— Вы опять за свое?! — рявкнул он мне в лицо, гневно раздувая ноздри. — Вам нельзя исцелять людей без лицензии!
— А разве я кого-то исцеляю? — сделала я невинные глаза. — Я всего лишь продаю варенье.
Лицо целителя пошло красными пятнами.
— Волшебное?!
— Это маркетинг. Не заморачивайтесь.
Теренс таких слов не знал, но явно подумал о чем-то нехорошем.
— Я это просто так не оставлю! — прошипел он.
— Напишите донос королю? — поинтересовалась я.
Целитель вылетел из лавки, не прощаясь, а я почувствовала сладкое чувство удовлетворения от того, что мне удалось уделать этого напыщенного индюка с его раздутым самомнением.
Посчитав выручку, поняла, что я только что приблизилась к своей цели. Часть ушла Леону за аренду стойки, часть — Марни за помощь, без нее бы ничего не получилось. Основных средств теперь должно было хватить не только на жизнь в поместье, но и на первый гонорар Дэмиану.
6
После чудо-варенья горожане сменили гнев на милость. Те, кто из-за безразличия Оливии лишились работы и вынуждены были думать, как теперь кормить семьи, больше не смотрели на меня волком. Меня это радовало, хотя в городе я теперь появлялась нечасто, мы готовились встречать Дэмиана — он должен был прибыть со дня на день, и изучали яблоню. Потому что на ней снова появились цветочки! Теперь уже не оставалось ни малейших сомнений, что с яблоней что-то не так, к счастью, в хорошем смысле. Правда, и Жюли, и Карла лишь разводили руками:
— До этого года ничего такого не было. Эта засыхала, а другие плодоносили как обычные деревья, — пожимала плечами Жюли.
— Мы ели наши садовые яблоки, но таких чудес точно не замечали, — вторила ей Карла.
В итоге мы с Лазаром проводили исследования, замеряя уровень магии рядом с яблоней и другими деревьями: утром, вечером, днем, и… ничего особенного не находили.
— Яблоня как яблоня, — хмурился маленький дракон.
Про себя я уже называла его именно так: он и впрямь был похож на драконенка, такой же ершистый, переключающийся от ребенка своего возраста на маленького взрослого за считаные секунды. Когда Лазар волновался или злился, на скулах у него проступали чешуйки, я замечала это с улыбкой. А еще у него было шесть пальцев на одной руке. Я заметила это не сразу, потому что он тщательно это прятал, натягивая рукава — очевидно, стеснялся. Я бы и не узнала, наверное, если бы он не порезался, когда подстригал кустарники в парке. Я, естественно, подскочила в момент и увидела.
— Я сам справлюсь, — скривился мальчик, когда я попыталась промыть его порез чистой водой: у нас в саду на столике всегда стоял кувшин, мы брали его, чтобы пить в процессе работы.
— Не сомневаюсь, что справишься, — спокойно ответила я. — Но я просто хотела помочь. Жюли! Принеси нам бинты, пожалуйста.
Жюли занималась цветами и, услышав меня, мигом побежала в дом. Вообще с девушками у нас сложились на редкость теплые и доверительные отношения, потому что я не ставила себя выше, не вела себя как королева, не гнушалась грязной работы и шуточек, которые Оливия считала ниже своего достоинства.
Пока я промывала порез, Лазар хмуро смотрел на меня. Кажется, его больше интересовало, заметила я или нет, чем достаточно глубокая рана. В конце концов я не выдержала и спросила:
— Что-то не так?
— Жду, когда вы скажете, что я урод.
Я повернулась и в упор посмотрела на него:
— С чего бы мне такое говорить?
— В интернате все говорили. Что я урод, что моя мать была уродиной, и… лучше вам такое не слышать, Оливия, что они там вообще говорили.
— Ты не знал свою мать? — догадалась я.
Лазар покачал головой.
— Отец никогда о ней не говорил. Сколько бы я ни спрашивал… Она должна была быть его Искрой, иначе бы я не родился. Но он никогда не был женат. Любовницы у него были, и предостаточно… — Он скривился.
