Шестнадцать — книга №4 серии «Тринадцать (Шопперт)»

Съедобных грибов вопреки уверениям старосты, что сезон закончен, было прилично. И красноголовики были и грузди и даже несколько белых. Эти пока отложили в сторону. Нет, грибницу сварить обязательно надо будет, да пирог с грибами не повредит организму, но не за этим же в лес ходили.

Когда из разложенных на траве грибов выбрали красные мухоморы и съедобные грибы, то осталось не очень и много. Было с десяток бледных поганок или мухоморов зелёных. Были мухоморы с серыми и коричневыми шляпками. Константин Иванович довольно слабенько в ядовитых мухоморах разбирался, просто не бери мухоморы и будет тебе счастье. Не умрёшь. Но так на краешке памяти была информация, что коричневый мухомор скорее галлюциноген, а вот пантерный, очень на него похожий – сильно ядовит. Ну, как тут разобраться. Пусть будет раз принесли, если Тохтамышу дивы привидятся и домой его пошлют, тоже не плохо. Ложных этих опят было полно, и они были разные. А чего выбирать, ну одни сильнее отравят другие слабее. Если их смешать, да при большой дозе, ничего хорошего отведавшим не грозит.

– Смотри, Потап, вот эти грибы нужно повесить сушить. И не трогайте их, они очень ядовиты, смотрите если детям малым в рот попадёт, а они всё подряд в рот тащат, то ни один лекарь не поможет. Объясните тем, кто соображает уже и сделайте так, чтобы совсем маленькие не смогли до них добраться.

– Так в бане, если подтопить ещё, быстро высохнут. Не боись, лекарь, не потравимся, – уверенно отмахнулся староста.

– Ну, и хорошо. Мало тут. Если погода позволит, то через седмицу где-нибудь опять сходите всей деревней. Только берите вот такие, никакие другие не нужны. И сушить так же отправить в бани. Я через две седмицы приеду. Заберу часть.

Остающимся в Барвихе Фролу и двум его подельникам смолянам Коська тоже задачу выдал. Точно такая же.

– Ходите каждый день в лес за грибами. Себе потушите или груздей насолите, соль я привёз. Думал крестьянам отдать понемногу, но раз вы тут остаётесь, то вам оставлю. Приеду через две седмицы привезу муку и крупы разные. И серебра вам оставлю, можете у местных молока покупать, творога, сметаны. Поговорите с Потапом, чтобы для вас хлеб за плату пекли, да хоть пироги.

– Ты, Касьян, смешной. Словно с детьми малыми. Это ты ещё недоросль, а мы мужи взрослые, вои. Господь не попустит, проживём. Мне только непонятно, зачем мы тебя, объяснить обещал, – нахмурился Фрол.

Услышав про объяснить и Касьян, и два Демида подошли поближе.

– Это… Вот… Хм… А чего… В общем, вои… Я могу в будущее иногда заглядывать. Хельг же. Так вот, увидел я, что в конце лета следующего года сюда с несколькими тысячами ордынцев пожалует их новый хан Тохтамыш. Приедет требовать дань за несколько лет, да ещё в двойном размере. Князь Дмитрий Иванович сбежит из города, и все князья и бояре с ним и даже митрополит с семьёй княжьей сбежит. В Москве бунт начнётся, но там появится князь Остей. И паникеров разгонит. Хан попытается город приступом взять и не сможет. Тогда он пошлёт князей нижегородских на переговоры и те уговорят москвичей открыть ворота, бо хан им ничего не сделает. А Тохтамыш обманет. Он убьёт всех москвичей и сожжет Москву. Тридцать тысяч человек убьют и утопят в реке. А хан разорит все окрестные города и села и вернётся домой с десятком тысяч рабов и огромными богатствами награбленными, и Дмитрий Иванович потом до самой смерти будет Тохтамышу двойную дань платить.

Коська оглядел притихших ратников, те смотрели не на парня, а в пол, неструганый в их дому.

– Хочу я поправить немного события эти. Пушки льют, пищали ручные. Теперь вот яда немного собрали. Есть у меня мысль, как несколько тысяч поганых к их Аллаху с вестью отправить, что нечего им на Руси делать. Опасно тут, и тут им не рады.

