Страница 3 из 6
— Здравствуйте, Иван Владимирович! — с искренней радостью произнёс главный целитель. — Вот вас и ждём с господами из лучезарной столицы. Хотел их познакомить с обновлённым госпиталем, но посчитал, что обязан делать это при вас, так как все неисчислимые перемены, произошедшие здесь, можно сказать, сделаны практически вашими руками.
— Не то чтобы руками, — сказал я с улыбкой, пожав плечами. — Сделано деньгами и умелыми организаторскими способностями рода Демидовых.
— Надо же, — сказал самый важный гость, поглаживая лежащий перед ним на столе дорогой кожаный портфель. — Такой молодой княжич и столько всего для вас сделал. Да вы его, Павел Юрьевич, на руках носить должны.
— Мы почти так и делаем, — довольно кивнул главный. — И были бы рады носить каждый день, но он всё время отказывается, уверяет, что вполне справится сам. К тому же у него теперь слишком много хозяйственных дел ‒ как-никак за шахтами надо следить, да новый завод поднимать. На работу целителем времени, увы, уже не хватает.
— Он у вас до этого целителем работал? — удивлённо вскинул брови один из присутствующих.
— С этого всё и начиналось, — мечтательно сказал главный, словно это я с ним бок о бок трудился в приёмном отделении, а не с Герасимовым. — Их Сиятельство познавал нашу кухню изнутри, будучи инкогнито. И, как видите, у нас Ивану Владимировичу очень понравилось, да настолько, что теперь надолго обосновался.
— Что ж, — произнёс с неоднозначной улыбкой главный гость, — присутствие княжича Демидова сыграло вам на руку. Всё настолько неузнаваемо изменилось… боюсь даже представить, чего это стоило.
— Возможно, вы заметили, — решил вставить слово Герасимов, — изменился не только госпиталь и близлежащая территория, но и сам город меняется. Скоро его будет совсем не узнать. Парки, скверы, аллеи — всё это сделал род Демидовых. Естественно, под чутким руководством и наставлением непосредственно Ивана Владимировича.
После этих слов Анатолий Фёдорович утвердительно положил ладонь мне на плечо, наглядно демонстрируя виновника всех этих перемен. Мне в какой-то момент даже стало неловко, но никто из окружающих об этом даже не догадается.
— Пойдёмте уже всё посмотрим, как говорится, своими глазами, — сказал главный, потирая руки в предвкушении, словно до этого момента ему кто-то не позволял этого сделать.
Дальше последовала долгая прогулка по всем коридорам и отделениям: реанимации, операционным, особое внимание было уделено построенной лаборатории и приёмному отделению. Главный целитель с гордостью рассказывал и показывал все нововведения, и по его тону казалось, что всё это — именно его заслуга, именно он всё предусмотрел до мельчайших подробностей. Хотя на самом деле значительную часть важных элементов подсказал мне Герасимов. Тот в свою очередь только тихо посмеивался, слушая пафосные речи главного целителя.
Ну что ж, босса тоже можно понять, человеку надо держаться за своё место, поэтому он и должен показать себя с лучшей стороны. Анатолий Фёдорович, насколько я знаю, на его кресло никогда и не претендовал. Ему дороже работа с людьми и обустроенное рабочее место в лаборатории, где он сможет спокойно продолжать свои научные изыскания. Вот и всё, что ему нужно для счастья.
— Вот это да, — сказал самый важный господин из делегации. Насколько я понял, это был как раз министр здравоохранения. — Даже удивительно, как за такой короткий срок старинное здание морально устаревшего госпиталя можно преобразовать в настолько современное медицинское учреждение. Хочу отметить, что даже в Новосибирске оборудование немного попроще, — он окинул всё взглядом и покачал головой. — Действительно, впечатляет. Что ж, дорогие коллеги, желаю вам дальнейшего процветания. И в то же время желаю жителям славного города Каменска здоровья, чтобы люди почём зря не болели, — сказал министр, обращаясь к главному целителю, который довольно улыбался.
— Ваши б слова… — начал с умиленным выражением лица главный целитель госпиталя, когда высокопоставленный гость замолчал. — А теперь пройдёмте к столу. Пока мы с вами ходим и любуемся преображением госпиталя, уже приготовили обед.
— Надеюсь, в этот раз перловку получше сварили, чтобы легко жевалось, — тихо сказал Анатолий Фёдорович так, чтобы только я это услышал.
— Ещё надо посолить рассольник и рыбные котлеты поплотнее сделать, — так же тихо добавил я.
