— Ну, не расстраивайтесь раньше времени, — пробормотал доктор. — Я сделаю все от меня зависящее, чтобы все прошло хорошо. Во-первых, я принес вам укрепляющие зелья. Для иммунитета, его надо пить утром и вечером, строго натощак.
Он поставил саквояж на колени и достал первый пузырек. Достаточно большой, из темного непрозрачного стекла.
— Во-вторых, для зрения. Это нужно принимать после обеда, запивать достаточным количеством воды. — Этот пузырек был поменьше, внутри пузырилась какая-то голубоватая жидкость искрами магии. — И последнее общеукрепляющее, так называемый солнечный эликсир. Его принимаете просто четыре раза в день.
Флакон с солнечным эликсиром и правда светился, как будто туда залили крохотное солнце.
— Раз в неделю я вас буду осматривать и приносить вам новый запас зелий. Буду проводить общее магическое укрепление, тоже раз в неделю. Что еще могу рекомендовать: прогулки на свежем воздухе — когда, разумеется, Якова нет. В целом, это все.
Я посмотрела на флакончики, потом на доктора.
— Вы забыли рассказать об осложнениях, — напомнила я.
Хотя судя по тому, что мне тут выставили, меня ждет снижение иммунитета, потеря зрения и полная слабость после того, как император заберет себе свою искру, будь они с ним на пару неладны!
— М-м-м… да. Ну начнем с того, что таких случаев в истории было не так уж и много, поэтому какие-то выводы делать сложно.
— А что это были вообще за случаи?
— Первый, когда м-м-м-м… Искра изменила своему супругу. И он изъял ее сразу без подготовки. К сожалению, женщина погибла.
— Ужасно, — мне сразу расхотелось продолжать экскурс в историю. — Давайте лучше в общем.
— В общем все зависит от силы изымаемого пламени и от здоровья девушки. Из осложнений могу отметить пошатнувшееся здоровье, повышенную утомляемость, быстрое старение, ну и невозможность иметь детей в будущем. Из обязательного: то, что мы с вами, увы, предотвратить не сможем, душевная нестабильность.
То есть вариантов у меня не так уж и много: я либо ухожу в мир иной (и вряд ли мне выпадет еще один шанс), либо становлюсь депрессивной Альви с кучей сопутствующих болячек, плохим зрением и морщинами. Буду сидеть в своей неотопляемой комнате (после извлечения искры вряд ли со мной станут церемониться) и выть на Луну, пока Яков завладевает окрестностями.
Ну уж нет! Не дождетесь!
В моем мире все лечится физическим трудом и спортом, ну и БАДы от Деда Мороза, то есть от доктора Вайта тоже не помешают. К тому времени, как прибудет мой дорогой супруг, я буду готова.
— Позвольте, я вас просканирую, — произнес доктор. — Мне нужно зафиксировать ваше общее состояние, и, пожалуй, сразу проведем магическое укрепление. Мы с вами и так потеряли неделю, а у нас всего два месяца.
Да, и магическое укрепление тоже не помешает.
Пока доктор ходил вокруг меня, а меня то пощипывало, то покалывало, то согревало, я составляла себе график дополнительных процедур. Утро можно начинать с пробежки вокруг замка, хорошая такая тренировка получится. Перед обедом — чередовать йогу, кардио и силовые. А вечером перед сном — легкая расслабляющая коррекционая тренировка. Чтобы лучше спалось.
Пока я все это продумывала, ощутимо приободрилась, и на заметное сожаление в глазах доктора стало уже не так страшно смотреть. А доктор… ну что доктор!
Просто он не знает, на что способны девушки с Земли!
2
Попрощавшись с доктором, я поднялась в свою новую спальню. Вспоминая «теплый» прием слуг, я не удивилась бы, что оттуда вынесли все артефакты или все мои вещи, а меня саму теперь переселили на чердак. Но спальня встретила меня ярким светом и горячей ванной. И Ханной.