Могу только представить, как ему доставалось от сверстников. А еще могу представить, почему этот мальчик так рано повзрослел. Дело было не только в том, что его отец оказался заговорщиком, а он — персоной нон-грата, малышом, отправленным на рудники. Похоже, его отцу вообще не было до него дела, если он ни слова не сказал ребенку о его матери, а сам развлекался с любовницами, и его сын обо всем этом знал.
— Запомни, Лазар, — я пустила легкую искру магии по краям раны, чтобы провести обеззараживание, — нас определяет не то, что о нас говорят, а то, что мы сами о себе думаем. То, что мы делаем. Как мыотносимся к другим людям, а не наоборот. Понимаешь?
Лазар кивнул.
— Ты самый чудесный дракон, которого я знаю, — я сказала это абсолютно искренне. — Не знаю, что бы я без тебя делала…
— Да я вам теперь больше не нужен, — буркнул он. — У вас теперь эта яблоня есть. И вообще…
От такого заявления я сначала опешила, а потом изумленно посмотрела на него:
— Ты думаешь, что ты был нужен мне, пока помогал мне с магией?
— А разве не так?
В этот момент подоспела Жюли с бинтами, я ее поблагодарила и занялась повязкой. Магия помогла сомкнуть рану и частично ее исцелить, чтобы схватилась корочкой, дальше было дело времени. К тому моменту, как девушка отошла достаточно далеко, я сказала:
— Ты очень для меня важен, Лазар, с магией или без, я всегда буду тебя любить.
Эти слова дались мне легко, как будто я всегда знала, что однажды их скажу. Что же касается мальчика, он моргнул и отвел глаза. Смутился.
— Яблоня эта как лавуальские кролики, — сказал он.
— Кто?
— В Веймейстрии есть такая горная провинция… ну то есть это раньше она была провинцией, так вот, там есть кролики, одежда из шерсти которых невероятно теплая. В ней можно на снегу спать — и не замерзнешь, но стоит ее вывезти из Лавуаля, как она теряет свои свойства.
Хм-м-м…
— Звучит как сказка, знаю, но это правда! — горячо заверил меня мальчик. — Хотя… вы же сами это наверняка знаете.
Да-да, конечно знаю.
— Я просто задумалась, — поспешила его заверить, — о таком совпадении. Надо будет проверить яблоко, увезти его куда-нибудь подальше и посмотреть.
— Отличная идея! — поддержал Лазар. — Мы могли бы съездить в Дантон, это городок побольше и погулять там.
Кажется, кое-кто забыл об опасности и о том, что его ищут. С другой стороны, я представляла, как тяжело драконенку-аристократу сидеть в глуши без возможности хотя бы куда-то выехать. Надо будет подумать, что можно сделать, изучить обстановку… Я не стану рисковать Лазаром, пока у меня не будет стопроцентной уверенности в том, что это для него безопасно. Дэмиану я собиралась его представить, как Жюля, помощника по хозяйству и садовника. Причем, насколько я поняла из того, что в нашем городе о пропавшем Лазаре Вальдене не говорил никто, его искали тайно. Вопрос почему был любопытен, но не являлся первостепенно важным. Главное, это помогало нам сохранить нашу легенду, а Лазару жить спокойно.
Стоило мне об этом подумать, как в сад вбежала Карла и, запыхавшись, сообщила:
— Прибыл Дэмиан Ландар!
7
Дэмиан ждал меня в гостиной, которую мы общими стараниями привели в божеский вид: отмыли, отреставрировали мебель, повесили старые, но чистые портьеры. При моем появление он поднялся с дивана, тяжело опираясь на трость, и улыбнулся.
— Добрый день, госпожа Оливия. Рад наконец-то познакомиться с вами.
Мне почему-то казалось, что он старше, но Дэмиану на вид было примерно столько же, сколько Оливии — тридцать-тридцать пять, и он обладал очень привлекательной внешностью: золотистые волосы, синие глаза, правильные, чисто мужские черты лица и россыпь веснушек на переносице, говорящие о том, что целитель не брезгует прогулками на свежем воздухе. Еще он оказался высоким и широкоплечим. С его внешностью совершенно не вязались трость и травма, которая за ней скрывалась.
Я протянула ему руку, которую он галантно поцеловал.
— Добрый день, господин Ландар! Можно просто Оливия. Я все-таки буду вашей ученицей.
— Справедливо, — кивнул он. — Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени.
