Подбежав к Сейджину и приноровившись к его шагу, я тихонько выдохнула. Нет, дворец рода Аккрийских я знала прекрасно и точно бы не потерялась. Судя по тому, как Сейджин принялся огибать пруд, меня вели к запасному входу для прислуги. Но всё равно выглядело бы странно, если бы я существенно отстала от проводника.
— Что, правда, что ли, кицунэ? — спросил он, стоило мне выровнять дыхание.
— Не совсем так, благородный господин ошибся. Я простая лисица, у меня всего один хвост, — быстро сообщила, вспомнив сделку с богиней и отчаянно надеясь, что она не обманула и вторую ипостась не забрала — лишь хвосты.
— Да даже если и лисица, всё равно необычно. Вы предпочитаете на Большой Земле селиться, а не на Огненном Архипелаге, — отметил Сейджин.
— Конечно, там леса просторные, охотиться сподручнее да лапы разминать.Я там всё детство у бабушки провела, — подтвердила и мысленно добавила: «Вот только матушка троих дочерей удачно замуж выдать хотела, а потому пришлось переехать поближе ко дворцу. Так близко, насколько было возможно».
— Ты прости меня, медоеда, — внезапно сказал мастер Трёх Ветров, от чего я чуть не споткнулась на ровном месте, — не признал в тебе лисицу. У меня самого бабка — чистокровная медоедка, вышла замуж за лесника, родила дочь. Матушка время от времени обращалась, но только в полную луну, давалось ей это тяжко. Она тоже выбрала в спутники полукровку, и так появился я. Так что кровь у меня оборотническая, своих обычно чую, но иногда нюх подводит. Зовут меня, кстати, Сейджин. А тебя как?
— Элирия, мастер.
Я сложила руки ладонями друг к другу, как учила придворная дама, и попыталась на ходу поклониться, но воин вздохнул так, словно я его разочаровала, и резко остановился.
— Нет, так дело не пойдёт, Элирия. Так только девки… то есть барышни здороваются. Если собираешься стать полноценным огненным клинком, то здороваться надо вот так.
Мужчина сжал правую руку в крупный кулак и прижал к напряжённой левой.
— Это сила. — Он акцентировал внимание на кулаке. — А ладонь — это сдержанность, уважение и мир. Если выбрала военную карьеру, то и этикет надо соблюдать правильный. Учись.
«Да я не выбирала никакой военной карьеры, просто наказание палками получить не хочу. Сейчас отбор провалю и пойду домой», — подумала про себя, послушно повторяя жест.
Сейджин тем временем продолжил:
— Вообще, дело это правильное, чтобы барышня, тем более оборотень, за себя постоять умела. Одобряю. Жалование во дворце платят достойное, а уж тенью огненного клинка взять должны, если ты гимнастику с детства любишь. Ко всему ещё прилагается бесплатная еда и проживание на территории дворца. Только глупец не попытался бы пройти отбор.
«Проживание на территории».
Слова мастера Трёх Ветров впились в мозг как иглы, спрятанные в лепестках лотоса. Если ещё минуту назад я думала о том, как вернусь в отчий дом и разрыдаюсь на постели, то теперь вспыхнула новая мысль.
Зачем бежать домой? Конечно же, надо, как в прошлой жизни, попытаться попасть во дворец принцев Аккрийских! Вот только теперь я буду не в статусе леди, а тенью огненного клинка. Так даже лучше, ведь я буду ближе к Мирану и смогу защитить его в нужный момент, когда случится прорыв. Даже если я не научусь к этому моменту драться, я просто всех предупрежу о нашествии Мёртвых Душ…
— О чём задумалась, Элирия? — спросил Сейджин, заворачивая за высокую ограду, поросшую плющом.
Я ойкнула и поспешила за проводником.
— Да… о том, что хочу попасть в ряды огненных клинков, Сейджин-сан, — искренне улыбнулась я. — А как зовут того благородного господина, который узнал во мне лисицу?
— Ты не заметила цвета плаща? — вопросом на вопрос ответил мастер Трёх Ветров и даже остановился.
Брови его изумленно взлетели на лоб. Я потупила взгляд и прикусила губу.