Глава 5

Событие тринадцатое

– И как четыре человека справятся с десятком тысячей? С туменом целым? – они сидели у очага в доме за большим столом, чуть не из цельного куска дуба изготовленного, и ужинали. Не, не фрикасе, чем бы это ни было. Обычная каша из дроблёной пшеничной крупы с мясом. Сечка? Ну, наверное. Не силён в приготовлении каш оказался Константин Иванович, тут ему каждый день почти что-то новое подсовывают. Репу туда обильно покрошат, рыбу, меда кинут. Как только не изгаляются.

Вопрос задал Фрол. Нет, Коська им уже всё по полочкам разложил, как он травить поганых собирается. И на удивление парня никаких рыцарских воплей, что так не воюют честные вои, не последовало. Не было воплей Видоплясова: «Мы не они, мы не будем уподобляться». Может, рыцари – это там, в Европах, прыщавые юнцы, воспитанные на романах Вальтера Скотта? А тут татары дух рыцарства выбили из людей, если он и был. Или это вообще дворянские заморочки, а обычному ратнику просто убить врага надо, без рыцарства всякого?

– А десять человек не спасут отца русской демократии?

– Чего? Чьего отца? А кто твой отец? Деморат? Грек что ли? – влез тёзка смоленский.

– Иван у меня отец… был. Хотел… А ведь интересно. Демид, как думаешь, можно найти в Москве таких, как ты больных, но чтобы руки ноги на месте были, ратников опытных и вылечить? И вылеченных сюда. Ну, рядом можно вторую домину пристроить. Арбалетами такими, как у меня, всех снабдить, бронёй хорошей, мечами лучшими. Да и пищаль каждому отлить. Коней мощных купить. Зачем? А вот когда поганые побегут… м… да даже если не сгинут здесь и не побегут, то просто преследовать их до самой границы лесов, нападать из-за засад и ночью и убивать, и убивать. За три там месяца, пока они, отягощённые пленниками и обозом, до степи своей доберутся мы их тысячу уничтожим.

– Ох ти! Я бы сказал парень, что дурень ты, дурень думками богатеет. Но нет, видел я тебя в деле. С тобой и в правду же мы сотню за пару дней покрошили и не степняков, что не вои, а тати, а воев настоящих. Давай сюда своих поставленных на ноги, чего они не знают научим, а чего они знают, а мы нет, так тоже выучим, от них переняв.

– Пару лучников настоящих бы нам. Лучник в бегущую на тебя толпу много больше стрел отправит, чем арбалетчик.

Это Фрол с Касьяном опять влезли, но сию аксиому Коська и сам понимал. Где взять таких людей? Вот и ждал ответа Демида Рыжего.

– Я двоих знаю. Вместе у монастыря милостыню просили. У Андрия рука правая усохла после ранения. А Поликарп? У него внутри чего-то… ходит согнувшись, словно поклоны бьет. Выпрямиться не может. Сможешь ли таких излечить, Литвин?

– Откуда же мне знать. Но попробую точно. Допустим, что вылечу. Это только шестеро будет. Ещё бы четверых и лучника среди них, а лучше двух, тут Касьян правильно говорит, – оглядел парень татей.

– Откель. Мы тут никого не знаем.

– А я народ на торгу и у монастырей поспрашаю, – мотнул рыжей бородой Демид, – народ подскажет. Ну, а нет так чего только убогих. Ватажку собрать можно и из здоровых. Многонько лихого люда на Москве. Спросить лучников, так лучники и объявятся, за серебро-то звонкое кто угодно объявится, – бывший ратник видно, что загорелся идеей побить татаровей. Натерпелся пока его Коська не вылечил. Мстя его будет лютой.

– Договорились. Ладно, поели, теперь спать, мы с пятухами поедем в Москву, а вы тут не лежите на пузе, а тренируйтесь. На мечах. Фрол, организуй всё, как в Менске было. Ножи у меня с собой метательные есть. Арбалет… м… нет, арбалет не оставлю, я не трус, но я боюсь. А ну как ещё тати нападут. Взять с нас нечего, так жизни и Орлика заберут. Не, не оставлю, – Коська осуждающе посмотрел на Демида, – И умников всяких слушать не буду. Места тут тихие, Москва рядом. Заповедные, ексель-моксель места. Лоза тоже мне тут нашёлся. Заряжу арбалет и на коленях держать буду. Татями весь лес забит.