— Договорились, — расплылась в улыбке я и не удержалась, бросила взгляд на трость. — Мои помощницы приготовили для вас спальню на втором этаже, но я попрошу отыскать подходящую комнату на первом.
— Это лишнее, — даже не поморщился Дэмиан. — Этот дефект врожденный. Мне полезно ходить по ступенькам. Всегда спрашиваю у себя: где бы я был, если бы пошел на поводу у стереотипов?
А вот мне стало стыдно.
— Простите меня за бестактность.
— Что вы? Никогда не извиняйтесь за доброту и чистое сердце. Это лучшие качества для целителя! Желанию помогать людям невозможно научить, с этим можно только родиться. Теперь я вижу, что не ошибся в своем выборе, и приехал сюда не зря.
У меня вырвался нервный смешок.
— Вы не представляете, насколько я рада это слышать. Потому что все остальные отказались. Я живу в глуши. Я в немилости у короля. И я не самая богатая женщина Рована.
— Ничего из этого не говорит о том, каким целителем вы сможете стать, — мягко улыбнулся он. — Ваше письмо заставило меня вспомнить себя. Я пришел в целители, потому что никто из них не мог исцелить меня самого. Я не верил, что мой случай совсем безнадежен, так и получилось: я оказался прав. Теперь я могу спасать других и готовить талантливых преемников.
— Не знаю, насколько я талантлива, — вздохнула я, — но желание помогать другим людям у меня есть. В чем вы сможете убедиться, когда мы приступим к обучению, Дэмиан.
Я ни разу не кривила душой, потому что уже успела убедиться: мои знания из прошлой жизни — это, конечно, хорошо, но во всем, что касается магии мне еще учиться и учиться.
— Не станем откладывать, — с энтузиазмом заявил целитель, — начнем теоретические уроки завтра, а вот для практики нам понадобятся пациенты.
— Думаю, в городе найдутся те, кто готов мне довериться, — кивнула я.
Так началась моя учеба. Дэмиан привез с собой много книг, но оказалось, что в моей библиотеке тоже немало литературы по целительству. Когда мой ментор узнал, что со знанием анатомии и физиологии человека у меня все в порядке, мы тут же переключились на изучение магии.
Если изначально для меня это звучало дико, то постепенно, раз за разом, разбираясь, понимая логику, связи, магические потоки, я пришла к выводу, что магия здесь, по сути, мало отличалась от научных инструментов на Земле. Чем больше я понимала, как и что работает, тем становилось легче.
К тому же, у меня была база в виде моей врачебной практики и то, что я исцеляла себя, когда Лазар вливал в меня магию. Поэтому Дэмиан не мог нарадоваться тому, как быстро идет наше обучение и как я все схватываю буквально на лету. Например, сегодня он заявил, что уже готов подпустить меня к пациентам.
— Обычно я говорю так минимум через пару месяцев, но вы, Оливия, самая талантливая моя ученица. Самородок!
После такой похвалы мои щеки довольно вспыхнули, но больше всего я радовалась тому, как хорошо себя чувствует мой ментор.
Яблоня принесла новый урожай, из которого мы вновь сварили варенье, и которым я с удовольствием угощала Дэмиана. Для человека, сражающегося с недугом всю сознательную жизнь, это тоже не прошло мимо. Дэмиан почувствовал себя лучше и сразу спросил у меня, в чем секрет. Пришлось поделиться с ним секретами нашей яблони.
— Как лавуальские кролики! — пришел в дикий восторг и повторил слова Лазара целитель. — А вы не пробовали делать вытяжку из цветов? Я помогу вам ее создать!
8
Все шло настолько хорошо, что временами я даже боялась сглазить. Если бы не мысли о Наташе, наверное, я была бы по-настоящему счастлива. Впервые за долгое время. Увы, мысли про дочь не позволяли полностью расслабиться, поэтому в одну из душных летних ночей я ворочалась с боку на бок, пытаясь перестать думать о том, что изменить не могу. И о той, что уже никогда не увижу…
Мое внимание привлекло сначала шуршание за окном, как будто кто-то ходил по саду: я привыкла к тому, что в поместье царит тишина, особенно ночами. Первое время мне даже страшновато было, потому что ни в деревне, куда я ездила к подруге, ни в коттеджных домах у коллег такой тишины не бывало.
