— Как скажешь, — ведет плечом и ускоряет шаг.
В библиотеку мы входим порознь.
С сегодняшнего дня в учебный план студентов моего курса вводится новая дисциплина. Мы узнали об этом сегодня рано утром. «Сценарное мастерство». Преподает его Графский Владимир. Отчество не указано.
Занимаю первую парту, достаю из рюкзака принадлежности и наблюдаю за остальными. Все тоже немного в смятении. Еще ни разу за все время существования Академии, а это более ста лет, не вводили новые курсы после начала учебного года.
— Рад приветствовать вас, уважаемые студенты Академии Рейвенс. Вы наверняка уже прочитали название курса и мое имя на стенде, но я повторюсь. Этот год мы с вами проведем за изучением сценарного мастерства. Ко мне можете обращаться просто Владимир, — его лучезарная улыбка обращена к каждому сидящему здесь.
Этот Графский довольно молод. На вид и тридцати не дашь. Высокий, подтянутый. Я бы сказала, даже больше жилистый, чем мускулистый.
И это первый преподаватель на моей памяти, пришедший на лекцию… в джинсах и клетчатой рубашке. Точно пять минут назад слез с вороново коня. Только сапоги поменял на кроссовки из новой коллекции. Препод явно не бедствует.
Через резко распахнутую дверь входят несколько студентов последнего курса. Их не больше десяти человек. В первых рядах Камаев, затем пара ребят из свиты Греха — моего брата. Девчонки из сборной по черлидингу. Я аккуратно машу им рукой. Замыкающий — Артемий Жданов.
Адреналин накачивает собой кровь, в висках пульсация. Места проколов от ветки мирры вновь заныли. Шипы вонзились в кожу довольно глубоко.
Без спроса, Жданов присаживается рядом, выставляя ноги вперед. Вообще делает вид, что мы не знакомы. Ни улыбки, ни подмигивания. Ни-че-го.
Это успокаивает, но и волнует. Вчера он пробрался ко мне, наблюдал, напугал до чертиков, а сегодня вдруг имя мое забыл?
А если все же в комнату ко мне пробрался кто-то другой?... Господи, еще немного, и у меня начнется настоящая паранойя.
— Раз наконец-то все в сборе, — Графский подсчитывает присутствующих «по головам» и пробегается глазами по листу со списком. — Начнем лекцию?
— В следующий раз переодевайся в ванной комнате. Кто знает, что скрывается за окном, — Жданов говорит тихо, направляя свое внимание на раскрытую тетрадь, выводя там какие-то термины, о которых только что сказал Графский.
Значит, это был он…
Тусклый свет, льющийся из верхних окон, падает только на Артема. Я вижу летающие пылинки, оседающие на его плечах и волнистых каштановых волосах. А потом встречаюсь с помутневшим взглядом его глаз.
— Не смей за мной следить, — цежу.
— Мирру, кстати, было очень сложно достать, — уголок его губ на долю секунды улетает вверх. — Оказывается, не так просто ее завести. И ты же не укололась? Ветки мирры довольно опасные. Там шипы.
Я не знаю, что предпринять, чтобы этот парень меня услышал. Он будто не понимает мою речь и не знает законов.
— Платье на приветственную вечеринку я тебе пришлю. Не отказывайся.
Наклоняюсь к Жданову, чтобы прошептать как можно зло, но Артем в этот момент поворачивается. Наши лица оказываются близко. Бессознательно опускаю взгляд на его полные губы с характерным изгибом. Его щеки гладко выбриты, от кожи вкусно пахнет гелем после бритья.
Воспоминания возвращают в ту ночь.
— Я приеду за тобой сам.
— Второй раз к тебе в машину я не сяду.
— Начало в восемь. И да, я передумал. Раздевайся теперь только в комнате, никак не в ванной.
— Больной, — говорю чуть громче, чем следовало.
Наша парта притягивает лишнее внимание. Я даже взглянула на Камаева, вдруг он ждет какого-то от меня сигнала о помощи. Илья сидит в телефоне…
— Больной… А тебе только такой и нужен, Мирра. Разве я не прав?
Посоревноваться, кто упрямее.
Давай поиграем, Артемий Жданов.
Глава 5. Мирра
Как только заканчивается лекция, Жданов исчезает из зала по щелчку пальцев. Вот бы он вообще мне привиделся. Но это лишь мечты. Присутствие Артема в моей жизни и жизни Академии ощутимее с каждой минутой.
