылки, которые бабушка не успевает выносить из дома. Нет! Такого я допустить не могла. Поэтому схватила медведя, прижав к себе, и протараторила:
– Мне пора, спасибо за помощь.
Он ничего не ответил, да и не успел бы, полагаю. Потому что я стремительно скрылась в квартире.
Глава 3
К моему возвращению дядя Вова уже спал. Он завалился на бабушкин диван и храпел так, что содрогались стены. Бабушка убиралась на кухне: гремела пустыми бутылками, подметала, перекладывала остатки еды из сковородки в тарелки. Несмотря на то, что дядя Вова, ее сын, беспробудно пил, она не выгоняла его из дома, а бывало, и сама бутылку приносила. Считала, что пусть лучше на ее глазах пьет, чем на улице, где его и по голове могут стукнуть и поминай как звали.
– Бабушка, есть что покушать? – спросила я, крепко прижимая к себе коробку с медведем.
Бабушка с неохотой оглянулась и снова принялась мести.
– Ясно, – склонив понуро голову, я побрела к себе. Вполне привычная для меня ситуация – лечь спать без ужина или весь день просидеть на одном чае. Бабушка меня не то, что не любила, порой казалось, она меня ненавидела. И если бы не деньги матери, которые та стабильно раз в неделю переводила мне на карту, я бы точно пошла по миру с протянутой рукой.
Зайдя к себе в спальню, тут же закрыла дверь на щеколду. Старая кровать противно заскрипела, когда я села на нее и вытащила из коробки игрушку. Вполне сносный медведь, даже симпатичный. И место я ему быстро нашла – в уголке, на книжной полке. Пусть там стоит. Но вот остальные коробки вытаскивать и вскрывать я пока не решалась.
Пытаясь отвлечься, села за подготовку к завтрашней паре: повторяла материал, заучивала новые слова по-иностранному. После сходила в душ, а когда вернулась к себе и скинула халат, оставшись в одном белье, вдруг замерла. Такое странное ощущение возникло, будто кто-то на меня смотрел. Жутко стало, аж мороз по коже. Причин этому ощущению у меня не было, необычное оно какое-то. Может, я просто переутомилась? Нервы порой неплохо сбивают с толку.
Так что я быстро нацепила пижаму и для приличия, хотя скорее для галочки в голове, осмотрелась. Никого нигде нет. Даже в окно выглянула, чтобы убедить себя. Правда, в беспросветной тьме тоже не обнаружила ничего.
– Ерунда, – буркнула и плюхнулась на кровать.
***
Утром я проспала, и так торопилась на учебу, что о своих переживаниях напрочь забыла. Да и какие могут быть переживания, если это лишь плод моего воображения?
Собравшись на скорую руку, я выскочила во двор. Утро выдалось прохладным: в воздухе витал запах мокрой земли, после ночного дождя. Асфальт блестел от капель, а в лужах отражалось хмурое небо. И именно в этот момент я заметила около магазинчика знакомую машину. Чёрный спорткар стоял у обочины, заметно выделяясь на фоне нашего убогого района. Рядом, небрежно прислонившись к дверце, расположился Маринкин парень. В чёрной футболке, кепке и джоггерах. На ногах берцы, руки в карманах, поза расслабленная. Он смотрел куда‑то вдаль, задумчиво, и даже где-то озадаченно. Солнечный луч, один единственный, который успел пробиться сквозь свинцовые облака, скользнул по его лицу, подчеркнув чёткие черты: линию подбородка, изгиб губ, и тень от козырька кепки.
Интересно, что он здесь делает?
Мимо прошла группа девчонок, и одна из них задержала на Тиме взгляд чуть дольше положенного. Я невольно прикусила губу, ощутив что-то вроде негодования, но быстро одернула себя. В конце концов, Тим мне даже не друг, чтобы я о нем хоть как-то думала. Правда, и пройти мимо не получилось. Когда я уже приблизилась к остановке, он меня окликнул:
– Настя!
Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась. В груди почему-то все сжалось, а затем вспыхнуло, словно спичкой чиркнули, и разлилось теплом. Улыбка, подчеркиваю, максимально непроизвольная, коснулась моих губ, и я торопливо подошла к Тимофею.
– Привет. – Поздоровалась я, и следом добавила. – Что ты тут делаешь?
– Да я живу рядом. – Он указал на новые многоэтажки через дорогу. Элитный район, закрытая парковка, огромная детская площадка, охрана на въезде. И все это находилось рядом с местом, где коротали нищенскую жизнь мы, обычные люди, ниже среднего класса.
– Понятно, – сухо отозвалась я. – Раньше никогда не замечала тебя в нашем районе.
– Вот как? – он загадочно улыбнулся. Было в этой улыбке что-то одновременно привлекательное и опасное, как красный сигнал бедствия. Беги от этого парня, кричал он. Беги и не оглядывайся.
Хотя, возможно, дело было в другом. Тим нравился моей лучшей подруге, и мне действительно стоило держаться от него подальше.
–Мне пора, – помялась я, крепче сжав лямку старенького рюкзака. – Первая пара начнется через час.
– Садись, подброшу.
– Нет, – замахала я руками. – Не нужно. Я на маршрутке.
– Завязывай, – усмехнулся Тим, а следом схватил меня за локоть и практически силой усадил на пассажирское сиденье своего спорткара. Потом сам сел за руль и потянулся за ремнем безопасности, чтобы пристегнуть меня. И вдруг замер прямо напротив моего лица. Всего на пару секунд, не больше. Но мои щеки тут же покрылись румянцем, а низ живота залил раскаленным свинцом. Я часто заморгала, пытаясь привести себя в чувства, и, напоминая, что не имею права смущаться. Не перед этим парнем. Каким бы красивым он ни был.
Тим будто и сам понял, что задержался, и быстро отдалился.
– Может, я все-таки…
– Поехали, только музыку включу, – он провел пальцем по сенсорной панели, и из колонок раздались лиричные басы.
Автомобиль резво сорвался с места. Слишком внезапно, настолько, что я моментально напрягалась, впиваясь пальцами в ручку над головой. Хотя меня напрягало не только это, все до мелочей: бешеная скорость, с которой мы неслись по улицам, то, как Тим входил в повороты, и его цепкий, сосредоточенный взгляд на дороге. Даже воздух в салоне будто стал гуще, тяжелее.
Но все изменилось не от этой поездки, а от телефонного звонка, который раздался в моем кармане. Именно в тот момент жизнь окончательно полетела в тартарары.
Все началось именно с этого звонка. Наверное…
Глава 4
– Чего не отвечаешь? – как бы между делом поинтересовался Тим.
– Да это Мишка Горбунов. Он за мной с десятого класса бегает.
Тим кивнул, чему – я не поняла, но вид у него сделался серьезный, задумчивый. Однако я не заострила на этом внимания, может, Тимофей вообще о дороге и машинах думал, как бы объехать, допустим, этот огромный камаз. Поэтому спокойно продолжила рассказ:
– Он очень хороший парень, но я не могу с ним дружить или встречаться. Первое: потому что давать ложную надежду нехорошо. А второе… ну не в моем он вкусе.
– Может, и коробки черные посылает он? – предположил Тим.
– Нет, – быстро возразила я, усмехнувшись. – Мишка слишком прямолинейный, до таких вещей он бы не додумался. Зато если что-то случится, к нему можно обратиться за помощью. Тоже, конечно, не очень правильно – людей использовать…
– Почему же? – на губах Тима сверкнула саркастичная ухмылка, а затем он резко перестроился в соседний ряд, отчего я ударилась головой о стекло.
– Эм… все нормально? – пролепетала, потирая ладонью висок. Немного больно, но не смертельно.