На шуршание я внимания не обратила — подумала, что Лазару опять не спится или Дэмиан вышел подышать. В такие ночи это было неудивительно. Но уже спустя пару минут в комнату потянуло дымом, и я подскочила. Чтобы увидеть, как по всему нашему саду занимается огонь!
Первый обрушившийся на меня шок лишил дара речи, к счастью, ненадолго. Уже в следующий момент я накинула на себя халат и вылетела из комнаты:
— Карла, Жюли, Жюль! Пожар!
Я добежала до крыла, где они ночевали, колотя в двери. Сонные перепуганные девушки вылезли из кроватей, не понимая, что делать и куда бежать. Лазар тоже сонно моргал, не растерялся только Дэмиан, который тоже проснулся от моих криков:
— Нужна вода! Набирайте воду! Срочно! — скомандовал он. — Во все ведра и емкости. Берите одеяла, будем сбивать огонь с деревьев и кустарников!
Это же сколько надо воды? Она у нас в поместье была, но, разумеется, здесь не было централизованного водопровода. Здесь стояли водоворотные артефакты, но пока они все соберут… пока дотащат… и кто дотащит эти ведра?
Я подхватила первое ведро, но Дэмиан меня остановил, кивнув на густой дым.
— Останьтесь в доме, Оливия.
— Что?! Вы с ума сошли?!
Он покачал головой, понимая, что остановить меня не удастся.
— Хотя бы намочите волосы и одежду!
Я настолько растерялась, что не уследила, куда делся Лазар. А когда за окном, среди огня метнулась хрупкая фигурка, поняла, но было уже поздно.
— Что он делает?! — воскликнул целитель, и мы все вчетвером бросились к дверям.
Лазар стоял посреди огненного ада, раскинув руки, и вокруг него собирались водные вихри. Он словно вытягивал всю влагу из воздуха, из земли, глаза его горели яркой синевой, а огня становилось все меньше, меньше и меньше. Спустя еще несколько мгновений над садом повалил густой пар: влага просто погасила огонь за мгновение до того, как он перекинулся бы на все деревья, цветы и уничтожил все, оставшиеся островки пламени прибило водными плетями, и сейчас, кроме угасающей водной магии над садом не было никакого свечения. Дышать было тяжело, но теперь уже не из-за дыма, просто воздух стал как в тропиках. Когда мы с мужем летали в Доминикану, я первые сутки пыталась понять, как тут вообще дышать можно. Вот и сейчас были в точности такие ощущения, с которыми я справилась в тот же момент, когда Лазар пошатнулся.
Он бы упал, если бы я не метнулась к нему и не поддержала, а тут уже и Дэмиан подоспел. Он подхватил побелевшего мальчика на руки, и мы быстро вернулись в дом. Мужчина уложил его на кровать, быстро просканировал.
— Магическое истощение. Мне понадобится ваша помощь, Оливия. Оливия!
Кажется, впервые за всю свою карьеру я растерялась. Не зря хирургам не рекомендуют оперировать близких людей, потому что сейчас из ступора меня вытряхнул только голос Дэмиана:
— Оливия, если вы мне не поможете, он может умереть!
На этом я быстренько вернулась в реальность, и мы с Дэмианом склонились над Лазаром. Даже в своих самых страшных кошмарах я не представляла, что моей «первой практикой» станет этот ребенок, а еще, пока я держала контуры, а Дэмиан направлял по ним магию, поняла, насколькоон на самом деле стал мне дорог. Я совершенно искренне сказала Лазару о своих чувствах, но даже не представляла, насколько они во мне проросли. С меня семь потов сошло, пока мы закончили, а когда Дэмиан сказал, что завтра Лазар проснется, и все будет хорошо, у меня затряслись руки.
Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, напоследок глянула на мальчика, который уже не выглядел как восковая фигура, и вывалилась сначала в коридор, а затем в наш горелый сад. Пожаром здесь благоухало знатно, влажность по-прежнему парила, как над океаном, и я плюхнулась прямо на ступеньки, закрыв лицо ладонями. Я не плакала, но колотило меня знатно, и колотило бы дальше, если бы Дэмиан не положил ладонь мне на плечо.
