Он протянул мне чашку:
— Здесь несколько капель успокаивающего зелья. Пейте.
Я послушно выпила, а Дэмиан опустился рядом со мной:
— Почему вы не сказали, что мальчик — дракон? Хотя… не отвечайте. Этот ребенок — Лазар Вальден, верно?
Несмотря на то, что во мне было зелье, меня изнутри словно током ударило.
— Оливия, да не смотрите на меня так, я же не монстр. Ваша тайна не пойдет дальше этого поместья. По крайней мере, не от меня.
По крайней мере, не от меня.
Я с ужасом осознала, что Жюли и Карла тоже все видели, и, хотя они девочки хорошие… что, если они испугаются королевского гнева? Да почти наверняка испугаются!
Я подскочила.
— Мне надо поговорить с девушками.
— Поговорите, — мягко произнес Дэмиан, останавливая меня. — В ночи они точно никуда не побегут, а вам не помешает успокоиться.
Несмотря на то, что я привыкла все решать сама, несмотря на то, что в моей жизни было много всякого, сейчас из меня словно выпустили весь воздух. Я всхлипнула, пытаясь удержать слезы, которых не было с того самого дня, как я впервые узнала об измене мужа на Земле, и они прорвались сплошным потоком. Просто потекли из глаз, и я вытирала их тыльными сторонами ладоней, размазывая гарь по лицу. Даже не поняла, как Дэмиан привлек меня к себе, мягко и успокаивающе погладил по спине. Не знаю, сколько мы так стояли, пока из меня не вылилось все, что я держала в себе. Все обиды, вся боль, все страхи и переживания, все отчаяние. Когда, наконец, я почувствовала, что во мне вместо слез образовалась какая-то странная легкая пустота, вернулось и ощущение реальности. И осознание того, что Дэмиан стоит как-то очень близко, а мне совершенно не хочется от него отстраняться. Что мне легко и спокойно в его объятиях. От осознания этого я неожиданно даже для себя смутилась и произнесла:
— Я намочила вам рубашку…
— У меня есть еще одна, — хмыкнул он.
— Да? Это хорошо, — я вывернулась из его рук, пока ничего лишнего не произошло. Потому что в сложившихся обстоятельствах все, что могло произойти, совершенно точно было лишним.
Дэмиан словно почувствовал мое состояние, потому что лишь склонил голову и отступил в сторону. Я же направилась в дом и на кухню, откуда доносились возбужденные голоса Жюли и Карлы. Заметив меня, девушки притихли, а я внимательно посмотрела на них.
— Вы же понимаете, что все случившееся должно остаться в тайне? — спросила я. — Особенно то, что сделал Жюль.
— Да мы уже поняли, что никакой он не Жюль, — тихо сказала Карла.
— Сразу же, — произнесла Жюли. — Он сказал, что прислуживал вам во дворце… но ему сколько лет? Он был слишком мал в то время чтобы быть пажом.
То есть все это время они знали? А я ни о чем таком не подумала… Вообще не подумала, потому что для меня все эти пажи и придворные были как из наших исторических фильмов. Ох.
Я почувствовала, что у меня как будто гора с плеч свалилась.
— Все равно, — повторила я. — Эту тайну не должен узнать никто.
— Оливия, клянусь, я никогда бы вас не предала, — произнесла Жюли.
— И я, — твердо сказала Карла. — Мы с вами навсегда… вы уж простите меня за то, что я другую работу хотела искать. Просто у меня отец болеет, и ему нужна моя поддержка…
— Отец болеет — и ты ничего мне не сказала?! — нахмурилась я.
— Так он сам… не хочет, — смутилась девушка. — Теренс этот в городе всем мозги промыл. Вон до сих пор не верит, что яблоки помогают, и от варенья отказывается. Я ж попыталась ему немного всучить после того, как всем понравилось, но… ругается, что я теперь еще и на «шарлатанку работаю»…
Она осеклась, еще больше смутилась и отвела глаза.