Тати заржали.

– Фрол, вы это… только не задирайте местных. Они мне нужны. Сыр отравленный будут делать. Они больше ворогов погубят, чем вся дружина Дмитрия Донского и наш десяток будущий в придачу. Девок не трогайте. Если надо, то женитесь. Дома… Ну, после того как Тохтамыша прогоним. А то ежели у нас не получатся, то татары тут всё пожгут. Нужно будет летом для народа землянок в лесу нарыть. В общем, не задирайте. Через две недел… седмицы появлюсь. Тогда и арбалет каждому привезу. Есть у меня три хороших. Трофейные.

Утром забрали из дома старосты злую и невыспавшуюся да ещё и зарёванную Сашку.

– Какого чёрта, там что с тобой сделали? Да, я их уродов на кол посажу! – охренел Коська. Ничего такого не ожидал.

– Точно посади их там всех на кол, Касьян. У них клопы, вши, тараканы. Мыши пищат. Дети орут. Как так можно жить?!

– Ах, вона чё?! Нда, барыня московская. Ты вспомни как жила год назад. Рожа вся в синяках и не ела неделями. В лесу ночевала. Там точно нет ни клопов, ни вшей. Да и тараканов нет. А вспомни как полгода выживали всю эту нечисть из княжеской хоромины. Как с соседями боролись месяцами, чтобы они все шмотки в бане прожарили. Всё! Залезай на телегу, никто тебя с нами не тащил за верёвку, сама напросилась, чего дома не сиделось. Приключений хотела, ну, получила. Кушайте полными ложками на здоровье. Вот чего я с тобой вожусь?! Выгнать давно надо было.

– Не выгоняй меня Кося, я тебе пригожусь, – вот стерва, сказок наслушалась про Емелю.

Событие четырнадцатое

– Твою мать! – Касьян отошёл на шаг от Андрия этого. Вонь такая стояла, что святых уже не надо выносить, они от «запашка» сами дом покинут. Ещё и мебель с собой вынесут.

А чего, Демид он быстрый как понос. И решительный как арифмометр. Сказал, что приведёт Андрия. И вот он с самого утра стоит перед лекарем Литвином. Как только этих двух товарищей стража на воротах пропустила. Не Кремль, а проходной двор. Не, ладно там в будущем нечего кроме Царь-пушки охранять, но сейчас-то тут и Великий князь с семейством и бояре всяческие и даже сам лекарь княжий Литвин. Безалаберность. Некомпетентность. Кто там отвечает за порядок в Москве? Кошка Фёдор Андреевич? Пра-прадед Мишутки Романовы. Ну, где Романовы и где порядок?!

Прямые были страсти —
Порядка ж ни на грош.
Известно, что без власти
Далёко не уйдешь.

Это Алексей Толстой напишет не Коська.

– Демид… Ну, не знаю… Давай так, я тебе сейчас пару грошей дам, да даже пять дам. Ты этого… воя отведи в ба… зайдите на рынок, купите новую одежду. А потом в баню. Все волосы на теле сбрить. Всё! И сверху, и снизу. Вот боклажка с жидким мылом. Три раза чтобы намылил его. Потом переодеваешь сего… воя в новое, а старое всё сжигаете. И мне пепел, как доказательства принесёте, а то знаю я тебя, обязательно в котомку и оставите, на чёрный день. Там болезней десятки… Это кроме вшей. Я пепел проверю. Я же хельг, сразу лжу выявлю. Идите. Дело у меня.

Дело было не важное, а как говаривал Ильич, архиважное. Впервые за целый год магическая книга проснулась. Задание предыдущее, что она дала, видимо, посчитала выполненным. Нашёл Касьян по её поручению зелёную энергию и научился ею пользоваться. Нда. Почти научился. Его по-прежнему вырубало при впитывании зелёного пламени, но ко всему привыкнуть можно. Вот и Коська привык. Ну, полежит минутки без чуйвств, ну, поорёт над ним Сашка, вот беда, зато потом себя чувствует, как заново родившийся, всю усталость смывает поток зелёного пламени.