Главный в этот момент оказался относительно недалеко и непонимающе покосился на нас, но тут же отвернулся к высоким гостям, продолжая с ними любезничать. Ну да, он-то в местной столовой не обедает ‒ там еда попроще будет, пусть и питательная.
— С вашего позволения, я пойду, — сказал я главному целителю, когда тот оказался поблизости. — Слишком много дел, знаете ли. Перерабатывающий завод, шахты, а теперь ещё строительство амбулатории на территории Аномалии.
— Ох, как жаль, Иван Владимирович, — наигранно печально произнёс мужчина. До сегодняшнего дня не замечал за ним таких актёрских талантов, видимо, умело скрывал. — А ещё столько всего хотелось обсудить. Ту же самую амбулаторию, например.
— Прошу прощения, — сказал, вмешавшись в беседу, московский чиновник из тех, что помоложе. — Вы сказали, амбулатория в Аномалии? Я ведь не ослышался?
— Совершенно верно, — кивнул я, повернувшись к спрашивающему.
— Но ведь и персонал и пациенты будут продолжать получать облучение негативной энергией Аномалии, — отметил мой собеседник. — Как же вы будете работать?
— Наши инновационные строительные материалы в виде быстросборных панелей, защищают от негативного излучения более, чем на девяносто процентов, — ответил я. — Так что для целителей и пациентов это не будет проблемой, зато помощь будет оказана на догоспитальном этапе, что повысит выживаемость и немного разгрузит госпиталь.
— Ну, благородные цели-то ваши ясны, — улыбнулся мужчина. — А про такие материалы я ещё не слышал, это очень любопытно.
— Так по этой же технологии построена база для шахтёров, — сказал я. — Они спокойно себе живут и работают в зоне Аномалии двое суток и обследование показало, что накопление негативной энергии незначительное.
— Очень полезное изобретение, — довольно кивнул мужчина. — Разрешите вашу визиточку, я однозначно найду вам заинтересованных клиентов. Вы же не возражаете?
— Нисколько, — сказал я и достал визитницу из кармана. — Держите.
— Спасибо, Иван Владимирович, — сказал министерский, бережно убирая визитку в карман. — Буду держать вас в курсе.
— Благодарю, уважаемый, а теперь мне пора, — я учтиво поклонился московской комиссии и направился на выход.
Вот только далеко уйти мне не удалось. Ещё входя в приёмное отделение я услышал вой сирен автомобилей скорой помощи и выло их точно больше, чем две. Выйдя на крыльцо, я увидел картину маслом: лимузины и броневики начали тесниться к краю площадки, уступая место скорым, некоторые даже заехали на дорожки сквера, но сейчас это было абсолютной необходимостью. Я даже проникся уважением к водителям, они не стали гордиться гербами, а сразу догадались, что скорые надо пропустить.
Вопреки моим ожиданиям, из машин начали выгружать вовсе не охотников. Здесь были исключительно гражданские: мужчины, женщины и даже дети. Все были с травмами разной степени сложности, вплоть до крайне тяжёлых.
Рядом со мной уже стоял Анатолий Фёдорович, с удивлением наблюдая за выгрузкой пациентов.
— Ничего не понимаю, — пробормотал наставник, увидев первых раненых. Он обратился к работникам скорой: — Откуда они?
— Авария на трассе неподалёку от Каменска, — сказал мужчина в синей форме. — Столкновение полного автобуса с самосвалом, там водитель заснул, похоже.
— Вёз не руду? — поинтересовался я, заходя вслед за ним в отделение.
На каталке лежал мужчина с открытым переломом бедра, через кровавую дыру в джинсах торчал обломок кости. Волновало, в первую очередь, не наш ли водитель виноват. С другой стороны, что бы ему на трассе делать?
— Щебень вроде, — буркнул работник скорой. — Да какая сейчас разница, раненых много, автобус в труху.
— Верно, — кивнул я и уже на ходу дал мужчине капсулу наркозного эликсира, чтобы мне спокойно можно было заниматься переломом. Разумеется, оставлять все только на местных, когда я могу помочь, не стал.
Через несколько минут мужчина заснул, к этому моменту я успел остановить кровотечение, снять пиджак и повесить его на ручку окна. Закатав рукава, я начал восстанавливать целостность бедренной кости. Сначала сопоставление отломков. Их положение я видел без каких-либо там рентгенов. Затем попросил медсестру подержать стопу вертикально, чтобы не было ротационного смещения. Несколько минут и перелом сросся.