— Конечно заметила. Это был алый. Я просто не очень хорошо ориентируюсь в иерархии огненных клинков и…
— Ох, Элирия, — мужчина покачал головой. — Если собираешься стать одной из нас, то тебе придётся разбираться в этом, и очень хорошо. Это был уважаемый господин Яори-сан, Правое Крыло Дракона принца Эвана Аккрийского.
— Правое Крыло Дракона? — переспросила я, чувствуя, как теплеют щёки.
Вот спросили бы меня о придворных дамах — о, тут бы я развернулась. Выдала бы целую лекцию: кто какие цвета носит, кого слушаться сразу, а перед кем можно изобразить, что «ой, не расслышала». Но дворцовая стража… Э-э-э. Всё, что я знала, — обрывки давних рассказов Мирана.
Мастер Трёх Ветров состроил выразительное лицо, но всё же снизошёл до разъяснения:
— Правое Крыло Дракона — звание не из обычных. Это не просто огненный клинок, а фактически правая рука принца. Принцев Аккрийских семь, у каждого есть своё крыло, их бывает даже два — Правое и Левое, как у наследного принца. Но если мы говорим про его высочество Эвана Аккрийского, то его сердце доверяет лишь уважаемому Яори-сану. Так что запомни, Элирия, если увидишь дракона в красном плаще, знай: ты в шаге от самого принца.
— Дракона? — прошептала я, вдруг осознавая, почему мне было так не по себе под взглядом мужчины в алом плаще с шёлковыми кистями на эполетах.
Вот же голова-пустоцвет, как я сразу этого не поняла-то?!
— Конечно дракона, — важно кивнул Сейджин. — А кому ещё быть Правым Крылом? — риторически спросил и, пока я осмысливала, добавил: — Ну вот мы и пришли на отбор. Это здание называется Коридором Спящих Мечей, а тебе надо пройти через него на поле для тренировок. Удачи, Элирия.
Глава 4. Семья
Если бы кто-то сказал мне год назад, что я добровольно встану в очередь на отбор в дворцовую стражу, я бы рассмеялась ему прямо в лицо и пошла дальше рисовать лотосы. Или велела бы умыться холодной водой и провериться у исэи. Но вот я тут, вся в пыли с дурацким мешком на спине тащусь уже третий круг по тренировочному полигону и мысленно проклинаю всё вокруг.
Народу было как на базаре перед праздником. В основном пришли юноши и молодые мужчины. Девушек — словно росы на камне — почти нет, и та быстро исчезает под солнцем. К концу отбора нас оказалось всего трое: я, молодая девчонка с лицом каменного истукана и какая-то прыгающая, как кузнечик, пацанка с северных островов. Остальные выбыли.
Сначала нас гоняли по силовым: мы таскали тюки с песком, лупили друг друга бамбуковыми палками, а напоследок ещё и боролись на арене. Все эти этапы я, по ощущениям, провалила. Зато потом начались упражнения на ловкость, и вот тут у меня наконец появилась надежда. Всё-таки богиня лишила меня женских талантов — пения, музицирования, этих ваших утончённых «ах», — но память тела забрать забыла. Спасибо и на этом.
Экзаменаторы натянули толстый канат над горящими углями и велели пройтись, не теряя равновесия, будто у них в деревне так каждое утро ходят за водой. У меня тут же всплыло: бессонные ночи, старшая придворная дама, свиток на голове, фарфоровая чашка с кипятком в руках и непременная улыбка. Угол изгиба губ она проверяла придирчивее, чем Палата Баланса — казну, а взгляд полагалось держать мягким, что бы ни творилось внутри. Ошибёшься — и получишь звонкий щелчок веером по пальцам.
По канату прошла с царственной осанкой — спина прямая, подбородок вверх, шаг ровный. Судьи прищурились, зашушукались. Ищите-ищите магстабилизатор, господа. Нет его. Есть только годы тренировок, о которых вам знать не положено. Сейджин-сан на дальней скамье расплылся в довольной улыбке. А я поймала себя на злорадном удовлетворении: ну наконец-то. Хоть где-то я лучше остальных новобранцев!
Потом была стрельба из лука: движущиеся мишени, ограниченное время да ещё ветер со стороны башни, порывистый, подлый, всякий раз в момент выстрела. Я не блистала, но попадала, пусть не в центр, так в мишень. А у некоторых стрелы уходили в сторону наблюдателей. Одному зеваке даже пришлось вызывать дворцового исэи[3] для обработки раны от нерадивого мальчишки, не сумевшего нормально прицелиться.