Не, Константин Иванович не дурак и не мазохист. Он вполне себе понимает, что источник он себе выбрал великоватый. Не по росту одежонка. И точно так же понимает, что раз есть этот источник, то есть и другие, и среди этих других полно тех, что ему по зубам. Пожиже. Может там и вырубать его не будет. А раз понимал, то и искал. Кузни обошёл, и другие места, где часто огонь бывает. В том же Кремле есть три стационарные места, где в больших котлах варят каши для ратников. В Кремле ничего не нашлось, или, если и нашлись, то крохотные совсем источники. Ещё один огромный выход лекарского огня Касьян обнаружил у стены Спасо-Андронникова монастыря. Но там из-за разлива Яузы тогда болотина была непролазная и Коська в неё не попёрся. Тем более, что выход был даже мощнее, чем у кузницы, ещё вырубит полностью и окончательно. Перегорит лампочка. Встречаться с ключником Петром не очень хотелось, а ну как не пропустит.

Зато Касьян вывод сделал, что дело не в кузнице и ни в огне, дело, скорее всего, в близости текучей воды. Оба источника мощных были, можно сказать, на берегу.

Книга на его находки не реагировала и Коська решил, что всё, генуг, это заключительное задание, и он стал главным хельгом в мире. Урчум-бурчум настоящий. Зашвырнул её под кровать в сунду… чок, ведь не повернётся язык сказать. Сундук тоже. Ну, шкатулку такую. Она размером где-то полметра на полметра, а вот высота всего тридцать сантиметров. Специально мастера нашёл на торгу, что шкатулки резные продавал, и заказал такую. И засов чтобы был скрытый. До потайных замков мысль творческая ещё не добралась. По крайней мере, в Москве. Но засов работал не хуже, и он умело был скрыт среди резьбы. С первого раза и не найдёшь.

Так Коська засунул книгу волшебную в шкатулку, а шкатулку под кровать. Сначала чуть не каждый день доставал и проверял, а нет ли новых заданий. Потом раз в неделю. Нет, ничего нового, всё про тот же зелёный огонь. Так что, больше месяца Касьян не заглядывал в шкатулку, а тут приехал, и решил посмотреть. И на тебе! Нет больше ничего про зелёное пламя. Обновилась запись. И уж обновилась, так обновилась. Касьян, прочитав, не поверил собственным глазам. Так-то про хельгов разные слухи ходили, и Язеп говорил, что в слухах есть и правды чуток, Коська тогда спросил его про то, можно ли из пальца язычок пламени выпускать, как из зажигалки и прибалт ответил, что сам не видел, но знает человека, который не соврал, уверяя, что знаком с таким хельгом, точнее хельгой, бабка разжигала огонь выпуская огонёк из указательного пальца.

И вот теперь книга отправляла Касьяна в новый квест. Нужно найти источник оранжевого огня. Не зелёного, как до этого и не красного, как подразумевалось, когда про огонь думаешь, а именно оранжевого.

«Знайдзіце крыніцы аранжавага полымя» (Найди источники оранжевого пламени). Коротенькая строчка и всё, генуг. Нет больше ничего. А ведь если подумать, то огонь не красный. Это его называют красным и даже рисуют красным, а на самом деле он ведь… м… и в самом деле, скорее, оранжевый. Жёлто-оранжевый? Красно-оранжевый? Но точно не красный.

Парень сел перед шкатулкой, куда снова книгу волшебную положил, и задумался. А видел ли он где-нибудь, разыскивая источник зелёного лекарского огня, всполохи оранжевого огня. Возможно просто принял их за обычный огонь. Но не компьютер же у него голова. Это тому написал задание, и он весь интернет переворошит, но найдёт. А тут простая человеческая память, которая с радостью всё ненужное забывает. Да и нужное тоже.

Нет, ничего про оранжевое пламя не вспоминалось, кроме того случая, когда он пытался поджечь с помощью кресала фитиль. Но тогда всё же непонятно было, то ли у него выскочил огонёк, то ли кресало дало такую сильную вспышку.

– И где искать? – задал себе вопрос Коська.

– Что потерял? Давай я найду! – сразу вырвалась из-за своей ширмы конокрадка, – Я глазастая.