— Я принесла ужин, госпожа Альви, — сообщила мне девушка, указав на столик с креслом возле окна. — Поедите, чтобы совсем не остыло? Или сначала хотите погреться? Я тогда принесу вам другую еду.
Рвению Ханны я не удивилась: она старалась с тех пор, как я назначила ее своей камеристкой. Меня, скорее, удивило, что она продолжала относиться ко мне как с госпоже, а не к Искре, которую скоро отправят на пенсию. Ведь новости наверняка дошли и до нее.
— Не нужно другую еду, — я покачала головой и попросила: — Просто сделай мне еще горячий чай. Если не сложно.
— Почему мне должно быть сложно? — улыбнулась девушка. — Вы лучшая госпожа.
— Разве Беркинсон не обрадовал всех «прекрасными» новостями? Император хочет забрать мою Искру.
— Слышала, — призналась Ханна. — Вся прислуга об этом судачит.
— И что об этом думаешь ты? — Мне было важно знать, на чьей она стороне. Я понимала, если Ханна передумает быть моей камеристкой, я расстроюсь, но переживу. Главное сразу все узнать.
— Очень нечестно с его стороны, — выпалила она и покраснела. — Так с вами поступать.
— Со стороны Беркинсона? — вскинула бровь я.
— Императора. Вы не заслужили этого, госпожа Альви.
Я сжала склянки, которые мне дал доктор, и решила быть до конца честной:
— Я сделаю все, чтобы остаться собой после этой магической процедуры, но пока будет сложно. Если хочешь, ты можешь уйти сейчас.
Ханна обиженно поджала губы:
— А вы ушли, госпожа, когда Жульена поймала Пита? Мы своих не бросаем!
Ничто так не придает сил, как поддержка. Знание, что ты не одна. А я в эту самую минуту осознала, что Ханна на моей стороне. Во мне просто не хватило сил и благородства ее прогнать.
Меня быстро усадили в кресло, открыли крышку, которая закрывала большое блюдо. Там оказался огромный кусок красной рыбы на гриле и овощи. Много овощей. В желудок Альви при всем желании такое бы не влезло, но она не собиралась выжить во время извлечения искры и не сойти с ума. А я собиралась не просто выжить, но еще и после жить долго и счастливо. Поэтому съела все до последнего кусочка, предварительно выпив все необходимые зелья от доктора.
Ханна посмотрела на меня одобрительно. Потом была ванна, в которой я после непривычно сытного ужина едва не уснула. Оказывается, на дне бронзового гиганта были специальные артефакты, которые помогали настроить и поддерживать нужную температуру. Камеристка за всем следила, вытащила меня оттуда через полчаса, помогла переодеться и усадила на постель, расчесывать волосы и заплетать косы. В прошлой жизни длинные волосы у меня были разве что в детстве, поэтому мне с ними было непривычно, но и стричь их не хотелось: у Альви они были густыми, блестящими, красивыми. У меня на такую красоту рука не поднималась.
— Какие у вас планы, госпожа?
— Тренироваться, — честно призналась я. — Доктор сказал, что у меня должно быть сильное тело. Но его можно укрепить не только с помощью зелий. Кстати, о них… Спрячь их так надежно, чтобы никто другой не нашел.
— Уже, госпожа Альви, — довольно усмехнулась моя союзница. — А «тренироваться» — это как? С магией?
Я вспомнила, что случилось на корабле во время шторма, и подумала, что хорошо бы научиться призывать искру. Это ведь она защитила тогда всех от стихии? Может, тогда я смогу не возвращать ее императору. Хорошо бы…
— Это физические упражнения, — объяснила я, вовсю зевая. — Буду бегать. На улице.
Что мне ответила Ханна, яне помнила, потому что эту елочку окончательно срубило. Я провалилась в сон и снилась мне моя искра, прогоняющая Якова со склонов. А утро началось не с кофе.
Я столкнулась с проблемой всех начинающих бегунов под названием «не в чем бегать». У Альви были юбки и ни одного брючного костюма. Но и тут мне помогла моя помощница, выслушав меня и быстро притащив мне собственные штаны с начесом.
