Я впервые в жизни рада, что человек рядом сохраняет спокойствие, когда мне впору орать от заволакивающих голову мыслей. Не склонна драматизировать, но и не каждый день падаешь с высоты пары метров в центре огромной пещеры еще и в полной, пугающей темноте.
Н-да, Мирра Бирн, это приключение запомнится тебе на всю оставшуюся жизнь.
— У тебя еще колени в крови и локти, — продолжает сухо говорить. — Голова не кружится?
— Кружится.
Но не от падения или удара. От тебя, психопат…Когда психически неуравновешена из нас двоих сейчас лишь я.
Тема светит своим фонарем мне в лицо, я морщусь. Тушь потекла, румяна поехали. Видок мерзкий, в глазах застыл испуг.
Его лицо близко к моему, и вновь я не вижу в этом никаких намеков. То и дело опускаю взгляд на его губы. Жданов если и замечает, то отмалчивается.
От его тела исходит жар, а меня, наоборот, начинает знобить. Пиджак Артема приземлился куда-то, и я осталась сидеть в одной тонкой футболке. Ну и перенесенный стресс выбивается из тела дрожью. Зуб на зуб не попадает, и просыпается желание прижаться к парню клетка к клетке. Превозмогая адову боль, прильнуть, чтобы напитаться его теплом, и… уверенностью.
— Тем? — жалобно прошу.
Точно буду жалеть об этом.
— Можно я тебя обниму? Пожалуйста. На минутку.
Жданов затихает. Его губы приоткрываются. Вот-вот он должен мне ответить, но ни звука не вырывается из его рта. Чуть хмурится, когда взгляд словно остекленел.
А потом горячая ладонь ложится на мою здоровую ногу. Он ведет ею от разбитого колена вверх до линии шорт. На коже остаются невидимые следы, воздуха перестает хватать.
Его рука перекидывается на талию, и Артем нетерпеливо и жадно ее сжимает.
Господи, мы лежим среди старых камней в темноте и вместо того, чтобы звать на помощь… трогаем друг друга. Мои руки сошлись за шеей Артема. Я притягиваю его к себе и ощущаю, как холод, обступивший меня, сменяется пылом.
Перед глазами тот самый одержимый мной псих, и в этот роковой момент внутри происходит надлом, страх перерастает во что-то другое, более вязкое, обжигающее, крутящееся в животе юлой.
Я готова послать все к черту, потому что хочу целоваться.
Я хочу, чтобы сейчас Артем крепко прижал меня к себе и растворил все сомнения. С ним мне больше ничего не угрожает.
— Если ты не прекратишь, то для меня это будет зеленым светом, Мир.
Мягко накручиваю пряди его волос на свои пальцы и прочерчиваю ногтями по голове. Носом касаюсь шершавой от легкой щетины щеки. Туалетная вода Жданова заглушает все другие ароматы.
Тьма меняет сознание. Пробуждает не те желания.
Он медленно наклоняется и преодолевает сантиметры между нашими губами невозможно долго. Снова время тянется и становится наказанием.
Как только наши губы соединяются, мир вокруг взрывается на миллиарды песчинок. Его язык проникает в рот и касается моего, с безумием прорываясь глубже. Я хватаюсь за плечи парня сильней. Не потому, что боюсь упасть или не удержаться — Тема подхватит — а потому, что хочу чувствовать его всего так близко, как только возможно. Благодарно мычу на его действия.
Тьма и меня делает безумной.
Телефон Жданова падает. Слабый свет фонаря теперь освещает золотисто-серый камень, покрытый чем-то полупрозрачным и древним. Соль.
Мы погрузились друг в друга. Грубоватые ласки расходятся по всему телу. Мы отрываемся от губ только, чтобы сделать вдох. Целуемся как в ту ночь, сошедшие с ума, не имеющие ни прошлого, ни будущего. Одни в этом мире.
— Эй! Мирра Бирн? Артемий Жданов? — Из стороны, где скрылась наша группа, доносится громкий голос. За ним шорохи, хор других голосов и всеобщее переживание, наполняющее воздух треском.
Включается свет. Одна за другой зажигаются лампы, и электрический гул разрывает образовавшуюся между мной и Артемом связь.
Опускаю взгляд и слегка отталкиваю от себя парня. Жданов натягивает на лицо привычную маску и поднимается надо мной в полный рост.
— Мы здесь! — Отвечает, возвращая самообладание. — Мирра поскользнулась и упала. Нам нужна помощь, чтобы выбраться.
Начавшаяся суматоха отдаляет меня от Артема. Сначала спускают что-то вроде веревочной лестницы, по которой к нам добирается вызванный врач. Неизвестно, разрешено ли мне шевелиться.
Все обходится сильным ушибом, и с помощью бригады скорой помощи спустя час я поднимаюсь сначала на мост, с которого и улетела, а потом нас всех доставляют на поверхность.
Экскурсия на этом завершается, пещера закрывается для посещения.