Вот он новый студент, вот уже выяснил адрес моего дома и где именно расположена моя комната, вот он организует вечеринку.
Все похоже… спектакль!
— Читай, — Вика протягивает мне свой телефон, поднеся его почти вплотную к глазам.
Мы быстро выходим из основного корпуса в физкультурный центр.
Строчки плывут, ухватиться за смысл сложно, но я все-таки понимаю, о чем речь в объявлении. Пальцы самопроизвольно впиваются в лямку рюкзака, и меня накрывают волны жара. Я в гневе.
— «Через неделю, десятого числа, состоится студенческий совет, где будет избран путем голосования новый лидер. Он будет отвечать за организацию всех мероприятий как внутри, так и за пределами Академии, контролировать распорядок и обязанности студенческих групп, выступать гарантом интересов перед преподавателями»,— Вика зачитывает то, что я бегло просмотрела.
— У него ничего не выйдет, — бурчу под нос, чувствуя, как по сердцу расходятся громкие удары, мешающие ровному дыханию.
— Царство Руслана Бирна под угрозой, — на ее лице ехидная улыбка, от которой я злюсь еще больше. — Нет, я не против твоего брата, но новенький решительно настроен забрать власть в свои руки. А что? Рано или поздно это должно было случиться. Зная, к тому же, где сейчас ваш отец.
Раньше все девчонки без исключения пресмыкались передо мной. Фамилия Бирнов в этих стенах была чем-то вроде тотема. Но отца посадили, и на нас с братом посыпались проблемы одна за другой. И главное — у нас пытаются отобрать Академию и скинуть с правящей верхушки.
— Голосование, Вика. Все решит голосование. Если мой брат, конечно, не преподаст урок Жданову до назначенного дня, — бросив полный презрения взгляд, иду переодеваться на физкультуру.
В Ададемиидрузей нет. Это стоит знать каждому, кто переступает порог элитного заведения. Ададемияне прощает ошибок, и… не любит новеньких. Не любила, то есть. Но ситуация с красавчиком Ждановым многое изменило за один день.
Переодеваюсь за занятие я в одиночестве
Кто бы мог подумать, что Бирны окажутся одни против всех?
Интересно, как дела у Руслана? У него хотя бы есть Лидия и свита. В первой я уверена, а вот относительно ребят есть некое волнение. Не исключая, что, почувствовав власть в руках другого, парни отвернутся от брата.
А я… абсолютно одна. Вика мило болтает с девчонками из группы. Те частенько скашивают на меня свои оценивающие взгляды. Это настораживает.
— Не знаю, как вы, но я точно буду голосовать за Артема. Вы в курсе, что он обещал закрытые вечеринки с приглашенным диджеем из Майами? DJ Мот. Слышали?
— Последний год он возглавляет топ чартов. Звезда!
Нервно подрагиваю ногой.
— У Жданова еще есть какие-то связи с ректором. Артем обмолвился, что будут пересматривать весь учебный план. Просил, правда, не распространяться и все такое. Сами понимаете.
Их хихиканье слышится мне назойливым зуденьем.
— Мирра, а ты за кого будешь голосовать? — вопрос прозвучал с вызовом. Моего ответа не требуется, девчонки… издеваются.
Это еще больше накручивает меня, и ни одной хорошей мысли не остается в голове.
Я не знаю, какую конкретно цель преследует Жданов, но мы в самом начале его плана.
Хотя… загнать меня в угол, снять с моего пьедестала королевы Академии, чтобы протянуть руку помощи? Вполне типично для мажора. Артем себе на уме, закрытый и странный, но он все же мажор с манией величие до небес. Особенно, когда я жестко его отшила. В ту ночь!
Но да, сниматься с заслуженного звания «королевы» унизительно. Жданов точно знает, на что давить и как мстить.
Изучал меня и мою жизнь, Тема?
Я широко улыбаюсь, повторяя про себя, что они еще заплатят за все. На каждую девчонку, отвернувшуюся от меня, смотрю долго и в упор.
— Место короля еще надо заслужить. Если вы думаете, что речь только в голосовании, то глубоко ошибаетесь. Поумнейте наконец, вы же студентки лучшей Академии страны, — подмигиваю Вике и ухожу с пары.