— Я надевала эти гамаши до того, как вы велели топить замок. Чтобы не замерзнуть, пока чищу камины. Они из той же шерсти, что и накидка.
«О, легинсы!» — обрадовалась я, но пообещала, что сегодня же схожу в деревню и куплю себе собственные. Ботинки заменили кроссовки, сверху пригодилась курточка, которую местные леди надевали поверх платья, и я была готова к тренировке.
Из замка я выбежала часов в десять. Яков сегодня не наползал, и ярко светило солнце. Я размялась, поприседала и сделала кружок вокруг замка. Учитывая, что замок был немаленький, то и тренировка вышла хорошая. Быстро и качественно побегать у меня, правда, не получилось. Тело Альви тут же отзывалось одышкой и темными мушками перед глазами, но я сильно не усердствовала, ограничилась быстрой ходьбой. Мне же не убиться нужно, а здоровья набраться. Думаю, без чудо-зелий доктора здесь тоже не обошлось, они дарили бодрость, но не изматывали, как, например, энергетики.
После тренировки я решила ограничиться растяжкой, уже предвкушая, как завтра меня раскорячит от боли в мышцах, которые никогда не знали пилатеса, и отправилась завтракать. Оказалось, Ханна отвоевала мне жареные колбаски с яичницей, тосты с маслом и свежие ягоды. Последние, по словам девушки, росли в Лавуале под снегом, и им также приписывали разные волшебные свойства. Недоказанные, но все-таки. На мой вопрос, как ей удалось все достать, Ханна отказалась признаваться.
— Вы свою голову этим не занимайте, госпожа Альви, — получила я в ответ. — Лучше, пожалуйста, выживите и покажите здесь всем, кто настоящая хозяйка.
После завтрака я отправилась в библиотеку и просидела там до обеда, в поисках информации про драконов и их искр. Мне не давал покоя момент: зачем муженек так торопится извлечь из Альви свой огонь. Хочет поскорее на тот свет отправить? Что ему мешает запихнуть в Анасту новую искру, а меня оставить в покое?
Оказалось, что мешает сама искра. Моя.
Я провела в библиотеке много часов. Здесь вообще, кажется, все книги были про драконов и про страшилки, о которых умолчал доктор. Что искры умирали сразу или не сразу, сходили с ума и теряли молодость. Но в одном из ветхих талмудов я нашла интересный факт. У дракона может быть только одна Искра в один промежуток времени: он просто не сможет перенести свое пламя в другую девушку, пока искра уже «обрела сосуд». В книге так было и написано «сосуд», чувства самой Искры не учитывались.
Это означало, что от процедуры мне не отмахаться, и отсрочку мне никто не даст. Если дракону нужна искра для Анасты, то он прилетит ко мне в срок и заберет мою магию. Хотелось бы верить, что только магию. А не жизнь.
3
Не знаю, что бы делала Альви, я же развила бурную деятельность. Помимо упражнений и приема зелий, я не оставляла себе ни единой свободной минутки. Если при первом знакомстве директриса приюта отнеслась ко мне с недоверием, то в конце второй недели моего пребывания в Лавуале мы разговорились. Немалую роль в нашем сближении сыграла и Ханна: женщина, которая работала здесь, выпустила ее, как и многих других детей, от которых отказались родители. Сначала мы сошлись на разговоре о моей камеристке, потом — на Пите.
— Он неплохой мальчик, — сказала она. — Просто считает, что в замке шикуют, пока мы тут голодаем. Конечно, это не оправдание, и мы его наказали, лишили сладкого, которое даем на выходных, но он не со зла. Он никогда не воровал деньги или ценности, никогда не обижал слабых. Да у нас здесь все ребята хорошие.
