Там всё казалось абсолютно таким же, как в прошлой жизни. Длинная галерея с резными балками упиралась во внутренний сад, где невысокая изгородь из тёмного дерева отгораживала небольшой пруд с каменными фонарями и выложенными галькой дорожками. Вода поблёскивала под вечерним светом, ленивые карпы тяжело шевелили хвостами у поверхности.
Я задержалась, не зная, что делать дальше. С одной стороны, меня никто не приглашал в этот павильон, с другой — я чувствовала себя здесь как дома и знала каждый закуток. Неожиданно у декоративной пагоды с двумя мостами через пруд возникла знакомая женская фигура в нежно-персиковом кимоно. Сердце радостно ударилось о грудную клетку. Мы с Ханами почти десять лет делили одну комнату, одну лампу для вечернего чтения и одну вешалку для зимних плащей, а здесь, на этих мостиках, играли в салочки! После недели, когда вокруг были только незнакомые лица, а родителей я не видела с самого отбора, это ощущалось почти как чудо.
Не раздумывая, я перекинула ногу через изгородь и, чуть не зацепившись за верхний брус, спрыгнула на мягкую землю сада.
— Привет! — выдохнула я, подбегая к подруге.
Мне показалось, что в её руке что-то блеснуло, но она мгновенно засунула руки в рукава и выпрямилась, даже не думая кланяться. Лишь приподняла подбородок, скользнула по мне взглядом и поморщилась.
— И тебе добрый вечер, Элирия. Бежишь так, будто тебя за шиворот тащат в Нижний Мир. Тебе, должно быть, не объясняли, что достойные девушки движутся степенно и только шваль с подворотен носится, пыль столбом поднимая?
Я моргнула, сбавив шаг.
— Просто рада тебя видеть…
Мы же ведь в один кружок живописи к Томеро-сану столько времени ходили и в той, и в этой жизни. Как так вышло, что тогда мы были лучшими подругами, почти сёстрами, а сейчас в лучшем случае приятельницы?
— А я вот поступила на службу и теперь являюсь тенью огненного клинка, — сказала, чтобы поддержать разговор, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя выданную мне форму: коричневые штаны и белую с небольшим вкраплением жёлтого тунику поверх.
— Вижу, — Ханами пальцев так и не разжала. — Зачем пришла?
— Да… поговорить.
— Ты? Со мной?!
Раньше она была совсем другой. Смеялась по любому поводу, дарила заколки, тянула за рукав, мол, пойдём, посмотрим, у мастера Хиро новая партия шёлка. Однажды мы поспорили до слёз, какой кистью класть тени на рисунке, а вечером ели засахаренные абрикосы, спрятанные в рукавах, и обещали друг другу, что доживём до старости вместе.
У этой Ханами каждое слово шло со скрипом, а взгляд скользил мимо. Пусть я больше и не придворная дама, но она ведь и не пыталась быть учтивой. Что случилось? Куда делась та самая Ханами, которую я знала?
— Посмотри на себя. И на меня. Ты вообще кто такая? — Ханами прищурилась. — Иди туда, откуда выползла.
Меня качнуло.
— Это же я, Элирия… Мы же раньше вместе рисовали… а теперь обе живём во дворце. Я подумала, что мы могли бы дружить, раз давно знаем друг друга.
— Дружи-и-ить?! Думаешь, я буду дружить с какой-то служанкой в мужских штанах? — Её голос был хлёстким, как удар бамбуковой тростью, в нём сквозило неприкрытое презрение. — Здесь тебе не деревенские посиделки. Если ты бесцельно гуляла, то мой тебе совет: возвращайся на восточную часть дворца. Павильон Зимних Слив только для истинных леди.
— Ясно, — пробормотала, опустив взгляд на широкие рукава Ханами, и предприняла последнюю попытку: — Ханами, я по делу. Завтра праздник Цветения Сакуры под Луной, и я подумала, возможно, ты одолжишь мне какое-нибудь из своих кимоно попроще? Я заплачу, разумеется!
