Влюбить дракона! С гарантией...
Дарина Ромм
Ведьмы не стареют #5
Спасая сестру, я попала в ужасную переделку! Из приличной баронессы превратилась в преступницу, из нее в служанку. Затем угодила в жены к принцу. Карьера – всем на зависть!
Только замуж я собиралась за другого, а нечаянный супруг смотрит на меня злым драконом. Еще и страшилкой называет!
Эй, ваше высочество, я это так не оставлю! Влюблю в себя, а потом безжалостно брошу!
Приняв решение, я рьяно принялась за дело, но Не пойму, почему всё пошло не по плану? Видимо, принц контракт не читал...
Пятая книга в цикле "Ведьмы не стареют" . Все истории цикла являются самостоятельными и могут читаться отдельно друг от друга.
Влюбить дракона! С гарантией...
1
Пролог
– Ну?! Мне долго ждать? – монстр с силой встряхнул меня.
Ворот камзола врезался в горло, перекрывая дыхание. Я захрипела и впилась ногтями в покрытую чешуйками руку, пытаясь оторвать от себя.
Поняв, что я вот-вот задохнусь, монстр на мгновение замер. Приблизил жуткую морду, словно размышляя, сожрать или оставить, и ослабил хватку. Бросил раздраженный взгляд на дверь, за которой слышался истеричный плач, и рявкнул так, что эхо заметалось под каменными сводами:
– Ты понял меня, мальчик?!
– Девочка, – наконец смогла я выдать членораздельное. Понимая, что выбора у меня нет, с отчаянием выдохнула: – Да, поняла! И... Я согласна!
Монстр неспешно прошёлся взглядом по моей фигуре в мешковатой мужской одежде: от спрятанной под шапку макушки до сапог на два размера больше нужного. Остановился на чумазом, покрытом сажей лице и зловеще протянул:
– Де-евочка?! Что же, так даже лучше. Можешь приступать к своим обязанностям, девочка…
***
Несколько дней назад, замок Северные Пределы.
Роксана
«Благородная леди в присутствии мужчины сидит с прямой спиной, плотно сжав колени и легко положив кисти рук одну на другую. Стопы стоят ровно, глаза слегка опущены, плечи расправлены. Голос у нее мягкий и негромкий. Улыбка приветливая, сдержанная».
Именно так я и выглядела, когда летним утром сидела со своим женихом Филиппом на диванчике в малой гостиной. Расстояние между нами было ровно метр – ближе жениху и невесте этикет не позволял находиться, если они оставались наедине. Да, правила я знала и следовала им неукоснительно.
На мне было прелестное домашнее платье из светлого сатина с закрытым декольте, но зато с короткими рукавчиками – в летнее время такие фасоны допустимы. Тем более руки скрывать мне нет нужды - они у меня красивые. И взгляд жениха, то и дело скользивший по ним, это подтверждал.
Обсуждали мы с Филиппом нашу свадьбу. Конечно, о чём ещё говорить жениху и невесте за год до назначенной даты, как не об этом? Не про любовь же, правда?
- Матушка предлагает провести праздник в нашем саду. Бал устроим там же, благо, летняя погода позволяет. Гостей будет двести шестьдесят восемь человек, — размеренным тоном рассказывал Филипп, а я внимательно слушала.
- Замечательная идея, – похвалила, тщательно скрывая недоумение. Надо же, знают, что будет ровно двести шестьдесят восемь гостей. И даже никаких «примерно двести шестьдесят восемь»!
- Мы знали, что тебе понравится, Роксана, — довольно произнёс Филипп и качнул тщательно причёсанной светловолосой головой.
Из-под опущенных ресниц я рассматривала его. В нём всё было аккуратно: от старательно начищенных сапог до кончиков идеально подпиленных ногтей на не очень длинных пальцах. На светлых брюках ни пятнышка, хотя приехал он верхом, а не в карете, и добираться до наших Пределов из столицы не меньше часа по просёлочным дорогам. Но Филипп Бардольский всегда выглядел безукоризненно, выгодно выделяясь этим на фоне большинства мужчин.
И я тоже всегда выглядела безукоризненно, м-да…
– Роксана, спрячь меня скорее!
Дверь в гостиную с треском распахнулась, и в комнату влетела Амели. В вихре розовых оборок и бантов, слегка прихрамывая, она просеменила мимо нас, юркнула за плотную длинную штору, прикрывающую комнату от яркого солнца, и затаилась. Зашептала из своего укрытия драматичным голосом:
– Рокси, спаси меня от няньки, умоляю! Она хочет заставить меня поменять платье на другое, на серое!
Я с трудом удержалась от улыбки: ох уж эта вечная борьба младшей сестрёнки с суровой няней за право носить розовые платья! Няня Гвена была убеждена, что десятилетние девочки должны наряжаться в серое, коричневое или синее – немаркое. Но у Амели на этот счёт имелось своё мнение, которое она не уставала отстаивать.