Я была не лучшей, но и до статуса «ужас дня» мне было далеко. В конце концов у нас, юных леди под присмотром старшей придворной дамы, были свои утончённые развлечения: в свободные минуты мы метали заострённые шпильки в старую засохшую сосну. Так что, когда дело дошло до лука, мне было непривычно, но глазомер ни разу не подвёл.
Несколько раз мне хотелось сдаться. Грязно выругаться, помянув всех богов, бросить эту затею, развернуться и уйти, ведь я уже чудом избежала наказания за вход во дворец, хватит с меня приключений. Но всякий раз меня останавливала одна мысль: если я законнопролезу во дворец (да, звучит как оксюморон), то у меня появится шанс спасти Мирана в будущем.
Да, он позвал на праздник Ханами, но разве это повод сдаваться? Он же не помнит прошлой жизни, да и самое главное, я что, получается, просто так всем пожертвовала, чтобы откатить время вспять? Нет, я просто обязана устроиться во дворец и как минимум подружиться с Мираном, чтобы через год в конце зимы предупредить о нашествии Мёртвых Душ. Чтобы мне поверили. Я обязана!
Последним заданием было забраться по стене, ставя руки и ноги в стыки между камнями, и взять флаг с самого верха. К этому моменту у меня закончились последние крохи сил, а потому, когда взмокшие от пота ладони начали скользить, я обернулась лисицей (очень волновалась, вдруг богиня отняла больше, чем таланты и хвосты) и вонзила когти в опору, чтобы не упасть. Всё-таки с трудом, но выползла на самый верх! Измученная и уставшая, я выполнила задание.
И наконец я услышала:
— Уважаемая Элирия, пусть сила ваша и не сравнима с тяжестью гор, но вы проявили достойные уважения ловкость и чувство баланса. Совет взвесил и решил: отныне вы входите в ряды дворцовой стражи и носите гордое звание тени огненного клинка. Примите этот жетон — ключ к восточным вратам. В течение ближайших суток перенесите всё необходимое в выделенные вам покои, ибо с этого дня ваш дом — здесь, под кровлей семи принцев Аккрийских.
Когда я выбралась из Коридора Спящих Мечей, солнце уже клевало носом в горизонт, а мой желудок подавал такие сигналы бедствия, что мог бы привлечь спасательный отряд. Я задрала голову, полюбовалась несколько минут алеющим небом и мысленно похвалила себя: молодец, выложилась перед экзаменаторами на все сто, даже не умерла — уже достижение. После чего поспешила домой, спрятав жетон за широкий пояс.
У самой ограды, когда изогнутые черепичные крыши почти скрыли небо, я уловила надрывные всхлипы и торопливое сбивчивое бормотание. В груди неприятно кольнуло, и я невольно ускорила шаг.
Я распахнула сёдзи[4] в нашу общую комнату — ту, что днём служила кухней, вечером — столовой, а по праздникам превращалась в гостиную. И в тот же миг меня накрыла горячая волна стыда.
На единственном столе, как немое обвинение, лежал мой мольберт. Недописанная картина, испачканная травой, растрёпанные кисти, смятый лоскут ткани… Мама, уткнувшись в ладони, безудержно плакала, плечи её мелко дрожали. Отец стоял рядом — насупленный, с нахмуренными бровями, руки крепко скрещены на груди, будто он удерживал ими всё, что хотел сказать.
Ох, как я могла забыть дорисовать картину для Томеро-сана?! Сверчки в горшке! Сухие водоросли в голове вместо памяти! Выходит, мастер живописи был здесь и принёс все мои инструменты… Как же стыдно-то!
— Дорогой, дай ей ещё один шанс! — всхлипывала мама. — Она же не со зла…
— Вот ещё! Мне надоело оплачивать её занятия по рисованию. Очевидно, в ней нет ни крупицы таланта, каким обладают наши старшие дочери, — жестко ответил отец. — Даже уважаемый Томеро-сан отметил, что это трата монет на ветер.
Ох, кажется, дома намечается скандал…
— Мам, пап, привет! — Я замерла на пороге и прикусила губу, рассматривая картину.
— Здравствуй, дочь. — Папа перевёл тяжёлый взгляд на меня и сообщил без прелюдий: — Отныне твои уроки рисования отменяются. Мы больше не будем их оплачивать.