– Оставь меня старушка, я в печали…

Событие пятнадцатое

– Зеленое – вода. Ну, возможно, вода, раз источники появляются рядом с рекой, не тину же зелёной считать. Оранжевое – огонь. Как-то больно предсказуемо. А что ещё есть похожего цвета? – Коська ушёл из покоев и стал по Кремлю туда-сюда ходить, выискивая этот оранжевый огонь. Ничего нового при этом не удавалось обнаружить. Так и хотелось вспомнить фразу из будущего: «От слова совсем». Совсем ничего нового.

Парень подошёл к костру у ворот, на котором готовили еду для дружинников, долго вглядывался в него, пытаясь среди всполохов настоящего огня увидеть волшебные язычки. Оранжевые? А чёрт его знает? Один раз показалось, что необычные язычки трепещут в центре, и Коська сразу к ним руку сунул, обжёгся, нда, вот и весь результат эксперимента. Пришлось себя лечить. И отойти подальше, а то ратники и кашевар на него стали подозрительно посматривать. Литвин, дескать, умишком скорбным тронулся. Нерусь, чего с него взять?! Не басурман, но рядом где-то.

Ещё есть огонь в кузнях. Но там Коська искал зелёный огонь, и не мог его найти нигде, кроме как у Игната. Нет, теперь парень понимал, что там определяющим была излучина Москвы реки в десятке метров, а не огонь в горнах или домницах, но тогда искал долго и тщательно. Мог пропустить. Конечно, если ищешь иголку, то веточку в этом стоге сена можешь и не заметить. Игнат словно поджидал его, стоял у кузницы и головой туда-сюда в разные стороны крутил. Разминал шейный отдел позвоночника.

– Шея затекла и болит при резко повороте, – пожаловался главный оружейник Москвы и её окрестностей.

– Давай полечу немного. Пошли с улицы. А то ещё застудишь. Тогда должен будешь за лечение.

Они зашли в главную кузницу, где аж три горна стояли, и пока Коська понемногу вливал зелёные язычки пламени, сам во все глаза всматривался в разожжённые горны. И бросил это дело вскоре. Среди настоящих огней ничего не было видно. Но третий горн был погашен, и, закончив лечение кузнеца, парень чуть не побежал к нему, показалось, что там огоньки. Нет, не показалось. Были огоньки, только самые обычные, мехами воздух в него уже не подавали, но среди угольев ещё проскальзывали язычки пламени, крохотные и скорее голубые, чем оранжевые, Коська к ним руку поднёс, но кроме тепла ничего не почувствовал.

– Замёрз, зябко на улице, того и гляди снег пойдёт, – по-своему понял Игнат. Коська его переубеждать не стал. Сам пока ничего не знает. Покивал головой.

– Зябко.

Подсказка не подсказка, а намёк ему дал пеший поход к воротам Кремля. На берегу Москвы реки, с этой стороны моста, где кузница, росло дерево с оранжево-красной, начинающей облетать, листвой. Осина. На ней Иуда повесился вроде. И вот что интересно, там в Азии, далеко на юге, не растут осины, но Иуда одну единственную нашёл и повесился.

Касьян обошёл дерево по кругу вглядываясь внутренним взором, но ничего не обнаружил, кроме красивой горы небольших листьев, прямо горящих на выглянувшем в прореху туч солнышке всеми цветами от малинового до жёлтого.

– Вода – зелёный. Вода – жизнь. Ну, допустим. Огонь? Дерево. Дерево горит. Как вариант можно принять. Костром рябин горит там кто-то второго сентября. Рябина? – Касьян развернулся и побежал в сторону Спасо-Андронникова монастыря. Там видел целую рощицу рябин чуть в стороне. Не на берегу Яузы, а на холме, рядом с воротами монастыря.

Рябины были на месте, и свиристели не успели оранжевые ягоды обнести. Коська, радостный в предвкушении удачи, обошёл деревья с оранжевыми ягодами. И… И никаких оранжевых огней рядом не обнаружил. Полная хрень получается. Уже из вредности или от упрямства парень дошагал до второго… второй… до ещё одной заросли, куртины, рощицы рябин в сотне примерно метров от первой. Она была подальше от стены. Вообще, монахи, надо отдать им должное, что-то в фортификации понимали, и деревья с кустами на тридцать – пятьдесят метров от стены монастыря, сложенной из такого же белого камня, как и кремлёвская стена, были вырублены. Стрелять по супостату так сподручней. Тем незаметно не подкрасться. Две эти колки (рощицы) рябин единственными деревьями вокруг и были, если рябина – это дерево, а не куст.