В прошлой жизни мы часто менялись с Ханами и заколками, и кимоно просто так. Иногда ей что-то нравилось из моего гардероба, иногда мне — из её. Ко всему, я точно знала, что на днях ей родители подарили кимоно тёмно-зелёного цвета, которое совершенно Ханами не понравилось, ну а мне подошло бы любое, лишь бы попасть на праздник. Очень хотелось увидеть Мирана и поговорить с ним.
Последним моим аргументом были, конечно же, деньги. Дело в том, что содержание леди из павильона Зимних Слив не полагалось. Считалось, что девушки и так получают крышу над головой, вкусную еду, образование и шанс успешно выйти замуж. Если нам с Ханами в прошлой жизни и удавалось заработать несколько монет, то это случалось крайне редко. В основном, как раз на таких торжествах, как Цветение Сакуры под Луной, когда придворным дамам позволялось продемонстрировать свои таланты и кто-то из состоятельных мужчин изъявлял желание выкупить наши картины. А иметь свои деньги так хотелось! На понравившиеся заколки, браслеты, корзину фруктов, да просто чтобы порадовать близких!
И вот теперь — о чудо — мне, тени огненного клинка, наконец-то по статусу полагалось жалование. Мастер Трёх Ветров Сейджин-сан обещал, что нам будут платить каждые двенадцать дней по целых шесть сэру. Шесть! Для меня это звучало как «вот ваша персональная гора сокровищ». Я в душе была уверена, что Ханами согласится. Что ей — одолжить на вечер нелюбимое кимоно? А ведь серебро не падает с ветвей сакуры!
— Одолжить тебе моё кимоно? — Ханами протянула слова так, будто пробовала их на вкус и находила отвратительными. — Элирия, ты меня удивляешь. Неужели ты думаешь, что я стану разгуливать по празднику, зная, что где-то неподалёку какая-то косая и кривая служанка в моём наряде позорит меня перед всеми?
«Кривая и косая служанка».
— Но… я же сказала, заплачу. — Я почувствовала, что начинаю задыхаться от её тона. В груди всё болезненно сжималось, словно туда сунули ледяной камень и холод от него расползался по рёбрам, выталкивая из меня последние слова.
— Заплатишь? — Ханами надменно усмехнулась. — Скажи, а сколько стоит моё имя? Моя репутация? Да моя одежда провоняет тобой! Ты ещё и лисица, верно? Ну уж нет, это никаких денег не стоит. Я не опущусь до твоего уровня. Фи!
Я сделала шаг назад, затем другой, развернулась и… врезалась в широкую мужскую грудь.
— Осторожнее, Элирия, — раздался знакомый голос. Вежливый, но абсолютно равнодушный.
Я подняла голову и замерла. Медные волосы собраны в аккуратный пучок, коричневая с оранжевым форма ложится по плечам без единой складки. Миран! Что он здесь делает? Не понимаю… В той жизни после знакомства на уроке рисования у пруда мы встретились лишь на празднике…
— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Он коротко прищурился, вопрос ему не понравился, и отступил на шаг.
— Элирия, а что вы здесь делаете в такое время? — произнёс он, выделяя каждое слово. Миран глянул на Ханами, потом снова на меня. — Возвращайтесь в павильон Стальных Копий, тень огненного клинка, и впредь соблюдайте расписание для новобранцев. Здесь вы… лишняя.
Он сказал это без злобы, но с лёгким оттенком раздражения. Я хорошо изучила мимику Мирана и, несмотря на то что он мастерски умел держать лицо, всегда знала его истинные чувства. И от этого пренебрежения в мой адрес стало горько и тошно, ведь ещё недавно я помнила, как он признавался мне в любви!
«Элирия, да очнись ты уже! Очевидно, что он пришёл на свидание с Ханами, а ты всё только портишь», — шикнул внутренний голос, и мне пришлось согласиться.