Да, теперь у меня всё это получается намного быстрее. Потери энергии минимальны, так как я направлял скрученную в тонкий жгут энергию точно в место перелома. Загрязнения негативной энергией я не увидел ‒ хоть это хорошо.
К этому моменту в приёмном отделении уже стоял такой гвалт, что сложно было перекричать. Самое страшное ‒ когда от боли кричат дети, в этот момент думаешь, что лучше бы сам сломал себе руку или ногу, лишь бы они так не мучились.
Между кроватями и каталками метался Константин, спешно раздавая наркозный эликсир всем нуждающимся. Я заметил, что он активно пользуется тем самым, похожим на молоко катализатором, орошая им раны, а потом с лёгкостью исцеляет их. Явно отличное изобретение Евгении, но, насколько я помню, достаточно дорогое производство и в широкое употребление в ближайшее время это средство вряд ли войдёт.
Василий Анатольевич и Валерий Павлович так же, как и я, уже занимались тяжёлыми пациентами. В лицо Василию Анатольевичу брызнула кровь, но целитель не обратил на это совершенно никакого внимания, продолжая заниматься раной. Меня это даже слегка удивило, не такой уж он и неженка и чистоплюй. При всех его бросающихся в глаза недостатках, он хороший целитель. Жаль, что как человек он… ну ладно, не будем.
Я обратил внимание на чрезвычайно бледного пациента, у которого внешне не было серьёзных повреждений, но он очень часто дышал и на лице дикий страх смерти. Я даже прошёл мимо женщины с рваной раной голени и принялся обследовать именно его. Оказалось, не зря ‒ у мужчины массивное внутреннее кровотечение вследствие тупой травмы живота.
Разрыв селезёнки в мире без магии ‒ только удаление селезёнки и чем быстрее, тем лучше, я же обойдусь в данном случае без ножа. Остановка кровотечения первым этапом, далее восстановление целостности капризного органа. Пара минут и угроза жизни миновала. Далее надо убрать из брюшной полости излившуюся кровь, которая уже смешалась с содержимым кишечника, обнаружился ещё и разрыв кишки. Вернуть это в сосудистое русло не представляется возможным, значит, надо рассасывать, на что ушло чувствительно больше времени.
Затем я всё же вернулся к женщине с травмированной ногой и, к своему удивлению, увидел, что она явно «загружается» ‒ перестаёт осознавать происходящее, и это явно не действие выданного ей Костей наркозного эликсира. На поверку оказалось наличие повреждения мозга с нарастающей внутричерепной гематомой, а это уже очень плохо.
Но как я не увидел это сразу? Внешних повреждений на голове нет, так что и не подумаешь, что тут может быть что-то серьёзное. Теперь начинается самая тонкая и ювелирная работа ‒ остановка внутричерепного кровотечения, рассасывание гематомы и удаление отёка мозгового вещества, всё это мне вполне по силам, но требует максимальной сосредоточенности.
Я мысленно оградил себя от окружающего и полностью сосредоточился на том, что я делаю. Максимально осторожно начал выполнять этап за этапом и, когда я уже заканчивал, женщина открыла глаза.
— Господин целитель, а где моя Оленька? — спросила женщина, встрепенувшись, и тут же попыталась встать.
— Лежите, не шевелитесь! — мягко, но требовательно сказал я. — Найдём мы сейчас вашу Оленьку, все пассажиры автобуса здесь. Сколько ей лет и как она выглядит?
— Недавно восемь исполнилось, — начала моя пациентка, напрягая память, что пока что давалось ей с трудом. — Голубые джинсы, белая кофточка и розовая осенняя куртка.
— Секунду, — сказал я, не давая женщине встать, что она постоянно порывалась сделать.
Неподалёку я увидел, что подходящей по описанию девочкой занимается сам Анатолий Фёдорович. С одной стороны, это значит, что она одна из самых тяжёлых пациентов, но, раз ею занимается Герасимов, значит, всё будет хорошо.
— Она здесь, рядом, — сказал я пациентке. — Ей занимаются, всё будет хорошо. А вы, пожалуйста, лежите и не вставайте, это крайне важно сейчас, понимаете меня?
— Да-да, спасибо, я не буду вставать, — закивала женщина, а на глаза навернулись слёзы радости. — Главное, что Оленька здесь и она жива. Спасибо, господин целитель!
Убедившись, что женщина немного успокоилась и не собирается срываться с места, я перешёл к следующему пациенту.