Кстати, о яблоках. И о варенье. Стоило волнениям за Лазара отойти на второй план, как я всерьез задумалась о Теренсе. Этот скользкий тип явно не гнушается подлых методов, и, стало быть, поджог — его рук дело. Ну то есть я была на сто процентов уверена, что делал он все не своими руками, но кому-то хорошо заплатил. Потому что за новой партией варенья, которую мы распродали за полдня буквально неделю назад, выстроилась огромная очередь. Чуть драка не случилась, когда две соседки не смогли решить, кому достанется одна банка, а кому две. Пришлось сказать, что всем достанется по одной, а последнюю мы подарили Розе, несмотря на все ее возражения.
— С Теренсом я разберусь, — сказала я. «Шарлатанка» меня совершенно не смутила, я прекрасно осознавала силу влияния инфлюенсеров. Кто ж виноват, что местный инфлюенсер — с гнильцой. Не инфлюенсер, а бацилла поганая. — И вместе придумаем, как помочь твоему отцу. Приведешь его на прием к Дэмиану, а там посмотрим.
Карла просияла.
— А пока ложитесь спать, — подвела итог я. — Если заснете, конечно. Хотя лучше бы нам всем поспать, саду явно не помешает наша помощь днем.
Сама я заснула быстро. Сказались то ли полное освобождение от напряжения и переживаний, то ли зелье Дэмиана, то ли осознание, что вокруг меня собрались люди, на которых я по-настоящему могу положиться. Не только я, но и Лазар.
Утром мы вчетвером вышли оценить ущерб, и несмотря на то, что серьезно пострадали несколько деревьев, а целый ряд было уже не спасти, наша яблоня была целехонька. Выжили и цветы, и кустарники, а горелые проплешины на траве чернели напоминаниями о черной душе Теренса. Все было в гари, дом со стороны сада нам предстояло основательно отмывать, но, признаюсь честно, все могло бы быть куда хуже, если бы не Лазар. Который проснулся ближе к обеду: я как раз принесла ему поесть.
Он открыл глаза и испуганно посмотрел на меня, потому что ждал, что я — что?.. Буду ругаться?
— С пробуждением, — я подвинула к нему поднос с завтраком. Дэмиан говорил, что после магического истощения может быть зверский аппетит, поэтому Жюли и Карла постарались на славу. Здесь были и бекон с яйцами, и пышные булочки, и наше варенье, и бульон для восстановления сил, и овощной салат, и даже печенье, которое Лазар обожал.
В животе у него заурчало, но он не притронулся к еде.
— Мне придется уехать, — пробормотал он. — Все видели, что я сделал…
— Жюли и Карла давно догадались, — перебила его я. — А Дэмиану я доверяю, как себе. Тебе никуда не надо бежать, Лазар. Здесь ты дома. И в безопасности.
Глаза у него заблестели, и я быстро протянула ему булочку.
— Вот. Попробуй, Жюли специально для тебя испекла. Угадай, из чего повидло.
Он неуверенно улыбнулся, а я продолжила:
— Если бы не ты, от нашего сада ничего бы не осталось. И от дома, скорее всего, тоже, не говоря уже о том, что любой из нас мог пострадать. Спасибо тебе за то, что ты сделал, — я серьезно посмотрела на него. — Но никогда больше так не рискуй, понял меня? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.
Его глаза заблестели сильнее, и я поняла, что сейчас лучше оставить его одного. Просто потому, что иногда маленьким сильным драконам стоит позавтракать в одиночестве.
Мы все мыли и чистили, убирали сад, собирали сгоревшие ветки в корзины, я снова была вся в саже и наверное блестела от пота, потому что день выдался ну очень жаркий. Теренс же, мерзость такая, подгадал нарочно: поджог осуществили так, чтобы все было максимально естественно. Никаких горючих материалов, просто все подожгли по всему саду. Ничего и не докажешь, засуха, всякое случается, может какой путник бросил сигаретку рядом, «сами виноваты». Чем больше я об этом думала, тем больше заводилась. Ну как есть бацилла поганая, а! Ничего, и на тебя найдется антибиотик.
— Оливия! — Крик Жюли выдернул меня из планов расправы над О’ Грэйвом: я вскинула голову и увидела сначала перепуганное лицо служанки, а затем кавалькаду всадников на дорожке, ведущей к поместью. Все они были в красных мундирах, кроме одного. В черном. И его я тоже узнала сразу же, потому что медальон с его портретом лежал в ящике моего стола.