Коська подходил к рябинам уже без энтузиазма. Это рощица была меньше и была какая-то чахлая, воды там не хватало, или её мочой регулярно желающие посетить монастырь паломники поливали. Но чахлая. И ягодок мало и листья почти все уже облетели. Он зашёл со стороны стены и включил магическое зрение, отрешившись от мирского. Бабам! Мать же ж! Твою же ж! Под рябинами, еле заметными на фоне опавших листьев, из земли выбивались оранжевые огоньки.

Глава 6

Событие шестнадцатое

Так и хотелось Коське в этот небольшой оранжевый всполох руку сунуть. Еле успел отдёрнуть в последнюю секунду. Просто испугался. А ежели его тут вырубит?! Сердобольные паломники монастыря белокаменного мигом валяющегося парня в красивых дорогих одеждах спасут, это его одежонка до такого состояния довела. Тесна, на грудь давит. Нужно раздеть паренька и доступ воздуха к грудям обеспечить. А ещё ему сапоги сафьяновые жмут. И порты узковаты. Жарко поди парню в таких одежонках. Вот и сомлел. А чё если его в Яузу бросить, он там остынет и в себя придёт. Утопнет? Ну, на всё воля божья. Он и мёртвых воскрешал. А ежели перед тем, как бросить в Яузу-то, ноги и руки ему верёвками скрутить? Поможет тогда Господь? А захочет, так поможет.

Как наяву эта картинка перед глазами Касьяна промелькнула, и он отскочил от огоньков оранжевых в сторону, парню показалось, что не только он к ним руку тянул, но и они к нему потянулись. Нет. Не пойдёт так. Нужно ехать сюда на телеге с Сашкой и Демидом, те если чего его поднимут, на телегу забросят, и «домой» в хоромину бывшую Великокняжескую доставят.

Так ещё, может, и книга чего подскажет. Там следующее задание появляется после того, как он выполнит предыдущее. А ведь он выполнил, он нашёл источник оранжевого огня. Прежде чем в него рукой лезть нужно в книгу заглянуть.

Как там во фразе, что приписывают Черчиллю, и которую на самом деле сказал другой англичанин… поумнее Уинстона – Бенджамин Дизраэли: «У того, кто в шестнадцать лет не был либералом, нет сердца; у того, кто не стал консерватором к шестидесяти, нет головы».

Чуть исправят: «Кто в молодости не был революционером…».

Вот Коськина молодость тянула руку к оранжевым огонькам, а старость Константина Ивановича руку отдёрнула. Успеет. Теперь успеет. Никуда они за пару часов, потребных для организации экспедиции, не денутся.

Вернулся Касьян домой и… А там сидят распаренные ветераны Куликовской битвы и травяные чаи с Сашкой распивают, ватрушки пачками в утробы свои ненасытные запихивая. От Андрия больше не воняет мочой и помойкой, воняет изготовленным Касьяном самолично… ладно с помощью Игната и на его оборудовании, читай котлах, дегтярным мылом. Ну и от сапог ещё тоже дёгтем воняет. Кто же сейчас в дому сапоги в сенях снимает. Нда, а у него ещё и сеней нет, как и дома. Даже прихожей нет. Система коридорная, на тридцать восемь комнат… А где заставить ратников бывших разуваться, перед входом в комнату? Так стибрят. В Кремле же живут. Тут народ ма́сковский – ушлый.

Андрий здоровой рукой себя по лысой башке гладит. От обилия выпитого чая смородинового-мятного испарина выступает на лысине. Коська пригляделся внимательно к инвалиду. Ну, высох, не богатырь. С него примерно ростом и телосложение схожее, может и был могутным воем до Куликовской битвы, но сейчас сдал. Правая рука примотана к груди, не на привязи висит, а именно примотана.

– Ладно. Чего уж, сам позвал. Давай, дружинник, снимай зипун свой и рубаху, буду лечить. Демид, помоги товарищу.

Рука была страшная. Словно куриная лапка, кожа жёлтая и пергаментная какая-то, и она прямо обтягивала кости и жилы. Благо кость у мужика широкая и это не смотрелось как совсем уж ужас – ужас. Но очень неприятно. Мяса там или мышц почти не осталось. В локте ратник бывший мог её сгибать, а вот дальше все движения не получались.