Встретившись с братом у входа, выслушиваю кучу нотаций. Своим падением я изрядно потрепала нервы всем. Никто же не знал, где и что со мной, пока не нашла.
Руслан помогает сесть в машину и лично пристегивает ремнями безопасности.
— Надеюсь, это не проделки новенького? — Говорит между делом и почему-то смотрит на Лиду. И ей досталось… Погуляла без своего Греха, Колибри? Лидия хмыкает и демонстративно отворачивается к окну.
Среди оставшихся студентов у входа в пещеру, ловлю взгляд Жданова. Он убрал руки в карманы и расставил ноги на ширину плеч, голову чуть запрокинул. Смотрит грозно, давяще.
Губы начинают полыхать, вспоминая наше безумие. Как далеко мы могли зайти?... Как много я могла позволить?
— Не думаю, — неуверенно отвечаю, опустив глаза на свои руки. Они в множественных мелких царапинах.
— А я бы не был так уверен.
Рус обходит машину и садится на место водителя.
— Артем не подверг бы меня таким опасностям. Да и сам он рисковал, прыгая ко мне. Мы оба могли погибнуть.
— Псих, — Рус грубо меня обрывает. — Увижу его снова рядом с тобой, — воцаряется звенящая тишина, которую мы с Лидией не смеем нарушать даже своим раздраженным дыханием, — ты уйдешь из Академии. Это я тебе гарантирую, Мирра.
И в моей голове поселилась еще одна гнетущая мысль — сбежать.
Глава 18. Мирра
Утро следующего дня выдается дождливым. И душным. Я просыпаюсь до будильника из-за шума за окном и дикой влажности в комнате. Тонкое одеяло неприятно липнет, как вторая кожа.
Первым делом спешу к балкону, откуда и слышала небольшой шум, и обнаруживаю привычную ветку мирры. Цветочки сверкают в каплях дождя и источают приторно-сладкий аромат. Записки не нахожу. Это удивляет меня больше, чем очередное незаметное проникновение на нашу территорию. Даже… задевает.
Рассказать бы охране о том, что они плохо справляются, но… Как же моя мирра?
И ставлю ни в чем не повинный цветок в вазу с водой.
Переодевшись в форму, неторопливо спускаюсь к завтраку. Наш семейный врач после показанных снимков запретил перегружать ногу. Поэтому пробежки пока откладываются.
За столом уже ведут беседу Руслан с Лидией. Колибри — прозвище девушки, и оно подходит ей на сто процентов — улыбается мне.
У меня же при виде Лиды в голове укореняется мысль, не дававшая вчера уснуть.
— Встретимся сегодня? В библиотеке? — Спрашиваю шепотом, пока брат отвечает на звонок. Он же теперь ответственный за все дела фамилии Бирн. Важным стал, незаменимым…
Если Жданов был прав, говоря, что Руслану уже не до учебы в Академии и ее внутренних распорядков? И эта мысль застревает в голове, как кость в горле. После того, как отца посадили, Рус изменился. Раньше для всех он был неуправляемый и темный Грех, сейчас это Руслан Бирн — опора и глава нашей фамилии и рода.
Брат оценивающе окидывает меня взглядом, останавливаясь на ноге с эластичным бинтом, и кивает, молча приветствуя.
— Что-то случилось? Это из-за психа? — На громкий тон Лидии оборачивается Рус.
Ну что за девчонка?!
Прикладываю указательный палец к губам и тоже довольно громко цыкаю.
— Пожалуйста. Только между нами, — опускаю глаза в пол.
Раньше я ни к кому и никогда не приходила за помощью. Если только к Русу, но это другое.
Королева Академии не попадает в неприятности, она — образец порядка и правил. Как учили, требовали.
И вот я с мольбой в голосе прошу Колибри о встрече, где мне нужна будет ее поддержка,и… та самая помощь. В прошлом году Лидия первоклассно справилась с одним делом и раскрыла большую тайну. Вот поэтому великий и ужасный Грех в нее и влюбился, в эти полтора метра упорства и поиска приключений.
— Я могила, — проводит большим и указательным пальцами по губам, закрывая их«на молнию», и «проворачивает» невидимый ключик, который «выбрасывает» в сторону.
Смущенно улыбаюсь, чувствуя слабость во всем теле. Мне же придется рассказать Лидии обо всем.
* * *
Академия встречает меня незнакомой тишиной.
Переступив порог парадных дверей, все студенты в холле замолкают. Их взгляды устремились на меня подобно стрелам с ядовитыми наконечниками — без всяких сомнений, до моего прихода они активно обсуждали события, произошедшие накануне.
Самое обидное, что им плевать на мое падение с высоты и риск разбиться насмерть. Местные мажоры слишком эгоистичны, высокомерны и безжалостны.
Неужели я сама могла быть такой? Ведь со многими я дружила и неплохо ладила. Оценивала других одним взглядом.
— Давай уже признаемся, что ты специально устроила то шоу? — Путь преграждает взбунтовавшаяся Вика. — Я думала, ты умнее.