— Хорошо, — просто согласилась я.
Мама побледнела и громко всхлипнула, отец же, явно напряжённый и готовый к ссоре, вдруг чуть опустил плечи.
— То есть ты не возражаешь, что больше не будешь рисовать? С тех пор как твоя старшая сестра Эмма вышла замуж, я отменил твоё пение и игру на кото. Живопись — единственное хобби, которое у тебя осталось. Ты умоляла со слезами, чтобы мы оставили тебе хоть это.
О как. Оказывается, в этой жизни хоть у меня и не было талантов, я двигалась по старой «накатке», и родители шли навстречу настолько, насколько финансово могли потянуть.
— Ты прав, писание картин совсем не для меня, и я приношу извинения, что так неосмотрительно бросила сегодня холст и краски…
Я замялась, пытаясь подобрать хоть сколько-то вменяемое объяснение моему поведению. Сложно сказать «я встретила мужчину, который должен стать моим женихом, но вместо меня почему-то обратил внимание на другую». Как итог, пока я сомневалась и подбирала слова, мама всё же не выдержала и разревелась в полный голос.
— Ну как же так, Элирия! Это был твой последний шанс попасть во дворец и стать леди! Так бы ты вышла замуж за благородного мужчину, а что теперь…
— Да ничего страшного, мам, — ответила мягко, в голове прокручивая образ Мирана.
У меня целый год, чтобы познакомиться с ним заново и понравиться ему. Уж чего-чего, а этого я непременно добьюсь! Теперь, когда я тень огненного клинка и в некотором смысле боевая сестра, даже будет легче это сделать…
— Действительно, ничего страшного, дорогая, — вмешался отец. И на этот раз он даже ободряюще положил ладонь на плечо матери и погладил её. Я уже было решила, что буря миновала, как он продолжил: — Я списался с родственниками с Большой Земли. Скоро праздник Цветения Сакуры, там как раз сейчас начинается сезон знакомств и свадеб у оборотней. В клане лис есть подходящая для Эли кандидатура, очень молодой и яркий лис. Я договорился, чтобы Эли пожила всю весну и лето у моей матери.
— У бабушки?! — оторопело пробормотала я и тряхнула головой. Я что, по мнению отца, обязана выйти замуж?!
— У твоей бабушки, у которой ты провела всё детство. Давно ты её не навещала, заодно и поможешь по огороду, — как ни в чём не бывало закончил отец.
У меня же перед глазами заплясали искры. Я что, ненужный товар, от которого родители хотят поскорее избавиться? Как так вышло, что в прошлой жизни они были довольны моей помолвкой с Мираном?
«Так, может, потому что у тебя была помолвка с ним, они и были довольны?» — резонно возразил внутренний голос.
Я не знала, что и думать. В прошлой жизни всё вроде бы шло своим чередом, а сейчас с ног на голову перевернулось. Как так?! Почему? Если Великая Прядильщица Судеб «откатила» меня на год назад, разве не должно всё в этот раз быть только лучше?
Тем временем мама как будто успокоилась, перестала всхлипывать и даже поднесла платочек к глазам, промакивая слёзы.
— А что… В целом, наверное, ты и прав, мой дорогой. Не всем быть леди… Наверное, я слишком сильно надеялась, что все три наших дочери войдут в высший свет. Не судьба.
— Мам, да какая разница, буду леди я или нет? — возмутилась я, глядя в глаза матери.
Честно говоря, на тот момент, когда я отказывалась от своих талантов, я даже и не думала, что у этого будут такие последствия. Ну не леди я больше, не говорят после моего имени «сан», но ведь это не так важно, верно?
Мама лишь шумно вздохнула и покачала головой, из-за чего несколько длинных прядей выпало из её аккуратной причёски.
— Доченька, ну что ж ты… Впрочем, наверное, отец прав, тебе лучше на Большую Землю тогда отправиться. Выберешь себе мужа из клана лис, замуж выйдешь, в следующем году деточек нянчить будешь. Двадцать два уже, давно пора.
Я стояла и ошеломлённо смотрела на родителей. Всю прошлую жизнь они мне казались такими понимающими и поддерживающими, а сейчас… Я вообще-то Мирана люблю, я только за него хочу!
— А если я не хочу замуж за лиса? — только и смогла выдавить из себя.