К черту эту физкультуру.
Домой приезжаю заведенной до предела.
Единственная радость, что никто не позвонит моему отцу и не скажет, что его дочь прогуляла занятие. У Эдгара Бирна был пунктик на этот счет, точно я злостная нарушительница, прогульщица и вообще не достойна носить знаменитую фамилию.
Кто бы говорил, да папуля?
Захожу в комнату, надеваю наушники и до вечера слушаю любимую группу. Выхожу только на ужин.
— Ваш брат просил передать, что сегодня он с Леди Лидией ужинает в ресторане. Руслан не мог до вас дозвониться, — Барнард, наш бессменный дворецкий, сообщает и подает мне запеченную картошку с мясом.
Кажется, брата совсем не волнует, что творится в его Академии. У него свидание! У него любовь!
Так-то я рада, что вот бы тряхнуть его за плечи и крикнуть: «Очнись! Мы тонем!»
— И вот еще просили передать лично в руки, — на стол опускается большая и увесистая коробка.
Дыхание замирает, в животе собирается пустота, вызванная волнением.
Выглядит… как подарок.
— Открыть? — Бернард спрашивает с нескрываемым любопытством.
Пока здесь жил наш отец, я не могла принимать подарки от поклонников. Даже букеты. Это делало меня легкомысленной? Легкодоступной? Глупой девкой? Не мои слова — отца.
— Принесли полчаса назад. Я не стал поднимать к вам в комнату, вы все равно бы спустились к ужину. А коробка тяжелая.
Берни лет шестьдесят. Или больше. Он служит он сколько я себя помню и еще два поколения до меня. Может, он даже видел динозавров.
— Понимаю. Молодец, что не стал подниматься с такой тяжестью на второй этаж, — улыбаюсь, а внутри столько тревоги, что съеденный ужин готов показаться на тарелке вновь.
Холодными от волнения пальцами открываю крышку и замираю.
Бернард впервые на моей памяти присвистывает. Там большое количество ягод в шоколаде. Клубника, малина, голубика. Шоколад, уверена, вкуснющий, и целая коробка обошлась в приличную сумму. Стоит представить, и я вмиг закашливаюсь от изумления.
Сбоку вставлена открытка. Зыркнув на Бернарда, открываю у себя на коленях.
«Твои губы вкуса ягод в шоколаде».
— Черт! — ругаюсь и сминаю толстый картон.
Он все помнит и будет напоминать мне…
Другой рукой бью себя по лбу. Это надо было так вляпаться?
Не задумываясь, стягиваю одну ягоду и отправляю в рот. На языке растворяется райский вкус. Стоило прожевать, рядом от входящего звонка вибрирует телефон.
Абонент не знаком мне, лишь набор красивых цифр. Не просто красивых, а одинаковых. Одни единички, и я уже знаю, кому они принадлежат.
Провожу пальцем по бегунку, но не говорю ни слова.
— Вкусно?
Чуть было не давлюсь второй клубникой и бросаю взгляд на окно напротив. Там темно, и я ничего не вижу. А вот мой собеседник — да. Знать, когда именно я открою коробку и съем хоть ягоду, нельзя. Можно увидеть.
— Это швейцарский шоколад. А десерт сделал знакомый шоколатье. Коробку доставили мне домой час назад на частном самолете.
— Мне следует сдать ягоды на экспертизу? Вдруг там яд? Потом забальзамируешь мое тело и будешь любоваться.
«Только так я стану твоей»,— эту часть моей пламенной речи опускаю.
— Нет. Ягоды выращены в экологически чистом районе. Без химии. А какао-бобы для приготовления шоколада самые лучшие. Ты можешь есть,не опасаясь.
— Жаль, я не люблю ни клубнику, ни шоколад, Артем, — и сбрасываю звонок. Коробку оставляю на столе, кинув туда скомканную открытку и салфетку, которой промакнула губы. Клубника была сочной и очень вкусной. Отправляясь к себе в комнату, чувствую жжение между лопаток как в день пробежки. Напротив лестницы большое окно.
Засыпаю с тяжелым сердцем. А сквозь сон чувствую чей-то настырный взгляд в области груди.Там горит и чешется.
В комнате я не одна. Открыв глаза, вижу сидящую в кресле фигуру.
Глава 6. Мирра