— Прошу прощения, — низко поклонилась я, пряча лицо. — Я уже ухожу.
Слова давались тяжело, как будто я проглатывала острые осколки. Хотелось что-то возразить, объясниться, но я лишь крепче сжала руки в кулаки и короткими, но быстрыми шагами направилась в восточную сторону дворца.
— …тень клинка? — донёс ветер мне в спину противное хихиканье Ханами. — Если честно, она больше похожа на тень помойного ведра.
И Миран, вместо того чтобы вступиться за меня, как это делал всегда в прошлой жизни, лишь пробормотал в ответ что-то невнятное.
Глава 6. Приглашение
Общая бочка дымилась паром, но вода оказалась едва тёплой. В павильоне Зимних Слив меня купали в горячих ароматных купелях: масло персиковой косточки, массаж плеч перед сном, вся эта изнеженная жизнь. Дворцовой страже полагалось попроще: деревянная бочка да мыло из полевых трав. Зато после тренировки такая вода бодрила. Да и мыло, честно говоря, нравилось мне больше ландышевого, которым снабжали восточную часть.
Я стояла по пояс в воде, смывая пыль после тренировки. Мы с Акино и Наоко втроём делили одну бочку. Акино — почти безмолвная гора мышц с широкими плечами и мускулистыми бёдрами — чётко выверенными экономными движениями тёрла спину. Даже в мыльной пене она выглядела так, словно готова хоть сейчас встать в строй. Пожалуй, старшие посвятят её в полноценные огненные клинки первой из нас.
Наоко рядом с ней казалась тростинкой. Она сидела в воде по плечи, плескала ладонями и болтала про новобранца из их отряда, который каждое утро кланяется солнцу и шепчет ему пожелания, а заодно про недавний праздник Цветения Сакуры.
— ...и представляешь, суёт мне веер и заявляет: вылитая актриса!
Наоко звонко рассмеялась.
«Как эти двое вообще дружат? — невольно поразилась про себя. — Может, у них договор: Акино слушает, Наоко говорит?»
Но вот, вылезая из бочки, Наоко поскользнулась, и Акино мгновенно материализовалась рядом, перехватила младшую подругу за локоть и удержала от падения.
Я лишь покачала головой и шумно вздохнула. В голове застыла мысленная картинка вчерашней встречи с Ханами, как она стояла, презрительно склонив голову, и смотрела на меня словно на коровью лепёшку, которая испачкала её белоснежные носки.
Как я могла быть такой слепой в прошлой жизни и не замечать истинного отношения Ханами? Словно сквозь вату мозг стал подкидывать разные картинки… Как-то раз подруга «случайно» пролила чай мне на кимоно, а потом мило предложила своё, подчеркнув при всех, что оно, наверное, будет мне слишком велико в груди, но ничего, когда-нибудь боги смилостивятся и наградят меня формами. И ведь я тогда ещё поблагодарила! Затем вспомнился другой вечер, когда мы вместе вышивали и она, заглянув через плечо, с улыбкой заявила, что мой стежок «по-своему очаровательный… если любишь деревенский стиль». И это тоже было при Миране… Я ещё тогда рассмеялась, думая, что это шутка.
Почему Ханами со мной общалась в прошлой жизни? Уж не потому ли, что у меня было несколько хвостов и таланты? А ведь когда наступил праздник в честь правящего принца, у неё накануне неожиданно испортился подарок… Ханами опрокинула свечку, и свиток с рисунком, над которым она работала целый месяц, загорелся. Подруга слёзно умоляла отдать ей одну из моих работ, и я поделилась изображением пруда у дворца. За ту картину принц подарил Ханами изящные канзаши[5], инкрустированные перламутром. Выходит, дружить со мной было выгодно.
Ох, ну и дура же ты, Элирия, что не замечала всего этого!
Однако всё ещё оставался вопрос, что делал Миран вчера в саду близ Зимних Слив. Это новый виток после перерождения? Почему его сближение с Ханами идёт куда как быстрее, чем со мной? Всё-таки надо сегодня поговорить с ним на торжестве. Я помню, какую еду он любит и какие стихи читает, у меня есть свои козыри… Неужели я не смогу очаровать собственного жениха?
