— Потрясающие способности к дедукции!
— Мог бы сразу сказать!
— Я намекал.
Мы опустились на балкон. На тот самый балкон-террасу, где я облила его кофейком, и Нортон, поставив меня на пол, кивнул на кресло. Мне не оставалось ничего иного, кроме как сесть, он опустился в соседнее и устремил взгляд на свои плантации.
— Никогда больше не смей со мной спорить, — сказал он. — Или мне реально придется тебя наказать, Алиса. Мое слово здесь закон, и разрушать мою репутацию я не позволю никому.
Я не стала говорить, что у него зацикленность на наказаниях: в детстве ему, что ли, ремнем по заднице давали? И с тех пор у него психологическая травма, которую он проецирует на окружающих. Но, будучи даже не особо сведущей в дипломатии, я поняла, что такое вслух не говорят. Особенно когда хотят защитить детей.
— Ты меня поняла?
Да поняла, поняла.
Я кивнула, всматриваясь в плантации вдалеке. От него это не укрылось:
— Я же сказал, что мое слово здесь закон. Их никто не обидит, — раздраженно произнес Нортон.
— Хорошо, — это действительно была чуть ли не первая хорошая новость за все это время, и я повернулась к нему. — Но?
— Но эти дети на кого-то работают, поэтому отпустить их я не смогу.
Я заморгала.
— То есть…
— То есть они останутся здесь, и ты будешь за ними присматривать. Если они сбегут — отвечать будешь ты. Если они что-нибудь натворят — отвечать будешь ты. Если они снова покусятся на мои перцы…
— Поняла, поняла, отвечать буду я, — сказала я.
— Все верно. Я надену на них артефакты, которые не позволят им обернуться драконами. Ключ от этих артефактов будет только у меня, но они об этом знать не должны. Работать будете вместе…
— Ты хочешь отправить их на плантации?! — вырвалось у меня. — Но они же дети! А там палящее солнце…
— Солнце Фейры еще никому не навредило.
— От любого солнца можно словить тепловик, — возмутилась я.
— Значит, будешь следить за тем, чтобы никто его не словил, — хмыкнул Нортон. — Отработают стоимость всего, что украли, а там посмотрим. Или у тебя есть возражения? Мы все еще можем вернуться к допросу этого маленького мошенника.
Кто тут мошенник, еще вопрос. Мошенник, шантажист и совершенно невыносимый… дракон!
— Полдня, — сцепив зубы, сказала я.
— Что?
— Полдня. Максимум. И Глория работать не будет.
— И как ты собираешься следить за ней, если она работать не будет, а ее брат будет? — Нортон откинулся на спинку кресла. — Знаешь, Алиса, мне кажется, что я слишком хорошо к тебе отношусь.
— В каком моменте?! — вырвалось у меня.
— Ни с кем другим я бы даже не стал на эту тему разговаривать.
Герой!
— Работать будете все. Полдня, но это мое последнее слово. — Он посмотрел на меня в упор, а я залипла. Потому что взгляд случайно зацепился за вырез расстегнутой на несколько пуговиц рубашки и поехал дальше. Туда, где под этой самой рубашкой находились кубики пресса.
Ой, все!
— Договорились? — спросил он, не заметив моего взгляда.
Фух. Пронесло!
— Договорились, — быстро согласилась я. Понимая, что это лучшее, на что я могу сейчас рассчитывать. А насчет Глории… что-нибудь придумаю.
Я вскочила, собираясь идти к себе, но Нортон приподнял брови. Без крыльев он не выглядел как Глюцифер, вот только боюсь, теперь эта картина будет преследовать меня до конца дней.
— Куда собралась?
— Эм-м-м…
— Ты думала, что я соглашусь на все это просто так?
— Так ты же сказал, что мы будем работать и отрабатывать…
— У всего есть цена, Алиса.
Я моргнула.
— И что ты хочешь?
Он закатил глаза.
— Луну и Солнце впридачу. Будешь спать со мной. В моей постели. — Вот сейчас он и впрямь выглядел как Глюцифер. Тот, который соблазняет.
— Мы же договорились, что ты меня не трогаешь, а я работаю!
— Мне кажется, или у нас немного поменялись условия сделки? Теперь помимо твоего рыжего мешка с кишками у меня еще и безнаказанные воришки. По мне так справедливо, что цена немного повысится.
Ничего себе немного!
— Я…
— Предложение ограничено по времени, Алиса.
Мне кажется, или он прошел курсы по маркетингу на Земле, и отлично усвоил тему про упущенную выгоду?