– Поперва и пальцы двигались. А теперь вона. Что есть, что нет. И с каждой седмицей всё хужее.

Андрий без бороды наполовину грязной наполовину седой смотрелся довольно молодым человеком. Может, лет тридцать. Хоть морщины лоб густо перекроили. Вертикальные в основном, хмурится и морщится часто. Ну, а чего с такой рукой и с такой жизнью улыбаться.

Коська для удобства взгромоздил ратника на стол, обхватил пергаментную руку своими и, прикрыв глаза, начал вливать энергию. Не экономил. После того как истратил всю в Барвихе, сходил к кузнице и в обморок в очередной раз грохнулся. Сашка его из кувшина облила и они, поддерживая друг друга, до моста доковыляли. А там хельга – мазохиста отпустило. Чуть не в припрыжку дальше двигался. Теперь зелёное пламя полноводной рекой вливалось в руку Андрия, а Коська, прикрыв глаза, считал. Решил, что три минуты сначала продержит, до ста восьмидесяти досчитает.

– Сто семьдесят девять, сто восемьдесят, – парень открыл глаза и убрал руки с куриной лапки бывшего ратника.

– Теперь поправлюсь? – в голубых глазах инвалида море надежды плескалось.

Вообще, сволочи все эти правители. Ладно убитые, но вот таких инвалидов надо бы поддерживать. Социализировать. Этому, вон, новиков можно было дать в обучение… Или нельзя, как он сможет научить недорослей мечом владеть, если сам не может двигать рукой? Ладно. Теперь этот точно его – Коськи забота. Сам просил.

– Посмотрим. Завтра после вечерни придёшь, посмотрим, и ещё раз полечу. Должна начаться регене… ай. Должны мышцы начать расти. Посмотрим. Демид, а где его пока обустроить. Говорил, что нужно в Москве небольшое подворье купить. Не в Коломну же его вести?

– Так в гридницкой одну-то ночь перебедуем, не страшно. Там все… ну, многие его знают. Не откажет сотник на одну ночь. А подворье? Точно нужно подворье-то, как не нужно, и мне привольней и Андрия пока поселим и… А ежели ещё вои будут. Точно нужно подворье. Завтра же с утра займусь. Только тут у Кремля дорого, может на окраине, там попроще. В Замоскворечье…

– Нет. Ищи в центре, а то вы в этих пробках… м… заторах будете по полдня добираться туда – сюда. М… И кухаря или кухарку себе найдите. Женщину лучше, чтобы и готовила, и за порядком в дому следила, и обстирывала вас. Деньги найду. Мне тут на днях жуковину купец один золотую ромейскую отдал за лечение сына, со смарагдом – красивым зелёным камнем. Думаю, если её продать, то уже на дом хватит.

Событие семнадцатое

Великий князь стоял там же, где и в прошлый раз. Да, практически все там же и стояли. Нет, народу-то прилично эдак поубавилось. Не было двух Ольгердовичей Андрея и Димитрия и Остея Дмитриевича не было. Они в свои города подались. Как и епископ новгородский Афанасий, да и митрополит Киприан с ним в Новгород подался, всё, праздник закончился. А вот решения по отлитию партии Единорогов Дмитрий Донской не принял. Смазанная получилась демонстрация из-за падения младшего Боброка. Вечно какие-то засранцы прогрессу мешают, и что самое плохое, из вполне благих побуждений. Бабахнуть мажору захотелось.

Касьян, в очередной раз подпитывая иммунную систему князя, заикнулся про пушку, но Дмитрий Иваныч поначалу только буркнул, что своих больше поубиваем, чем поганых. Тогда Коська предложил лишних не звать на демонстрацию повторную, и он сам выстрелит. Вот, чёрт его поймёт, поверил ли Великий князь Московский в приход Тохтамыша, что ему Касьян пророчит чуть не каждый день, но перед тем, как лекарь уже уходил из княжьих покоев, тот окликнул его.

– Литвин, давай повторрим. В субботу утрром, после заутррени. Пррриготовься. Не подведи на этот рраз.