Я не стала говорить, что некоторые и правда шиковали, тем более что вопрос был решен: с Питом мы исправно отправляли продукты в приют три раза в неделю, и никто в замке не умер от голода. Жульена при этом, правда, смотрела на меня так, словно была не прочь сыпануть мне в завтрак крысиного яда, но пока ничего не предпринимала. Хотя в ее глазах я нет-нет да и читала торжество: вот прилетит император, заберет твою искру, и тогда мы посмотрим. Но то ли я сразу успешно вправила всем мозги, то ли что-то еще, открыто нападать на меня пока все опасались. Хотя и шипели по углам.
В связи с чем я подготовила проект по кадровым перестановкам: присмотрела во время визитов в деревню повара, неплохого управляющего (местного нотариуса), Ханна подготовила и принесла мне список мужчин и женщин, которые бы с радостью нанялись на работу в замок. После такого даже шипеть перестали, не говоря уж о чем-то большем. Все, кроме Нины, Май, Жульены и Беркинсона, но с ними и так все было понятно: неисправимы. Есть такой тип людей, которые ненавидят окружающих просто потому, что они ходят рядом, завидуют всем и всему, и гребут, гребут, гребут, как будто у них четыре рта и три сраки.
— Нам бы только чуть побольше возможностей, — продолжала разговор пожилая женщина. Она отработала здесь более пятидесяти лет, а на пенсию уйти не могла, потому что ей до сих пор не подыскали замену. С воспитателями здесь тоже было туго: никто не хотел ехать в Лавуаль, слишком далеко добираться. Да, красиво, но зимой опасные шторма и пара недель пути, который может плохо закончиться, да и летом мало кому хотелось оказаться на краю земли. По крайней мере, именно так считалось.
Поэтому в приюте работали в основном местные, и тоже бессменно. Почти все воспитатели и воспитательницы были немногим младше директрисы. Молодое поколение не особо стремилось работать здесь: многие уезжали, кто-то сразу и родителей забирал, кто-то устраивался на работу в других городах и столице и ждал, пока поднакопит денег.
Но была и еще одна причина. Среди тех, кто выбирал остаться в Лавуале.
— Молодежь не хочет идти работать, потому что не хотят связываться.
— Связываться с кем? — изумилась я. — С брошенными детьми?
— Они же не совсем обычные дети… ах, я вам не рассказывала. — Директриса всплеснула руками. — Запамятовала, наверное. Большинство из них со знатной кровью. Их привозят с Большой земли, чтобы о них точно никто не узнал. Богатые развлекаются, появляются такие вот дети, и, как только они рождаются — их сразу к нам. Никто из них не знает о таком, разумеется.
Я широко распахнула глаза. Да, кажется в этом мире я еще многому буду удивляться. Хотя логика в этом была, в смысле, в том, что приют, несмотря на такую удаленность от мира, все еще работал. При пяти тысячах общего населения (наверху и внизу) вряд ли было столько желающих отказаться от своего малыша. Детей же здесь было тридцать восемь, и сейчас я посмотрела на ситуацию совершенно под другим углом.
— Это ужасно, — сказала я.
Ужасно, потому что одно дело — отказаться от ребенка, когда у тебя нет возможности о нем позаботиться. И совсем другое дело — сослать его на край света, чтобы скрыть свою интрижку.
— Ну, не все так плохо, — пожилая женщина улыбнулась. — Все-таки мы о них заботимся. Даем им крышу над головой, еду, воспитание, образование и любовь, насколько хватает сил. Всяко лучше, чем они жили бы при матери или отце, которым они не нужны.
В этот момент я снова ощутила себя абсолютно бессильной. За время моего пребывания здесь я так и не нашла, чем можно заняться, чтобы хоть как-то себя обеспечить. Чтобы, когда из меня извлекут искру, временно переселиться из замка в постоянно пустующий постоялый двор верхнего поселения. Пока я не найду способ обеспечивать себя на постоянной основе.
После же слов директрисы я поняла, что им очень сильно не хватает финансирования. Она не сказала прямо, ни о чем не просила, но это ее «насколько хватает сил» выдало пожилую женщину с головой. Выходит, воспитатели и она практически из своего кармана кормят и одевают ребят. А у меня даже на содержание замка денег нет: они есть только у Беркинсона. Которые ему напрямую перечисляют из столицы от драгоценного супруга. Согласно договору, только он может ими распоряжаться, и даже я, как пока еще, на минуточку, Искра, не имею права получить к ним доступ. Потому как негоже женщине голову себе таким забивать.