— Тебе все равно не понравится, — сказала я, сложив руки на груди. — Я не…
Нортон пожал плечами.
— Да-да, ты ничего не чувствуешь. Но если хочешь, чтобы детки в клетке были живы и здоровы, придется научиться чувствовать. И заставить чувствовать меня. Ты же понимаешь это, правда?
— Тебе не стремно шантажом заставлять девушку с тобой спать?! — Я сжала кулаки.
Он пожал плечами и усмехнулся:
— Нет.
4. Нортон
Несмотря на то, что какая-то малолетняя банда осмелилась покуситься на мой перечный бизнес, настроение сегодня удивительным образом поползло вверх. Во-первых, я выяснил, кто ворует перцы, во-вторых, добился того, что Алиса все-таки будет спать со мной. Конечно, существовал шанс, что она откажется. Все-таки это были беспризорники, которых иномирянка видела впервые в жизни. Но очень маленький, потому что своего кота она наверняка тоже нашла на какой-нибудь помойке. Пожалела, отогрела и бесплатно кормила.
Зачем мне кормить малолетних преступников? Да хотя бы ради того, чтобы избавиться от этого чувственного наваждения по имени Алиса. Девчонка с Земли уже начинала мне сниться ночами, и отнюдь не в целомудренных снах. Дракон внутри тоже ворчал на тему того, что надо бы ее присвоить и попробовать. Слишком вкусно она пахнет, и не такая она нечувствительная, какой хочет показаться.
Ее аромат едва уловимо изменился, когда она рассматривала мой торс. А еще она пялилась мне за спину, будто пыталась рассмотреть там сложенные крылья. Моя девочка-беда мной заинтересована. Кто же знал, что Алису возбуждают драконы? Может, даже она этого не знала. Сама того не подозревая, моя иномирянка вручила мне против себя оружие. Самое сладкое оружие, которым я собирался воспользоваться сегодня ночью.
Ты себя выдала, девочка-беда. Я тебя волную. Ты меня хочешь. Просто не в твоих правилах сдаваться сразу. А еще… Я повел носом, вспоминая аромат Алисы, и осознал особенно будоражащую вещь — я буду у нее первым.
Мой дракон утробно заурчал, ему очень хотелось присвоить Алису себе, а я был с ним согласен. Скоро она будет полностью наша. Моя.
Я глубоко вздохнул, наслаждаясь предвкушением. Охота на иномирянку меня будоражила, но нужно было решать дела насущные. Например, выяснить, откуда взялись эти драконьи дети.
Начнем с того, что у драконов принято заботиться о потомстве. Даже несмотря на то, что отношения между мной и моим папашей были сильно натянутыми, он всегда старался сделать из меня достойного наследника древнего аристократического рода. В общем, сейчас бы он мной гордился, потому что я стал королем криминального мира Фейры, если бы мне было какое-либо дело до его гордости и оценок. Я по собственной воле выбросился из гнезда, меня никто оттуда не выкидывал. Не уверен, что сейчас отец встретит меня с распростертыми объятиями, но драконьи инстинкты такие драконьи инстинкты. Он меня с радостью посадит, но не отречется.
Исключением могли стать представители каких-то совсем лишенных магии родов. Слабенькие, обедневшие, никому не нужные. Но там и магии столько, что они практически ничем не отличаются от людей. Не способные оборачиваться или создавать хотя бы простые заклинания. У них страдали даже драконьи инстинкты.
Мальчишка, попавший ко мне в клетку, слабым не был. Он был невероятно сильным и на «ты» с магией. Мне еще повезло, что ему оказалось семь, будь он постарше и опытнее, мог бы разрушить аркан и сбежать. Я не рассчитывал поймать в сети такого мощного дракона.
Это означало то, что эти дети из очень могущественного рода лордов-драконов, а аристократы своих наследников не теряют. Тем более на Фейре. По крайней мере, мне такие случаи были неизвестны, но у меня был тот, кто знал почти обо всем, что происходит в этом мире, а если не знал, то мог очень быстро узнать.
Вернее, та.
Феодора впорхнула в мой кабинет как к себе домой. Привычно цокая высокими шпильками.
— Так и знала, что ты быстро по мне соскучишься, Нортон! — игриво заявила она, обходя стол и располагаясь на его краю так, что ее бедро оказалось в нескольких сантиметрах от моей ладони. Юбка при этом поползла вверх, обнажая красивые стройные ноги.