Я выжимала волосы, размышляя о Миране, когда Наоко внезапно ткнула меня локтем, сбивая с мыслей:
— Эй, Элирия! Ты слушаешь? Я спрашиваю, пойдёшь с нами в деревню на праздник? Там будет музыка, фонари, сладкий рис с чёрным кунжутом… Фейерверки с лотосами, что раскрываются прямо в воздухе. Говорят, в этом году их зажгут маги Огненной Реки!
Обе девушки, оказывается, внимательно на меня смотрели, ожидая ответа. Ох, я так задумалась, что совсем упустила нить разговора.
— Спасибо, Наоко, но у меня другие планы. — Я улыбнулась, стараясь, чтобы голос прозвучал тепло.
— Не стесняйся, — подала голос Акино. — Мы же вместе целую неделю так выкладывались на тренировочном поле. Развеяться и вкусно поесть — это то, что нам нужно. Я дополнительно узнавала, можем ли мы покидать дворец. Старшие разрешили.
Около бочки повисла тишина. Девушки переглянулись, Наоко прикусила губу.
— Ты… уверена? — робко спросила она. — С одной стороны, это не запрещено… но с другой, ты же всего лишь тень клинка.
— Уверена, — сказала я, на самом деле не испытывая той уверенности ни на моммэ[6].
Наоко шумно выдохнула, и на её лице промелькнуло что-то среднее между восхищением и беспокойством. Акино приподняла бровь, без слов выражая сомнение. Она явно считала, я решила ввязаться в нечто, чего не понимаю до конца.
— В твоём положении… — начала Наоко и осеклась, встретившись со взглядом Акино.
— В её положении как раз и стоит иногда рисковать, — сухо произнесла та. — Но помни, Элирия, дворец — не деревня, откуда мы все родом. Здесь каждый взгляд имеет вес, а каждое слово — цену. Если опозоришься, то тебя вышлют быстрее, чем опадёт первый лепесток сакуры.
— Спасибо за совет, — серьёзно поблагодарила.
Я вылезла из бочки, набросила поверх мокрой простыни, в которой купалась, халат и попрощалась с девушками. Пока я шла в выделенную мне комнату, мысли крутились вокруг слов Акино. Сердце взволнованно билось о рёбра, и я перебирала в голове варианты, что плохого может случиться на празднике Цветения Сакуры под Луной. Ну правда, что? Пускай в этой жизни я больше не обладаю статусом леди и не имею талантов, но ведь это не значит, что память и этикет выветрились из моей головы? Я помню, как правильно держать веер и что им нельзя хлопать словно на базаре, я знаю, как нужно кланяться, куда смотреть и как держать руки, умею подавать чай и отлично «читаю воздух». Последнему умению девушек учат годами, так что в некотором смысле у меня есть даже преимущество: Ханами пригласили жить во дворец лишь в её девятнадцать лет, и получается — мои девять лет обучения против её трёх.
Я перебрала каждую вещь в своей скромной стопке одежды, но вывод был неизбежен: кимоно у меня нет — ни праздничного, ни даже простого. Значит, на торжество придётся идти в форме тени огненного клинка. Конечно, сердце упрямо шептало, что хотелось бы появиться перед Мираном красивой, как в воспоминаниях, но… похоже, не в этот раз.
Всё, что я смогла себе позволить, — это распустить рыжие волосы, позволив им мягкой волной лечь на плечи, и закрепить их канзаши с шёлковыми изумрудными цветами, словно кусочек весны затерялся в моей медной пряже.