Коська за сам выстрел не переживал. Он пятиться не будет, подпалит затравку издали из-за щита, да теперь орудие уже и нормальным зарядом бабахнуло, и показал ствол, что отлили его нормально, не разорвало. Так, что можно и не прятаться за щит, но нафиг это ненужное геройство.

Переживал, ну, может не то слово, но мысли всё время к этому возвращались. Нет видимого эффекта стрельбы ядром на километр целый. Да, когда там будут толпы татар на конях, то несколько сот ядер будут знатным подарком и нанесут ощутимый урон. А вот если одиноким орудием бахнуть по реке на расстояние, на котором даже всплеска не будет видно… Что невооружённым взглядом можно разобрать за версту? Да орёл со своим зрением этого всплеска не заметит. Нету зрелищности, непонятно, на что тратить серебро и много серебра, если эффекта не видно.

Нужно было по идее вынести орудие из Кремля и метров с четырёхсот жахнуть из крупной картечи по стаду коров. Где коров взять? Наверное, не проблема. Для, ну скажем, тридцати тысяч населения Москвы со всеми посадами, забивают в день не менее сотни коров на мясо. Издать указ, что предназначенных на убой коров подвести в определенное время, в определённое место. Убьем. И даже налог с продаж брать не будем. В общем, было бы желание, а зрелищность можно обеспечить.

Останавливало Касьяна одно. У Дмитрия Ивановича есть тюфяки с картечью, а точнее каменным дробом, они и без Касьяна могут палить. А вот из ядра нет. Но как показать с этим ядром эффект. Бить по щиту? Мишень нарисовать и на щит разместить? И поставить метрах в пятистах. И пальнуть! И промахнуться. И точно тогда Великий князь идею с пушками задвинет в дальний угол. Чтобы попасть нужен хороший бомбардир с опытом стрельбы. Нужно чтобы порох был одинаковым. ГОСТ на него нужен. И на ядра. Альтернатива – это стрельба прямой наводкой с близкого расстояния. Но при этом весь смысл артиллерии крупнокалиберной теряется. Ручницы же льют, они дешевле, и с такого расстояния, и они на глушняк татаровей убьют, а «если нет разницы, то зачем платить больше». И главное, там чуть не кило пороха на каждый выстрел. Это тоже куча денег.

Базара нет, теперь в Коломне на первом в России пушкарском дворе вываривают селитру из земли, срезанной в конюшнях. Как Коська предложил Дмитрия Ивановичу, так тот и сделал. «Поскользнулся» в конюшне и велел в гневе срезать на четыре вершка землю и свежей завесть, а срезанную в бочки затарить и в Коломну отвезть. Зачем? А кто вопрос задаст? Чтобы в Кремле не воняло. Чтобы капусту, что так любит князь квашенную с клюквой, больше выращивать, Литвин эвон говорит, что та земля урожай увеличивает.

Через неделю, когда всю землю сварили и селитру выделили процесс встал.

– А подать сюда Ляпкина-Тяпкина. Бояре, а чего вам Великий князь не указ? И вы землю срезайте в конюшнях на четыре вершка и везите в Коломну в бочках. Только не вздумайте обманывать, Литвин он хельг, хоть и молодой, отличит правильную землю от неправильной.

В результате уже три с лишним месяца идёт варка земли практически без остановки. Если честно, то произведя первую селитру Касьян усомнился, что Наполеоновская армия получала селитру именно таким способом. Нет, она была. Но процент очень мал. Чтобы получить приблизительно семьсот кило селитры истратили семьдесят тысяч кило дров. Не преувеличение. В больших, пятидесяти, примерно, литровых котлах варили землю день и ночь. А потом, чтобы очистить селитру и сделать её калиевой[3], варили полученную селитру с золой. Получилась серая масса. Её опять нужно растворить, слить осадок и вновь выпарить. Так что дрова везли и везли в Коломну. Благо побочным результатом этих варок было мыло. Раз золы в избытке, то поташа наделали пропасть. Чего же мыло не сварить, Коська купил несколько десятков бочек льняного масла и получил столько же на выходе жидкого дегтярного мыла. Чуть лишку, наверное, поташа бросили, так как получилось очень щелочное – едкое. Зато бельё отстирывало на ура, а со вшами боролось просто показательно, хоть выставку с демонстрацией проводи. Так Коська не успел, у него боярская верхушка всё мыло скупила.