Феодора обладала тем типажом внешности, который мне всегда нравился: хрупкая невысокая блондинка со светлой кожей, большими глазами и пухлыми губами. К очаровательной внешности прилагались мозги и практичный подход ко всему. Поэтому неудивительно, что Дора быстро стала не только моим главным информатором, но и постоянной любовницей. Когда нужно было, мы переходили на деловой тон, когда не нужно — расслаблялись в объятиях друг друга.
Очень часто наши встречи в этом кабинете начинались с любовных игр, а затем мы либо переезжали в спальню, либо начинали обсуждать дела. Поэтому игривый настрой Феодоры я мог понять. Понять, но не вступить в игру.
Я с раздражением отметил, что фигура Доры, так напоминающая Катину, больше меня не заводит. Ни ее розовые пухлые губы, ни изящные лодыжки, оказавшиеся в поле моего зрения. Я смотрел на свою постоянную любовницу, а перед глазами стояла Алиса в форме горничной. Алиса, одно воспоминание о которой напоминало чувственную пытку. Иномирянка вообще не была в моем вкусе, но с тех пор как здесь появилась, заняла все мои мысли.
— Ты мне нужна по делу, — заявил я Доре, а она соскользнула со стола и уселась возле моих ног.
— Можешь, рассказать в процессе, — предложила, вцепившись в пряжку моего ремня и расстегивая на мне брюки.
Я перехватил ее за руки и посмотрел прямо в глаза.
— Сегодня без процесса. Мне нужна информация.
Игривая улыбка на губах моей любовницы растаяла.
— Кто она? — спросила она холодно. — Девчонка, которую ты притащил из другого мира.
Я даже не сомневался, что Дора узнает про Алису. Она владела самой разной информацией. Меня больше напрягло то, что эта информация утекла из моего дома.
— Это тебя не касается, — ответил я ей в тон, и на хорошеньком лице мелькнула вспышка злости.
Впрочем, это произошло на мгновение, затем Дора поднялась и сделала два шага назад.
— Значит, между нами все, Нортон? — поинтересовалась она.
— С нашими играми все, — кивнул я. Нужно было сразу разрубить этот узел, потому что, кажется, с практичностью Доры я погорячился. Или нет? — Но мы все еще можем продолжить наше сотрудничество.
Мой взгляд как бы говорил: «Не разочаровывай меня», и Феодора кивнула, обошла стол и расположилась в кресле для посетителей.
— Что ты хочешь найти? — по-деловому спросила она.
5. Алиса
— Привет, я Алиса, — у меня не было опыта работы с детьми, поэтому я немного нервничала, — и я буду за вами присматривать.
— Да мы уже поняли, — сказал Энджел.
Они с любопытством осматривались: видно было, что им интересно, что будет дальше. Наверное, так только дети могут — стащить что-нибудь, попасть в передрягу, а наутро чувствовать себя как так и было. Ночевали они, разумеется, не у меня, им выделили отдельную комнату и поставили охрану снаружи, под окнами и за дверями. Как будто не детей стерегли, а опасных преступников, честное слово. Я, к счастью, тоже ночевала сегодня не у Нортона, а у себя. Но не тешила себя надеждой, что это надолго. Потому что он явно задался целью меня… ладно, не будем пока об этом.
Детям выдали одежду для работы, и они выглядели как маленькие пасечники. Сеток только не хватало, но, к счастью, в перцах не водились пчелы, как в лаванде, или шмели, или вообще что-либо полосатое и кусачее, иначе бежала бы я дальше чем видела.
— Сегодня вы будете мне помогать, — я вздохнула. — На плантациях с перцами. Если получится, я отправлю вас в дом после обеда. Не обещаю, но очень постараюсь.
Дети продолжали смотреть на меня и молчать. Это немного нервировало: при том, что девочка была ну чисто куколка. Светлые волосы, большие голубые глаза, ее брат тоже был очень симпатичный, но в нем уже чувствовалась какая-то недетская жесткость, что мешало воспринимать его как «Ой какой миленький!»
Я подождала еще немного в надежде, что они мне что-нибудь ответят, но они продолжали молчать, и я вздохнула:
— Ну что ж, тогда пойдем. По дороге расскажу наш план.
Я правда собиралась уже идти, но в этот момент из-под кровати вылез до этой минуты мирно дрыхнущий Арсений.
— М-а-а-ау! — сказал кот и потянулся.
У Глории округлились глаза: судя по выражению ее лица, она видела кота в первый раз. Арсений тоже ни разу не видел детей, поэтому замер на месте.
— Какой милый! — взвизгнула девочка и бросилась к коту раньше, чем брат успел ее остановить.
Арсений не успел удрать и был сграбастан в объятия, из которых взирал на меня с вытаращенными глазами и выражением морды: «Памагити!»