– Идёт сюда! Не выдавайте меня! – снова зашептали из-за шторы.
Дверь неспешно открылась, и на пороге застыла сухопарая седовласая женская фигура в неизменном чёрном платье.
– А, господин Филипп, как приятно вас видеть! – пропела Гвена, обнаружив рядом со мной гостя. Её сведённые к переносице брови мгновенно разошлись, хмурый лоб разгладился, а на губах заиграла любезная улыбка – нянька обожала моего жениха. Никогда не уставала его нахваливать, раздражённо ворча себе под нос, что «такое сокровище, а досталось никчемучке».
Никчемучка – это я, старшая дочь барона Валейского. Здравствуйте.
2
- Не видели эту егозу Амели? – сладко пропела Гвена, одновременно рыская подозрительным взглядом по комнате. – Опять нарядилась в розовое, стоило мне отвернуться!
- Видели. Она забежала на секунду и скрылась, – ответила я честно, краем глаза замечая, как напряглись челюсти Филиппа.
- Вот ведь охл… шалунья, никакого сладу с ней, даром что увечная. Ладно, пойду ловить и переодевать эту парш… девочку. Всего доброго, господин Филипп.
Гвена растянула узкие губы в улыбке и вышла за дверь. Когда шаркающие шаги няни стихли, из-за шторы высунулся короткий носишко, а затем выплыло всё розовое облачко по имени Амели Валейская.
- Спасибо, Рокси, ты меня спасла! – зашептала она, обнимая меня за шею. Чмокнула в щеку, мило улыбнулась Филиппу и, помахав нам рукой, прихрамывая, вышла через балконную дверь в сад.
В комнате повисла тишина, и я просто кожей чувствовала витающее в воздухе недовольство жениха.
Наконец он кашлянул и произнёс с заметным осуждением:
- Роксана, ты меня… удивила. Не ожидал, что такая прекрасно воспитанная девушка, как ты, может лгать и выгораживать непослушную девочку. Амели должна подчиняться требованиям няни. И это её вечное «Рокси»! Она обязана звать тебя полным именем, потому что после смерти родителей ты старшая в семье, наследница титула. Знаешь, я решил, что, когда мы поженимся, сам займусь воспитанием твоей сестры.
- Филипп, я не произнесла ни слова лжи, если ты заметил, — возразила я мягко, стараясь не обращать внимания на остальные его высказывания.
Подалась вперёд и на миг, не дольше, прикоснулась к его рукаву примиряющим жестом.
– Ты ведь знаешь, Амели и так ослаблена, а вчера у неё снова был приступ. И хотя он быстро и без последствий прошёл, я хочу, чтобы девочка почаще радовалась. Цвет платья – это такая мелочь, но доставляет ей удовольствие. В её ситуации иметь хорошее настроение — это очень важно и полезно. Жаль, Гвена этого не хочет понять.
Несколько секунд Филипп молчал, только желваки ходили на скулах. Наконец смягчившимся голосом произнёс:
- Ты очень добра, Роксана. Уверен, для наших детей ты будешь заботливой матерью. Но имей в виду баловать их не позволю.
- Конечно, я буду любить наших детей, но бездумно баловать – ни в коем случае, — пообещала искренне и облегчённо выдохнула — слава Небу, разговор не свернул туда, куда не следует.
На губах Филиппа мелькнула довольная улыбка, и он участливо поинтересовался:
- Что говорят целители о здоровье Амели?
- Ничего нового, — я непроизвольно, совсем не аристократично, дёрнула плечом. – Заклятие продолжает действовать. Всё, что они могут, – это поддерживать сестру целебными отварами и лечебными артефактами.
- Неужели нельзя снять его? – удивился Филипп так искренне, словно мы не говорили об этом раньше.
- Оно очень серьёзное, и никто не может ничего сделать, — терпеливо повторила я в десятый или двадцатый раз. Интересно, он, и правда, мгновенно забывает мои ответы, или здесь что-то другое? Немного подумала и призналась: - Но, знаешь, на прошлой неделе, когда была в столице на примерке свадебного платья, я посетила королевскую библиотеку. Мне удалось побывать в её закрытой секции – в этом помогла моя подруга Клариссия Дарг. Вернее, уже принцесса Клэриси Арельская, — поправилась я.
При упоминании этого имени глаза Филиппа сверкнули: моя дружба с одной из принцесс королевского дома вызывала у него неприкрытое удовольствие.
– Так вот, — продолжила я, — там нашёлся один манускрипт… В нём сказано, что есть артефакт, который может снимать такие заклятия, как наложенное на Амели! Он очень древний и раньше хранился в королевской сокровищнице, называется «Кровь Перворождённого».