Травмы у всех были очень тяжёлые. Судя по всему, автобус разнесло практически в труху. Переходя от пациента к пациенту, залечивая раны, сращивая переломы, я видел внутренним взором, как светится и пульсирует шестой круг маны вокруг моего сердца, изо всех сил старается обеспечить меня достаточным количеством магической энергии, но запас всё равно не безграничен и в один прекрасный момент я понял, что надо немного прерваться, но сначала я закончу с переломами рёбер, который сопровождается повреждением лёгкого, а потом отойду в сторону и помедитирую.
— Ваня, Ваня! — услышал я голос моего наставника, словно сквозь вату. — Иди, медитируй, я здесь закончу.
— Клапанный пневмоторакс, — пробормотал я не своим, хрипловатым голосом.
— Думаешь, я не вижу, что ли? — спросил Герасимов, отстраняя меня рукой от пациента. — Иди уже, сам разберусь!
Я нехотя сделал шаг назад и огляделся, куда можно присесть. Ближе всего оказался подоконник, на который я и присел, облокотившись спиной на откос. Через мгновенье ушёл в глубокую восстановительную медитацию.
Почти до предела истощившиеся круги маны начали восполняться, светясь и пульсируя. Шестой круг становился плотнее и ярче, постепенно приближаясь к необходимому для дальнейшего развития совершенству. Мои ежедневные медитации и тренировки существенно помогали в этом процессе, об этом я никогда не забывал.
Глава 3
Единственный отрицательный момент глубокой восстанавливающей медитации в том, что ты полностью отключаешься от окружающего мира, словно уходишь в глубокий сон или транс. Во время боя это, например, совершенно недопустимо, сейчас же я вполне мог себе позволить.
Зато у такого способа восстановления есть огромный плюс: восполнить запас энергии получается гораздо быстрее и эффективнее, чем если медитировать на ходу, восстанавливаясь лишь частично.
Ещё один плюс в том, что я могу наблюдать во время такой медитации за наполнением маной моих кругов, как они пульсируют, сияют ярче. Когда я увидел, что запаса теперь вполне достаточно, вышел из медитации, открыл глаза, вновь погрузившись в шум и суету приёмного отделения, словно вышел из звукоизолирующей комнаты на перрон вокзала.
Самых тяжёлых пациентов мы общими усилиями уже спасли, но работа на этом не заканчивалась. Я и мои коллеги продолжали переходить от пациента к пациенту: заживляли раны, сращивали переломы, рассасывали гематомы. В обязательном порядке нужно проверить у каждого пациента абсолютно всё, так как не все повреждения сразу бросаются в глаза, и можно что-то упустить.
В этот момент я остро почувствовал, как мне не хватало рядом Евгении. Раньше, когда в приёмном отделении случался такой аврал, я, продолжая лечить пациентов, мог увидеть её неподалёку, склонившейся с пробиркой эликсира над кем-нибудь из пострадавших, и мне становилось теплее и спокойнее на душе, придавало сил. Сейчас я воодушевился, вспоминая о ней.
Но у Евгении теперь совершенно другие заботы и задачи. Теперь она работает по своему непосредственному предназначению — целиком и полностью посвящает себя алхимической лаборатории, работе с уже существующими технологиями, совершенствованию техник синтеза, а также изобретению новых веществ и разработке их производства.
Работая с очередным пациентом, я поднял голову и встретился взглядом с Герасимовым, который стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и с довольным видом наблюдал за моими действиями. В его взгляде я увидел одобрение и гордость за ученика, который не забыл о своём призвании даже под гнётом других забот.
Я улыбнулся ему. Уголки его губ дрогнули в ответ. Мой наставник тут же приступил к лечению следующего пациента, отвернувшись в сторону.
Окончательная ревизия пациентов и долечивание найденных проблем заняли ещё около получаса. В приёмном отделении сейчас находились практически все пассажиры битком набитого автобуса.
Вот так в жизни иногда получается: повышенной активности Аномалии пока нет, а у нас — полная нагрузка, даже немного с перебором. Всё-таки удачно я здесь сегодня оказался: для меня сейчас вовсе не лишняя практика, и своим коллегам существенно помог, отчего, опять же, самому приятно.
Немного смутил тот факт, что в помощи раненым не принимали участия люди из московской комиссии, ведь все они являются целителями, ну или как минимум половина. Хотя я периодически видел кого-нибудь из них — они выходили в коридор приёмного отделения и со стороны наблюдали за нашими действиями, оценивая умения, использование оборудования и навыки лечения. Вот только вмешиваться не собирались.