Подведенные глаза осматривают меня снизу доверху с раздражением и брезгливостью.
За ней в ряд выстроились девчонки из моей команды по черлидингу. Они перекидывают взгляды с Виктории на меня. Выбрать сторону им сложно. Ведь я остаюсь носить фамилию Бирн, которая связана с этим местом так же прочно, как стены старинной усадьбы с землей под нашими ногами, а Вика умеет хорошо присесть на уши.
Мое падение с Олимпаполучилось настолько явным и заметным для всех окружающих, что остается лишь признать этот факт, а вот как именно взобраться обратно на ту же высоту — мне только предстоит выяснить.
— Я думала, умнее ты, Вика, — ехидно улыбаюсь. — Если бы мне нужно было обратить внимание парня, я бы точно не опустилась до того, чтобы рисковать жизнью. А если ты думаешь обратное, что ж, пещера открывается через час. Мне не составит труда договориться о второй выездной экскурсии, денег хватит оплатить проход для всех групп. Удачи повторить мой подвиг. Но все же советую перед обвинением включить мозг, если ты, конечно, знаешь, где выключатель. Хорошего дня, девочки!
Все расступились передо мной, и теперь важно не споткнуться и не упасть лицом в пыльный ковер. Я еле стою на ногах, да и в руках непроходящий тремор.
— Лично я не думаю, что ты специально это сделала, — одна из девчонок моей группы догоняет и берет под локоть. Я все еще капитан команды, так-то…
— Кто в своем уме прыгнет туда? — Вторит ей другая.
Смущенно улыбаюсь.
Надеюсь, все возвращается на круги своя.
Жизнь Академии так же циклична, как и все в этом мире. Сначала обсуждали меня и мою связь с Ждановым, но, заскучав, избалованные студенты найдут другой повод для сплетен. Поскорее бы… Хоть подбрасывай им идею.
— Ты и так с ним мутишь! — Я закатываю глаза. А когда открываю, интуитивно смотрю влево, где расположился Жданов с группой парней своего потока. — Это же всем понятно.
Устало вздыхаю, но… не опровергаю. Связь с Ждановым определенно есть.
— Все девчонки просто тебе завидуют, Мир. Отшивать всех поголовно, чтобы согласиться быть с таким топовым парнем. Это… мудро.
Девчонки болтают без умолку, пока наши взгляды с Артемом продолжают переплетаться и связываться крепкими узлами.
Сегодня он в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами и темно-синих форменных брюках. Без галстука. Это выделяет его среди других парней, у которых поголовно под шеей крепко или расслаблено, но завязан обязательный атрибут формы Академии — галстук.
Чуть опустив взгляд, смотрю на его широкие плечи, что сжимала вчера.
В животе странное покалывание, стоит воспоминаниям засыпать меня. Поняла бы, если снова мы оказались в темноте, но, несмотря на хмурое небо, стоит день. А внутренние ощущения походят на те, что испытывала рядом с ним.
Определенно, что-то изменилось… Всему виной его настырность или голодные поцелуи — не знаю. Но злость на Жданова по капле улетучивается. Остается обескураженность от его методов и любопытство — что он за человек? От него мурашки, взволнованность, и… интерес. Чтоб его!
На первых двух парах сижу и ерзаю в нетерпении. Я утвердилась в своем желании, о котором и собираюсь поговорить с Лидией. Она ждет меня в библиотеке, как закончится пара. Поэтому едва профессор заканчивает лекцию, сгребаю тетрадь с ручками в рюкзак и выбегаю из зала первой. Снова впервые.
Библиотека находится в правом крыле усадьбы. Это одна из старинных ее частей, где даже пахнет по-особенному. Пыльными книгами, сладкими старомодными духами и сырой землей.
Окна библиотеки выходят на наш лес, и после дождя запах листвы и земли проникает в святая святых.
Проходя внутрь, подошва моих кроссовок издает скрип. Он единственный нарушает царствующую здесь тишину.
Поправляю висящий на плече рюкзак и жалею, что не подделка кофты под пиджак. В библиотеке прохладно. Я вообще никогда не любила это место, в отличие от Лидии.
Она сидит за дальними стеллажами. Перед ней раскрытые учебники, и Колибри, шевеля губами, что-то записывает в тетрадь. Ругается, откидывая ручку и, увидев меня, зовет присесть.
Набираюсь храбрости. То, о чем я хочу попросить Лиду, продолжает казаться мне невозможным.
— За тобой не следили? — Вдруг спрашивает, заглядывая за спину. Там одни стеллажи и старые книги.
— Нет, — неуверенно отвечаю.
— Я выбрала самый неприметный стол. Но отсюда видно, кто входит в библиотеку. Рассказывай.
Складывает руки перед собой. В ее глазах нет того любопытства, с которым на меня смотрит чуть ли не каждый студент после появления в наших стенах Жданова. Да и Лидия всегда отличалась от нас, ищущих подвох и неискренность в своем окружении.
Колибри можно доверять.