Сиди себе, вышивай крестиком и не путайся у мужчин под ногами.
Р-р-р!
— А давайте устроим детям праздник? — предложила я.
— Праздник? Это какой же? — настала очередь директрисы удивляться.
— Катания, — здесь было много склонов, в том числе и коротких, неопасных отрезков, — игры с конкурсами и призами, вкусные перекусы.
На организации праздников я дракона съела, так что должно получиться весело! И детям на радость. Если я пока могу это, значит, сделаю это!
— Ох, хорошо бы! Нам всем не помешает развеяться. Вот только я не наберу столько воспитателей, чтобы за всем следить. Да и мне самой уже тяжело…
— Я этим займусь, — успокоила я ее. — И организацией, и питанием, и призами. Привлеку очень хороших людей, чтобы помогли обустроить все безопасно. Вы же доверяете Ханне?
— Ханне… да, конечно! — растроганно произнесла женщина, поправляя седые волосы.
Ханна, Арчибальд, воспитатели из приюта, я… думаю, нас хватит на всех. Особенно если все правильно выстроить, грамотно и безопасно.
— Так что сейчас нужно только ваше разрешение, — подвела итог я.
— Разрешение? — еще больше растрогалась директриса. Как будто раньше думала, что я ей приказывать буду. С другой стороны, если ей доводилось общаться с кем-то из замка, например, с Беркинсоном, ничего удивительного. Директриса повздыхала, поохала, но в конце концов добро на подготовку праздника все-таки дала.
— И откуда вы только такая взялись? — спросила она, когда я уходила.
Из другого мира.
— От императора, — ответила я. — Не разглядел бриллиант, пусть теперь хвост кусает.
Я-то сказала в шутку, а вот директриса, кажется, приняла все всерьез: глаза ее за линзами очков стали большими-большими. Я же про себя подумала, как бы под этим самым хвостом подгорело, если бы он такое услышал. Подумала — и забыла.
Настроение у меня сейчас было отличным, потому что мне предстояло готовить для детей праздник!
4
Детально обсудив детский праздник с директрисой приюта, я погрузилась в свою любимую стихию. Было решено перенести все активности на площадку возле замка. Во-первых, неподалеку был идеальный пологий склон для развлечения малышей и горка для подростков. Во-вторых, я могла напрячь слуг для украшения площадки. В-третьих, угощения мы собирались готовить на замковой кухне. По моей задумке это должна была приготовить повариха с помощницами, но мне внезапно объявили бойкот.
— У нас и так мало продуктов, — встала в знакомую позу Жульена, — а вы хотите отдать их этим малолетним преступникам!
— У нас достаточно продуктов, — осадила ее я. — А если не хватит, Беркинсон всегда может заказать еще из нижней деревни.
Она вообще видела этих «преступников»? Эти малыши, такие же, как и остальные дети. Разве что покинутые, мечтающие о маме и теплом крове. Маму я дать каждому не смогу, но смогу дать им праздник и подарки.
Дети вызывали у меня щемящую нежность, а вот Жульена лишь раздражение. Будь я владелицей замка, выгнала бы ее тот же час, но пока персоналом и бюджетом занимался Беркинсон, я этого сделать не могла.
— Вы нас по миру пустите! — прошипела повариха. — Не готовила для вас и сейчас не буду!
Она стянула с себя фартук и, бросив его на стол, вышла из кухни. Ее помощницы с отчаяньем посмотрели ей вслед, но остались на своих местах. Все-таки у Жульены была «крыша» в виде дворецкого, а у них нет.
— Что значит «не готовила»? — поинтересовалась я у стоящей рядом Ханны.
— Оговорилась, наверное, — пожала плечами камеристка. — А давайте сами все сделаем! Я знаю один интересный рецепт!