Я снова присел на подоконник и прислонился спиной к откосу. Тело налилось приятной усталостью. В этот раз запас магической энергии был исчерпан лишь наполовину. Но для себя было приятно осознавать, что мой титул не отменяет того факта, что я прежде всего целитель. И сегодня оказался в нужное время и в нужном месте.
— Спасибо, Вань, — сказал, подойдя ко мне, Анатолий Фёдорович. — Теоретически мог бы идти по своим делам, а ты остался помогать. Это многого стоит.
— Не забывайте, что я у вас здесь пока что числюсь на полставки, — сказал я с улыбкой.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Герасимов. — Все прекрасно понимают, что эти твои полставки — чистая формальность. И выставленный тебе график никто проверять не собирается, — он немного помолчал, затем добавил: — У тебя всё лучше получается, как я посмотрю.
— Просто у меня очень хороший учитель, — сказал я совершенно искренне.
Герасимов покосился на меня с хитрой полуулыбкой, но ничего не ответил. По выражению его лица было видно, что комплимент ему понравился.
Я подошёл к раковине, помыл руки и умылся, смывая подсохшие пятна крови. Затем раскатал рукава обратно, застегнул рубашку и надел висевшие на ручке окна пиджак и галстук.
— Всё, пора? — спросил Анатолий Фёдорович. — Труба зовёт?
— Целый духовой оркестр, — усмехнулся я. — Так что извините, я убегу.
Я подошёл к машине и увидел, что Андрей задремал. Тихонько постучал в окно. Парень встрепенулся и, увидев меня, тут же завёл машину.
— Едем домой, — сказал я, садясь в машину и закрывая за собой дверь.
***
К обеду я уже опоздал, но это не беда, повар быстро сориентируется, чем меня накормить. Кажется, у меня даже есть идея. Закажу ему сейчас стейк из мяса Лешего, он замечательно восстановит мои силы, в этом я уже неоднократно убеждался.
В особняке, в холле третьего этажа, за чайным столиком меня уже ожидали мои помощники. Я уже настолько к ним привык, что перестал мысленно вздрагивать при их появлении. Посему вздрагивал? Да потому что они обычно несли какие-нибудь тревожные новости. Лица помощников были спокойны, значит, никаких гадостей пока не произошло.
— Чем обязан, господа? — бодро спросил я. — Мне же не стоит думать, что вы здесь только потому, что у вас дома чай закончился?
— А мы, собственно, к вам, Иван Владимирович, — сказал Михаил Анатольевич, поднимаясь навстречу. Вслед за ним резво поднялся и Валерий Павлович.
— Догадываюсь, — улыбнулся я. — Проходите.
Я открыл дверь приёмной, кивнул секретарше, и мы прошли в кабинет.
— Рассказывайте, — сказал я и кивнул я помощникам на места за столом совещаний.
— Приехали теперь уже все компоненты для строительства ещё одной шахтной базы и амбулатории, — сказал Михаил Анатольевич, раскладывая на столе документы и чертежи. — Так что можем всё это транспортировать на место и начинать строительство.
Я пододвинул к себе несколько листов, на которых было изображено новое здание в готовом виде целиком и в срезах. Амбулатория на рисунках выглядела двухэтажным квадратным зданием, слегка напоминающим зиккурат, так как второй этаж был меньше. Зато можно было выйти на крышу первого этажа ‒ на просторную террасу с видом на окрестности. На углах возвышались пулемётные турели и в конструкцию уже была внесена десятиметровая штанга для установки отпугивающего монстров артефакта.
Насколько я понимаю, на втором этаже располагались комнаты отдыха, кухня и подсобные помещения. Весь первый этаж занимало довольно ёмкое приёмное отделение, где выделялись зоны интенсивной терапии, реанимации, предварительного осмотра и манипуляционные. Наличие в небольшом зале ожидания автоматов с кофе, водой и десертами, меня приятно удивило. А что, это дело, бойцы могут немного подкрепиться уже здесь.
В целом всё было неплохо спланировано. Работающие в интересах рода архитекторы уже неплохо набили руку, планируя ремонт и строительство в городском госпитале.
— Значит, завтра с утра выдвигаемся почти полным составом, идём в Аномалию, — сказал я, возвращая документы Михаилу Анатольевичу.
— Тогда надо бы уточнить по поводу техники, — мой помощник кивнул на списки.
— Одну из платформ с манипулятором поставим на строительство амбулатории, — сказал я, поставив галочку в списке. — Туда же взвод бойцов на всякий случай для охраны. Остальные все идут дальше, в кратер. А пока будет строиться новая база, заодно произведём дополнительную зачистку.