Тим не ответил, и какое-то время мы ехали в тишине. Я бросала на него взгляды, пытаясь понять реакцию. Он был сосредоточен на движении, лицо оставалось непроницаемым. И заговорил он со мной только тогда, когда впереди показался мой институт.
– Подъеду прямо к твоему факультету, – сообщил безапелляционным тоном Тим, а я растерялась и не сразу нашлась, что сказать ему. Охрана не разрешала посторонним машинам въезжать на территорию, тем более прямо к дверям корпуса. Последнее вообще позволяли только декану. Однако возражать было поздно — Тим ловко пристроился за скромной «газелькой», которая, по всей видимости, привезла свежие продукты для столовой. И в тот момент, когда за фургоном начал опускаться шлагбаум, наша машина проскочила вперед.
— Эй! — крикнул охранник, высунувшись из окна своей будки. — Ну-ка стоять! Стоять, кому говорят!
— Слушай, — замялась я, нервно оглядываясь через плечо. Охранник выскочил на улицу и бежал за нами, размахивая руками. — Не стоит так резко… это привлечет…
Договорить не успела: Тим крутанул руль с ловкостью заправского гонщика, и его спортивная машина, словно по волшебству, развернулась, оказавшись прямо напротив моего факультета. Я замерла. По-моему, даже не дышала в этот момент, и сердце не стучало, будто его отключили. До того происходящее напоминало кадры из фильма. Понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы я пришла в себя.
– Приехали, – сообщил Тим, окинув меня таким взглядом, словно намекал, что я глупая гусыня, попала в уготовленную для меня ловушку. Это и пугало, и в то же время вызывало неподдельный интерес. Ведь таких людей как этот парень я никогда не встречала. А к темноте, как известно, свет тянется неосознанно, будто магнитом.
– С-спасибо, – только и смогла выдавить.
– О, сколько народу, – присвистнул Тим, кивнув в сторону студентов, которые с открытыми ртами разглядывали нас и, судя по всему, охранника, который почти добежал до машины.
– Мишка, – я зачем-то показала на Горбунова, который уже стоял на улице. Сам он был полноватым, да и ростом не намного выше меня. Голубоглазый блондин, как и я, голубоглазая блондинка. Мы с ним могли бы сыграть роли идеальных брата и сестры, наверное.
– Я… пойду. Тем более он снова звонит.
– Иди, – не сказал, а словно одолжение сделал Тимофей. Затем перевел цепкий взгляд в сторону Миши, а может, мне так только показалось. Я была вся на нервах.
Выскочила из машины, пока охранник не устроил скандал, и понеслась в толпу. Горбунов при виде меня побледнел и от удивления раскрыл рот. Я его схватила под локоть, шепнув на ухо:
– Спасай меня, а то на ковер вызовут.
И Мишка, как полагается настоящему рыцарю, растолкал зевак на крыльце и протащил меня в здание.
– Кто это был? – спросил он, стоило нам оказаться на втором этаже.
– Маринкин бойфренд, – с тяжелым вздохом объяснила я, почувствовав в груди болезненный укол. Эх… Везет же ей. И главное, даже делать ничего толком не надо, – Маринка яркая, харизматичная, красивая, всегда окружена вниманием парней. А я из серии подруг, которых можно брать для тени. Но я все равно рада за нее. Пусть хоть кому-то везет в этой жизни.
– А почему тогда…
– Потому что ехать в одну сторону.
– Мажорик какой-то на папкины деньги кайфует? – ядовито буркнул Мишка.
– Я не вдавалась в подробности на чьи деньги он кайфует, – прочеканила раздраженно. – Пошли, а то опоздаем. У нас вроде общая пара.
Горбунов поджал губы, было видно, что ситуация ему не понравилась. Обычно он рядом со мной никаких парней не наблюдал, а тут только одна машина чего стоила. Я когда мимо девчонок пробегала на улице, они только по ней томно вздыхали. Маринка бы увидела, ревностью запылала.
– Пошли, – кивнул Мишка и, обогнав меня, устремился в нужный кабинет.