Тимоти тоже меня увидел: он спешился первым, совершенно не заботясь о том, что шагает по газону, направился прямиком ко мне. Все его сопровождение осталось ждать у крыльца с колоннами, а сын Оливии посмотрел на меня сверху вниз и произнес:
— Мне известно, что вы укрываете беглого преступника Лазара Вальдена. Выдайте мне его немедленно, и я поговорю с отцом о смягчении вашего приговора.
9
Я только отошла после мысли о том, что передо мной стоит единственный ребенок Оливии — она так хотела его видеть, требовала это у бывшего, умоляла, и вот он наконец-то приехал, а может, прилетел… Но слова Тимоти для меня стали как удар обухом по голове.
Тюк! И я больше не зрелая и собранная женщина, а паникующая мать. Причем не этого горе-офицера, который сам еще ребенок, а малыша, который сегодня ночью чуть не положил жизнь за мой садик. Который спасал меня столько раз, что и не счесть! И этот… с позволения сказать, дракозленок предлагает мне — что?! Сдать моего Лазара ради… смягчения приговора?
— Приговора? — Я сложила руки на груди и посмотрела на него в упор. Красивый, зараза! Но до чего же противный пацан! — С каких это пор я преступница, сынок?
От моего простого обращения Тимоти дернулся, процедил сквозь сжатые зубы:
— Ты лишилась права так меня называть!
— А если буду выдавать тебе каждый месяц по беглому злодею, папа-король мне это право вернет? — моим сарказмом можно было заново полить сад. — С чего ты вообще взял, что я кого-то укрываю?
Пока я пряталась за бравадой, внутри меня все мелко подрагивало. От злости пополам со страхом. Потому что к этому избалованному подростку я ничего не чувствовала, такой же самоуверенный и жестокий, как папаша. А вот Лазара я готова была защищать ценой жизни.
— Я прибыл в эту провинцию, чтобы отследить его, и ночью почувствовал силу королевской магии Рована. Ею обладают только три дракона в королевстве: отец, я и Лазар. Отец остался в столице, выходит, твой сад потушил мальчишка.
Тимоти окинул надменным взглядом наш погорелый садик.
— Мы сами его потушили, — процедила я. — Я ничего не знаю ни о какой королевской магии…
— Серьезно? — вскинул брови Тимоти. Глаза, точно такие же как у меня, потемнели от ярости. — Ты защищаешь его? Ради чего?
Ради кого, папина гордость! Я к детям обычно хорошо относилась, но этот успел меня довести.
— Тогда мы обыщем поместье.
У меня задергалось веко, но я устояла на месте. Судорожно соображала, куда деть своего драконенка, что придумать. Но от дверей, ведущих с веранды в дом, раздалось уверенное:
— Я сдаюсь. Сам.
Мы с Тимоти оглянулись одновременно: в дверях, держась за косяк, чтобы не шататься, стоял мой маленький герой. Мне захотелось заорать: в основном, на Лазара — за то, что вышел и подставился, но потом и на королевского отпрыска.
— Схватить его! — скомандовал Тимоти, и красные мундиры взяли Лазара в кольцо.
— Нет, — прохрипела я, бросаясь вперед. — Отпустите его! Я вам запрещаю его трогать!
— Ты не можешь ничего запретить, — поморщился Тимоти. — Ты вообще уже ничего не можешь.
Я бросилась к Лазару, но он отворачивался от меня, прятал взгляд, а мундиры, конечно же, меня к нему не пропустили. Меня просто оттеснили в сторону и держали, забирая моего мальчика. Не имея возможности защитить Лазара, я вырвалась из рук военного и набросилась на Тимоти, ударила его ладонями в грудь. Он был на голову выше, но от неожиданности покачнулся.
— Он ребенок! — прорычала я.
— Он преступник! — прорычал он в ответ. — Такой же, как его отец. Яблочко от яблоньки.
— А ты тогда кто? — бросила я в спину Тимоти, когда он двинулся следом за мундирами. — Чудовище от чудовища?
Плечи молодого дракона напряглись, он бросил через плечо:
— Я не стану о тебе докладывать, потому что ты дала мне жизнь. Но в следующий раз держи руки при себе.
Мерзкий дракон!
Лазар на меня так и не посмотрел. А мне столько всего надо было ему сказать: отругать за ненужное благородство, успокоить, убедить его в том, что все будет хорошо. Что я сделаю все, чтобы его освободили!