Мама охнула и прижала руки к груди, отец вновь нахмурился:
— Элирия, не говори глупостей. Ты не девка мелкая, чтобы так капризничать. Да и мы с твоей матерью не молодые, живём тут, в деревне на острове, только ради тебя, можно сказать. Сами бы давно на Большую Землю вернулись да лапы размяли. Сколько можно сидеть на наших шеях? Прекращай ныть, иди собирать вещи и делай так, как я сказал.
Я оторопело смотрела на отца, не зная, что ответить. Не сказать, что мы были с ним очень близки, всё же с матерью больше, но тем не менее… «сидеть на шее»? Понятное дело, в прошлой жизни в этом возрасте я уже жила во дворце, но в этой просто пока не нашла себя… неужели это преступление — в двадцать два помогать по хозяйству, рисовать и не хотеть замуж?
— Пап. — Я набрала полные лёгкие и решилась: — Тут такое дело, я никуда не поеду. Я теперь во дворце живу и работаю… — Я потянулась к поясу и достала из-за него жетон. — Мне надо вернуться сегодня же, иначе это нарушение внутренних правил и оскорбление их высочеств получается.
Честно говоря, я точно не знала, насколько неявка тени огненного клинка является нарушением правил, но, памятуя о курсе этикета, старательно вдолбленного старшей придворной дамой, ответила именно так.
Мама внезапно радостно вскрикнула и стремительно поднялась со стула. Она схватила мою ладонь, разглядывая жетон на свет, словно я могла обмануть.
— О, боги меня услышали! Эли, дочка, ты всё-таки станешь леди! — забормотала она, вновь смаргивая влагу с глаз. — Тебе выберут в мужья аристократа! Оборотня, а если повезёт, даже дракона!
Отец расплёл руки с груди и опустил их, недоверчиво на меня глядя.
— Эм-м-м, не совсем так… — смущённо выдохнула я и добавила: — Меня взяли в дворцовую стражу. Я теперь тень огненного клинка, и мне даже жалование небольшое полагается. — Последнее я вспомнила из поздравлений мастера Трёх Ветров и улыбнулась.
Если родителям действительно тяжело финансово, о чём я не догадывалась до сегодняшнего дня, так это же хорошо, что они больше не должны меня кормить.
— Что?! — Мама отшатнулась от меня так, будто я рассказала, что тяжело больна. — Ты будешь учиться махать алебардой — разве это занятие для девушки?!
Я изумлённо посмотрела в ответ.
— А что не так? Я теперь буду жить во дворце, всё как ты хотела.
— Вынужден согласиться с твоей матерью, — внезапно вмешался отец. — Не дело это, Элирия. Кто на тебя в штанах и без украшений посмотрит? Не найдёшь ты там никого, а контракт, небось, на десять лет составляется, верно? То есть шанс отказаться от службы и вернуться на Большую Землю у тебя появится лишь в тридцать два. Нет, дочь, ты плохо подумала. Собирайся, мы уезжаем. А за разрыв контракта, так и быть, я отвечу — схожу на низкий поклон к огненным клинкам и объясню, что дочь у меня неразумная.
— Нет! Я хочу работать в дворцовой страже.
— Элирия, не дури. Зачем тебе это?
— Ты сам только что сказал, что я сижу у вас на шее. Я буду себя обеспечивать сама.
— Чушь и ерунда, сильный мужчина-оборотень должен обеспечивать, а не вот это всё!
— Нет.
Я сделала шаг назад, переводя обескураженный взгляд с отца на мать и обратно. Всё рушилось буквально на глазах. Как так? С каких пор в этой жизни у меня появились размолвки с родителями? Почему им так важно, чтобы я была леди, а если не леди — то дорога в лисий клан на Большую Землю? В какой момент богиня так зло надо мной пошутила?!
Чувствуя, как слёзы начали течь по щекам, я развернулась и бросилась в свою комнату. Собирать оказалось почти нечего — на это ушло меньше времени, чем я успела глубоко вдохнуть. В этой жизни у меня не было ни шкатулок, ломящихся от заколок и браслетов, ни коробок с тонкими тетрадями для каллиграфии, ни стопок альбомов, пахнущих рисовой бумагой, ни аккуратных рядов кистей в лакированных футлярах. И даже ни одного музыкального инструмента, который можно было бы прижать к себе в тоске.