Дорожка из гладкой белой гальки вела к северному саду павильона Небесного Дракона. С каждым шагом сердце билось всё быстрее, будто боялось, что я опоздаю к какому-то важному моменту. Сумерки уже опустились, вдоль дорожек зажгли оранжевые фонари. Впереди на фоне тёмного неба ярко выделялась бело-розовая роща сакур, ветер обрывал лепестки и гнал их к тихо журчащим фонтанам. Играла музыка: сямисэн тянул ноту поверх барабанов, время от времени вступали колокольчики.
Северная часть дворца считалась парадной, ведь именно в павильоне Небесного Дракона располагались покои всех принцев Аккрийских. В прошлой жизни я не была представлена им лично, но, как и все обитатели, многое о них знала.
Старшего и правящего принца Катэля я узнала бы из тысячи — даже в толпе придворных. Он появлялся на людях с невозмутимым достоинством и почти всегда был занят чтением государственных бумаг. Говорили, что этот дракон давно разменял седьмую сотню лет, но так и не женился, чем вызывал нескончаемые споры во дворце и давал почву для сотни слухов, от романтических до самых скандальных.
Второй и третий принцы — Олсандер и Рэйден — были похожи друг на друга почти как близнецы. Ходили шепотки, что Рэйден давным-давно стал инвалидом из-за какой-то битвы и теперь предпочитал жить на Большой Земле, пряча свои увечья[7]. Не знаю, насколько это было правдой, во дворце я его не видела ни разу. Зато Олсандер явно являлся его полной противоположностью — яркий, наглый и любящий всеобщее внимание. Девушки обожали его — в павильоне Зимних Слив и вечера не проходило, чтобы какая-нибудь девица мечтательно не заявила, что хотела бы за него замуж. Однако сам Олсандер часто приглашал в покои кого-то, но остепениться не спешил. Я в прошлой жизни побаивалась внимания второго принца. Я понятия не имела, как отказать принцу Аккрийскому, если вдруг попадусь на глаза, чтобы это не сочли дерзостью, и потому старалась держаться от северной части дворца подальше.
Четвёртый — Рёллан — единственный среди всех братьев имел рыжий цвет волос и предпочитал иноземные украшения в виде пёстрых перьев в золочёных держателях вместо канзаши. Пятый — Широ — с ранних лет изучал врачевание и редко бывал на Огненном Архипелаге, предпочитая долгие годы проводить в землях эльфов, впитывая их знания. А вот шестого и седьмого — Эвана и Явара — я не видела никогда. Поговаривали, что Явар обернулся драконом и улетел в Смешанные Земли, потому что нашёл свою истинную — ведьму[8], а Эван… был самым загадочным среди всех принцев Аккрийских, потому что о нём я не знала ровным счётом ничего.
— Стой, куда идёшь?! — внезапно из размышлений меня вырвал громкий крик.
Перед носом скрестились начищенные алебарды. Дорогу преградили двое воинов в небесно-голубых доспехах; на шлемах у обоих поблёскивали гребни в виде драконьих крыльев.
«Драконы! Это личная охрана принцев, получается!» — внезапно озарило меня.
— В… в северный сад, на праздник Цветения Сакуры под Луной, — выдохнула я, чувствуя, как сердце, ещё секунду назад трепетавшее от красоты вокруг, теперь грохотало в груди уже от адреналина.
— Вход только по приглашению, — хмуро сказал один, чуть наклонившись вперёд. Его алебарда блеснула лезвием в свете фонаря, и я невольно подумала, что оно слишком близко к моему плечу. — Покажи пропуск или возвращайся туда, откуда пришла.
— Я тень огненного клинка, — выпрямилась я, решив, что хоть раз в жизни звание должно принести пользу. — У меня есть жетон на проход во дворец, а согласно правилам, я имею право перемещаться по всей открытой территории и садам, если нет прямого запрета старших.
Я же не дурочка — никакого прямого запрета никто не давал. А значит — можно. К тому же в прошлой жизни я пару раз гуляла в этом саду с придворными дамами, стража только низко кланялась. Вот и сейчас — почему бы не повторить? Разве что теперь у меня нет кимоно за пятьдесят риен[9]… Но это ведь не повод разворачивать меня на входе, верно?