Что я сделаю для него все!
В дом я ворвалась раньше, чем всадники скрылись из виду, едва не сбив Дэмиана.
— Я пытался его отговорить, Оливия, — мрачно сообщил он. — Но Лазар убедил меня в том, что вы можете пострадать. И он прав. Вальден-старший пытался свергнуть короля Стефана.
— А его сын потушил мой сад! — едва не разрыдалась я. — Как их можно ставить на один уровень?
— Я и не ставлю, — покачал головой Дэмиан. — Но сделаю все, что вы попросите. Если мы можем чем-то ему помочь…
— Мне надо во дворец! — выпалила я. — Я попрошу бывшего супруга помиловать Лазара.
Мысль казалась безумной, но, чем больше я ее осознавала, тем отчетливее понимала, что это единственный выход. Единственно правильный.
— Нам придется прервать наше обучение…
— Не придется, — перебил меня мой ментор. — Я поеду с вами. Будем читать книги по пути, а вашу практику начнем в столице, у меня там родственники, найдем вам пациентов без предубеждений.
— Спасибо вам! — поблагодарила я и обняла Дэмиана. Чтобы тут же отстраниться и отправиться к Жюли.
Я должна была оставить ей распоряжения, прежде чем мы отправимся в путь. У меня ни на секунду не возникло сомнений, что это нужно сделать сегодня. Чем быстрее, тем лучше.
Мы должны успеть, прежде чем с Лазаром случится непоправимое.
10
Дорога до Варайи, столицы Рована, показалась мне чуть ли не вечностью. Сколько я себя помню, я всегда была сдержанной и опиралась в основном на разум: даже когда Наташа решила уехать переночевать за город к девочке, о которой я до этого дня ничего не слышала, и забыла мне об этом сказать, а у нее разрядился телефон, я паниковала меньше. Мне кажется, я вообще никогда себя так не чувствовала, словно из моей груди вырвали сердце и везут его к Стефану. Чтобы решить его участь.
Конечно, не добавляли уверенности и слезы Жюли, и растерянность Карлы. Тем не менее мне пришлось собраться и подумать о поместье: в частности, я попросила Карлу съездить в город и поговорить с Леоном, чтобы он помог нанять охранника, а лучше двух, для нашего сада и дома. Еще Карла должна была нанять того, кто согласится нас довезти до ближайшего крупного города, где мы сможем взять экипаж и постоянного кучера уже до столицы. Жюли я попросила никому ни о чем не говорить (кроме Леона и охранников, разумеется), ни о пожаре, ни о случившемся.
Это было все, на что меня хватило, потом мы с Дэмианом собрались в путь. Я держалась пару дней, стараясь погружаться в чтение и обучение, стараясь не думать о худшем и о том, что я могла сделать иначе, но потом меня все-таки накрыло. Посреди ночи на постоялом дворе, панической атакой. Я проснулась от того, что не могу дышать, быстро накинула халат поверх ночного платья и выбежала во двор.
Возможно, я знатно рисковала: все-таки местные так называемые гостиницы здорово отличались от земных отелей и даже хостелов. Они больше напоминали средневековые, где в темноте кто-то блевал под кустом, а за хлипкими стенами обиженно ржали потревоженные грубым уходом лошади недобросовестных кучеров или всадников. Как бы там ни было, я просто не могла находиться в замкнутом квадратике стен своей комнатушки, мне надо было почувствовать пространство и свежий воздух.
— Не спится? — раздался за моей спиной голос Дэмиана, и я подпрыгнула.
— Вы меня караулили, что ли?
— В каком-то смысле. Я чувствую ваше состояние, Оливия. Точнее, я его вижу. Не рискнул предложить вам успокаивающее зелье, потому что побоялся получить флакончиком в челюсть.
Дэмиан говорил серьезно, но уголки его губ дрогнули. Мои тоже.
— Спасибо, что поддерживаете меня, — тихо сказала я. — Вряд ли кто-то согласился бы рискнуть своей репутацией и поехать с опальной бывшей королевой в самое сердце Мордора.
— Куда? — не понял мужчина.
— Это… сказка такая. Неважно, — я покачала головой. — Хотела пошутить. Не получилось.
В кустах опять раздались дикие рыгающие звуки, и Дэмиан предложил мне руку:
