— Дед попросил, — бубню я, не отставая.
— А. Ну, если дед… — и она усмехается что ли?
— И я провожу! — долговязый вырастает с другой стороны Алисы.
Ду, сука.
Девчонка смотрит сначала на него, потом снова на меня и будто бы мне кажется, что её взгляд на мне задерживается чуть дольше. В свете луны её лицо кажется таким… а губы… невольно сглатываю.
— Ну, пойдёмте! — отворачивается и пожимает плечами. — Только, Лёш, потом проводишь Артёма до дома? А то заблудится ещё!
Долговязый ухмыляется, а я сжимаю губы и рычу про себя.
Да, блин! Вот, язва!
Глава 8. Мужской разговор
Шагаем втроем по грунтовке. Посередине идет Рыжая с пакетом, а по бокам, как два конвойных на параде, вышагиваем мы с этим Лёшей.
В Лопухах тишина такая, что слышно, как у Лёши в кармане звенят ключи от его ржавого корыта. Этот звук меня бесит. Сам Лёша меня тоже, кстати, бесит. Но особенно бесит Алиса. Если всё бесит, тогда какого хера я иду? Тьфу, придурок.
— Чего молчим, мальчики? — спрашивает вдруг Алиса, явно усмехаясь. — Может, споём?
— Я могу, — тут же оживает Лёша. — Помнишь, я в школьном хоре басом пел?
Пф. Придурок.
— Чё фыркаешь, городской? — щурится долговязый и зло смотрит на меня. — Есть, что сказать?
— Есть, — отвечаю я.
Ещё я какого-то Лёшу не боялся, блин. Всё равно кулаки чешутся ему по морде дать. А раз сам нарывается…
— Эй! Вы чего тут устроили? — тормозит нас Рыжая. — То же мне, петухи! Лучше бы помогли пакет, вон, нести! Ни один не догадался!
Блин.
Хватаю за ручку долбанный пакет. Но долговязый тоже не спит. Он хватает пакет за другую ручку.
— Пусти! — хмурюсь я и ступаю на него.
— Сам пусти!
Он не собирается уступать и мы начинаем дёргать несчастный пакет.
— Эй! Вы чего? Перестаньте! Там же… — кричит Алиса, но поздно.
Пакет не выдерживает и рвётся. И на землю падают… яйца?!
Да блин!
Отскакиваю, но одно яйцо, всё-таки, приземляется чётко на мой кроссовок. Матерюсь и пытаюсь стряхнуть ошмётки.
Долговязый ржёт.
— Придурки! — орёт Рыжая. — Вы что наделали?! Яйца, блин! Мне тётя Клава дала! А вы! Придурки!
Она чуть не плачет.
— Да ладно, Алис! — Лёша этот подходит к Алисе и закидывает ей руку на плечо. — Я мамке скажу и завтра с утра принесу тебя яйца! Чего ты? Без яиц не останешься!
Ты смотри! Он уже яйца к ней подкатывает! Вот урод!
— Я тебя завтра в магазин свожу, — вступаю я. — Закупимся по полной.
— Чё, мажорчик, папкиными бабками трясёшь? — щирится долговязый.
— Заткнись, а, — бросаю на него злой взгляд и про себя довольно отмечаю, что Алиса сбрасывает его руку с себя.
Смотрит сначала на Лёшу, потом на меня. И столько в этом взгляде всего! Блин, почему так фигово-то? Ничего же страшного не случилось. Ну, подумаешь, яйца! Да я ей завтра ведро яиц куплю!
Алиска резко срывается с места и уходит. Мы с долговязым бежим за ней. Никто не хочет уступать.
Сворачиваем в узкий переулок, заросший высоченной крапивой. Луна светит прямо в лицо, и я замечаю, что Алиса идёт к аккуратному деревянному домику с прикольными окнами. Как на картинках. Забор тут, кстати, ровный, не то что у деда.
— Ну всё, пришли, — Алиса останавливается у калитки и поворачивается к нам. Волосы у нее в лунном свете реально как будто светятся. Красивая, зараза, даже когда вредная. — Спасибо за эскорт, мальчики. Было... незабываемо.
Лёша тут же расплывается в улыбке:
— Да ладно, Алис, не обижайся! Привезу тебе завтра яйца! Кстати, на озеро-то пойдешь? Как договаривались?
Я напрягаюсь. Какое ещё озеро? Без меня?
— Посмотрим, Лёш. Ладно, пока, — она открывает калитку, делает шаг во двор, а потом вдруг оборачивается ко мне. На губах снова эта чёртова, сводящая с ума ухмылка. — А ты, внучок, смотри не потеряйся по дороге обратно. Лёша, присмотри за ним, а то упадёт ещё где-нибудь, отмывай его потом.
— Провожу, Алис, доставлю в лучшем виде, — ржёт долговязый.
Калитка захлопывается. Мы с Лёшей остаёмся стоять посреди пустой ночной улицы.
Секунд десять мы просто молчим, глядя друг на друга. Дружелюбием тут и не пахнет.
— Ну чё, мажор, пошли? — Лёха кивает в сторону дедовского дома. — А то не дай Бог реально в темноте в канаву нырнёшь.
— Сам дойду, — цежу я сквозь зубы и разворачиваюсь. — Память у меня хорошая, дорогу запомнил.
— Ну-ну, — хмыкает он, сунув руки в карманы и шагая рядом. — Запомнил он.
Я резко останавливаюсь. Реально бесит.
— Слышь, ты чё ко мне привязался? Иди к своей «ласточке», подкрути там чё-нибудь, пока колёса окончательно не отвалились.
Лёша тоже останавливается, прищуривается и делает шаг ко мне, превосходя меня ростом сантиметров на десять.
— А че ты дерзкий такой, Силаев? Думаешь, приехал из Москвы на дорогой тачке, так тебе тут сразу все рады? К Алиске не лезь. Понял? Моя девочка! Она не для твоих столичных понтов. Понял?
Внутри меня будто тумблер щёлкает. Ах ты ж, урод! Реально яйца к Рыжей подкатывает! И вовсе не куриные!
— Я сам решу, к кому мне лезть, понял? — я делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию вплотную.
Врежу. Реально врежу.
Но тут нас резко освещает фарами какая-то тачка. Я морщусь и прикрываю глаза ладонью.
— Жердяй! Ты, что ли?
Из тачки выглядывает какой-то ещё один придурок, только постарше. Царапает по мне взглядом.
— Кольт? Ты? — отвечает ему долговязый.
— Жердяй! Я чё тебя искать должен? Быстро сюда! Дело есть! — недовольно орёт мужик из тачки. — Это кто с тобой? Из наших? — вглядывается в меня.
— Не, городской! Сейчас я! Слушай, сюда, мажорчик! — шипит мне в лицо. — Считай, повезло тебе сегодня. К Алиске не подходи. Понял? А то рожу твою поправлю чётко!
— Да пошёл ты, — сплёвываю я.
— Жердяй! — матерится мужик в тачке. — Я чё тебе? Баба? Чё я тебя ждать должен?!
Долговязый ещё раз мажет по мне злым взглядом и срывается к тачке.
Я стою, засунув руки в карманы брюк, и наблюдаю, как он садится и тачка рвёт с места.
Придурки.
Глава 9. Дед
С утра встаю рано. Даже будильник поставил! Я должен успеть раньше этого придурка в цветастой рубашке.
Почему?
Да потому что, блин! Потому что Рыжая должна мне! Должна и всё!
Спускаюсь вниз и встречаюсь взглядом с дедом. Тоже уже не спит.
— Ого, Тёма? Ты чего так рано? — и косится на часы на стене. — Не спится?
— Дела, — бурчу я и собираюсь пройти мимо.
— Машину-то починил, смотрю? — не отстаёт дед.
— Починил, — не без гордости отвечаю я. — А ты сомневался?
— В тебе-то? Ничуть. А далеко собрался?
Блин. Врать не хочу деду.
— Обещал Ры… Алиску в магазин отвезти, — отвечаю я, надевая кроссовок.
— Погоди-ка, — уже другим голосом говорит дед. — Иди-ка сюда.
— Ну, чего ещё? Я опоздаю, — злюсь я. — Давай потом, дед? Приеду и поговорим.
— Сюда иди, я говорю тебе. Разговор есть, — строго произносит он.
Нехотя пинаю кроссовок и иду за ним в комнату.
— Сядь, — кивает мне на диван.
— Постою.
— Сядь, говорю.
Сажусь, блин. Складываю руки в замок и пялюсь на сжатые пальцы. Что ему надо, а?
— Ты что удумал, Тём? — дед встаёт передо мной.
Вскидываю на него взгляд.
— О чём ты?
— Я про Алису. Думаешь, не понимаю? Это тебе не город! Тут люди другие! Если думаешь…
— Да ничего я не думаю! — вскакиваю и упрямо смотрю на него. — В магазин её отвезу! За яйцами! Она сама просила!
Вру. Но вру так, что сам верю.
— За яйцами? — щурится дед. — И свои заодно подкатить решил?!
— Дед! Блин! Ты чего?! — негодую я от его прямоты.
— Думаешь, не вижу я? Смотришь на неё, как на…
— Как на что?! Ну?! — сжимаю кулаки от злости.
Мало мне долговязого! Ещё и дед тут проблемы создаёт! И ведь раскусил как!
— Как на пирог! Вот! — выпаливает он. — Вижу я!
— Всё не так, — хмурюсь и отворачиваюсь. — Помочь хочу просто. Просто…