И тут мимо прошли три девушки, эффектно показали свитки, скосили на меня взгляды такой степени презрения, что ими можно было поджаривать рыбу, и зашушукались между собой. Я почувствовала, как щёки наливаются краской. Боги, как же стыдно-то! Завтра, очевидно, весь дворец будет говорить о том, как я унижалась, выклянчивая право пройти в северный сад.
— Послушайте… — От волнения я облизала пересохшие губы. — Я же и так ношу эту форму, то есть лицо проверенное. Хотите, можете дополнительно проверить меня магическими артефактами на злой умысел. Я могу дать слово, что мне надо только увидеться и поговорить с одним человеком. Ни есть, ни пить не буду, на меня не будет никаких затрат. Сад огромный, вмещает несколько сотен гостей, меня никто и не заметит!
— Вот ещё, — фыркнул один, тот, что стоял ближе ко мне. — Тратить на тебя энергию магического артефакта, тоже мне удумала.
— Нет приглашения — проваливай, — крякнул второй.
Я растерянно отступила на шаг. Вот тебе и великий план! Застряла на входе, как мокрая лисица под дождём. И тут меня обошла ещё одна девушка: лавандовое кимоно, блёстки, вышивка, — на такую роскошь я бы копила лет десять. Плечи обнажены. Совсем! И судя по походке, никакой проблемы девушка в этом не видела.
Она кокетливо поправила причёску, стрельнула глазками сначала в одного дракона, потом во второго, словно выбирала себе закуску к вечеру, и легко прошмыгнула мимо них на праздник.
Я пару секунд просто стояла, открыв рот, как карп, которого внезапно пригласили на чайную церемонию.
— Но вот же! Она! Вы пропустили её без приглашения! — негодующе воскликнула я, тыкая пальцем в удаляющуюся спину в лиловом.
— Появление красивой девушки всегда радует глаз и украшает праздник, — невозмутимо ответил всё тот же второй охранник.
Ага, значит, она «радует глаз», а я порчу пейзаж? Может, мне ещё и в кустах постоять, чтобы никому аппетит не испортить?
— Это несправедливо! — выдохнула я. — Я имею такое же право быть здесь, как и любая… «украшательница праздника».
— Если у тебя есть приглашение, — перебил стражник.
— Иди отсюда, тень клинка. Надень платье с вырезом побольше, сделай причёску и возвращайся, — поддакнул второй, — и мы подумаем, возможно, и пропустим тебя.
И они вместе загоготали, как будто шутка была оригинальной.
Горло сжало так, что глоток воздуха дался с трудом. Щёки горели, будто на меня плеснули кипятком, и я чувствовала, как по коже ползёт дрожь унижения.
Неужели я так и не встречусь сегодня с Мираном? На тренировки новобранцев он не приходит, где точно живёт — я не знаю, да и неприлично это — к старшим без приглашения приходить. У меня же такой шанс пропадает с ним познакомиться поближе! А если я за год так и не найду способа с ним пообщаться? Мне же надо ещё будет рассказать про нападение Мёртвых Душ заранее, да так, чтобы он поверил!
Я почувствовала, как в глазах вскипают жгучие слёзы, но за спиной вдруг раздалось:
— Пропустите её!
Я сморгнула выступившие слёзы и резко развернулась на звучный голос. Передо мной стоял Яори-сан — Правое Крыло принца Эвана Аккрийского. Высокий, подтянутый, в чёрно-красно-коричневой форме огненных клинков. На груди — золотая вышивка в виде распахнутых мощных крыльев. Вечерний свет фонарей мягко скользил по его волосам цвета воронова крыла, а в глазах — чистая сталь. Он смотрел на стражу так, будто прикидывал, кого убить первым.
В груди что-то дрогнуло. Вроде бы окрик предназначался не мне, но всё равно стало… боязно, что ли.
Стражники мгновенно распрямились, убрали алебарды, словно и не было недавнего глумления.