- Да, я знаю о нём, — важно кивнул Филипп.
— Вот как?! – поразилась я. - А я только узнала о его существовании. Как бы его использовать для лечения Амели? Но даже не представляю, где артефакт отыскать. Клэриси выяснила, что в сокровищнице Арельских его уже нет, а куда он девался, никто не помнит…
Я тяжело вздохнула и нервно закусила губу: здоровье сестры медленно, но неуклонно ухудшалось и беспокоило меня всё сильней. За последний год у неё было два серьёзных приступа, хотя целители делали все, что возможно, чтобы помочь малышке. Но уменьшить силу воздействия тяжелейшего заклятия, перешедшего на Амели от мамы, никак не удавалось.
Пока сестра была маленькой, а мама жива, вредоносная магия спала. Но после смерти родителей заклятие словно очнулось и начало проявляться в виде болей и онемения конечностей. После одного из таких приступов у Амели появилась хромота, которую пока не удалось снять. И вот оказывается, есть артефакт, способный помочь. Мало того, мой жених знал о нём!
Филипп приосанился и гордо произнёс:
- Дорогая Роксана, с этим вопросом тебе нужно было сразу обратиться ко мне!
- Ты можешь помочь его достать?! – изумилась я.
- Э-э-э… — жених чуть замялся, потом решительно продолжил: — Я знаю, где он хранится. Много десятилетий назад мой дед в составе дипломатической делегации был с визитом у наших соседей в королевстве Белунг. Так вот, «Кровь Перворождённого» была подарена только что родившемуся младшему сыну их короля. Мой дед гордился тем, что лично вручал подарок, и постоянно об этом рассказывал. Если артефакт никому не передарили, он должен храниться в сокровищнице принца Эдварда.
3
- Чем ты занимаешься, Рокси? – поинтересовалась Амели. Приподнялась на стуле, перегнулась через стол и с любопытством заглянула в лист бумаги, по которому я старательно водила пером.
Мы сидели в библиотеке: сестрёнка страдала над домашним заданием по математике, я сочиняла послание Эдварду Лагосскому, тому самому принцу из соседнего королевства, которому несколько десятилетий назад подарили артефакт «Кровь Перворождённого».
- Пишу письмо одному мужчине, — ответила я на вопрос сестры.
«Очень важному и очень неприятному мужчине. Причём пишу уже в шестой раз!» — добавила про себя возмущённо. На первое письмо с просьбой продать артефакт пришёл ответ, состоящий всего из одного слова «Нет». А на остальные четыре моих послания этот неприятный тип вообще не соизволил ответить! Ничего, я добьюсь от него ответа. А если нет, то... Придумаю что-нибудь еще - сама к нему поеду, если надо!
- Какая гадость, эта математика! – вдруг тяжело вздохнула Амели и сморщила нос. Сползла обратно на стул, накрутила на палец белокурый локон и перевела взгляд в окно, где светило июньское солнышко и радостно распевали птички. Душа и тело сестры явно рвались на прогулку в сад, а не к скучным примерам из учебника.
- Ты же знаешь, математика полезна для тренировки ума. К тому же она нужна тебе для будущей жизни, — мягко напомнила я, повторяя слова папы - он всегда считал хорошее образование важнейшей вещью в жизни.
- Для будущей жизни… - повторила за мной Амели, и вдруг её хорошенькое личико горестно сморщилось: – Будет ли она у меня, эта будущая жизнь, Роксана? Мне хочется гулять в саду под солнышком и купаться в пруду, нюхать цветы и лежать на мягкой травке, играя с котятами. Хочется научиться танцевать и петь так же красиво, как ты. А вместо этого я трачу время, которого у меня осталось ужасно мало, на решение примеров. Дурацких задач, которые пригодятся мне во взрослой жизни, но которой, скорее всего, у меня не будет.
- Амели, что ты такое говоришь! – ахнула я. Слетела со своего места и кинулась к сестре. Обняла за худенькие плечи и принялась целовать её в волосы, щёки, нос, чувствуя, что, ещё секунда и, из глаз хлынут слезы. Слезы жалости, сочувствия и восхищения этой девочкой, которая прекрасно понимает, что может с ней произойти, и мужественно принимает это.
Я обняла ладонями личико сестры и, глядя в её голубые огромные глазищи, твёрдо произнесла:
- Милая, пожалуйста, не говори о плохом! Я придумаю, как тебе помочь, обещаю! Найду способ снять это мерзкое проклятие, обязательно найду!
Амели шмыгнула носом и дрожащими губами улыбнулась в ответ. Обняв меня за шею, она прерывисто зашептала:
- Я верю тебе, Роксана. Как же хорошо, что ты у меня есть! С тобой мне ничего не страшно. Вообще-вообще ничего! Я даже математикой буду заниматься, потому что верю тебе...
