— Я была в командировке два дня, — продолжаю с улыбкой. — В доме никого из посторонних, кроме тебя не было. А теперь здесь полно твоих отпечатков. Следы ДНК. Волосы. Биоматериал, который остался на постельном белье. Ты понимаешь, о чём я?
Её лицо меняется. Кукольная улыбка исчезает. Она оборачивается на Олега, ищет защиты.
— Олег… — капризно произносит она. — Она что, серьёзно?
Олег смотрит на меня. В его глазах — злость. Он понимает, что я не шучу.
— Полина, прекрати нас запугивать! — говорит он.
— Прекращу, когда вы оба исчезните из моего дома.
Я делаю шаг в сторону, освобождая проход. Алина стоит, не двигается. Она ждёт, что Олег её защитит. Но Олег молчит. Он прекрасно знает меня. Знает, что я не бросаю слов на ветер.
— Алина, иди в машину! — наконец решает он. — Я сейчас спущусь.
Она смотрит на него, на меня, снова на него. Потом быстро идёт к двери, обдав меня облаком моих духов. Слышу, как стучат её каблуки по лестнице, как хлопает входная дверь. Тишина.
Мы остаёмся вдвоём.
Олег садится в кресло у окна, закидывает ногу на ногу. Пытается выглядеть расслабленным, но я вижу, как напряжены его плечи.
— Ну, — произносит с деланной уверенностью. — Что дальше?
— Дальше мы разводимся.
Он усмехается. Усмешка кривая, нервная.
— Ты уверена? Из-за какой-то интрижки готова разрушить то, что десять лет создавали вместе?
— Абсолютно.
Подхожу к своему туалетному столику, открываю ящик. Достаю ключи от сейфа. Олег следит за моими движениями, и я чувствую, как он напрягается.
— Что ты делаешь?
— Забираю свои документы.
Открываю сейф. Внутри — папки, конверты, шкатулка с украшениями. Я перебираю их, ищу брачный договор, который мы подписывали десять лет назад. Олег тогда сам предложил, потому что, цитирую: «Хочу, чтобы ты знала: я с тобой не из-за денег. Я из-за любви».
Перебираю папки раз, второй, третий.
Документа нет.
Глава 4
Перетряхиваю всё содержимое. Паспорт, свидетельство о браке, документы на салоны, на машины, на квартиру. Но договора нет.
Поворачиваюсь к Олегу. На властном лице — улыбка. Спокойная, уверенная. Улыбка человека, который знает, что выиграл.
— Что ты ищешь? — спрашивает с усмешкой.
Сверлю его взглядом:
— Где он? Где договор?
— Какой договор, Полина? Тот, где ты всё себе забираешь?
Он встаёт, подходит к столу, открывает верхний ящик. Достаёт папку, бросает её на кровать. Я смотрю на обложку. Наша фамилия. Дата.
Открываю. Листаю страницы. Глаза пробегают по тексту, цепляясь за каждое слово. Пункта о неверности нет. Он исчез. Вместо него — общая формулировка о «разделе имущества по соглашению сторон». Три из четырёх стоматологических клиник Олега выведены из договора. Их больше нет в разделе. Зато — все четыре мои салона, которые открывала с нуля, раскручивала, вытаскивала из долгов, сделала лучшими в городе — теперь в совместном владении.
Закрываю папку. Смотрю на Олега.
— Это подделка, не тот договор.
Он усмехается.
— У тебя есть доказательства? Твой экземпляр, например?
Молчание.
Я чувствую, как внутри меня что-то осыпается. Не ломается, нет. Осыпается, как старая штукатурка, за которой десятилетиями скрывалась пустота.
— Где мой экземпляр? — цежу сквозь зубы.
— Ты его потеряла, наверное… — Он пожимает плечами. — Так бывает. Женская рассеянность.
Я смотрю на мужчину, с которым прожила десять лет. Которому верила. Которого любила. Который смотрел на меня с невероятной нежностью, когда я выходила за него замуж. Говорил: «Договор, прежде всего, твоя гарантия. Я хочу, чтобы ты была защищена».
Он готовился к этому разводу. Пока я летала по миру, открывала салоны, зарабатывала репутацию, он тихо, методично, с помощью хороших юристов, переписывал нашу жизнь. Мою жизнь!
Больше мне говорить с ним не о чем, да и о чём? Что он оказался хитрее? Так я не думала, что столкнусь с изменой. Единое целое? Верила и доверяла ему, как себе, наивная идиотка! Две половинки, одна из которых оказалась гнилой. Устроить истерику, кричать, заехать по самодовольной роже? Дать лишний повод ему позлорадствовать?
Ни-За-Что!
Выхожу из спальни. Спускаюсь вниз, иду на кухню. Сажусь за стол, смотрю в окно. У ворот стоит его машина. Алина сидит на пассажирском сиденье, смотрит в телефон. Ждёт ходячий билет в светлое будущее.
Набираю номер своего адвоката. Аркадий Борисович отвечает после второго гудка.
— Полина Сергеевна, я получил ваше сообщение. Что случилось?
— Аркадий Борисович. Мне нужна ваша помощь. Я развожусь.
Молчание на пару секунд. Потом:
— Рассказывайте…—Спокойным, профессиональным голосом.
Я рассказываю. Всё. Как приехала, что увидела, что сказал Олег про договор. Говорю ровно, без эмоций, как на деловой встрече. Аркадий Борисович слушает, не перебивает.
— Полина Сергеевна, — произносит, когда я заканчиваю. — Ваш экземпляр договора у вас?
— Я не могу его найти.
— Вы искали везде?
— В сейфе нет. В кабинете нет. В офисе посмотрю позже.
— Ищите. Без него нам будет сложно.
— Я понимаю.
Сбрасываю вызов. Сижу, смотрю на руки. Впервые за десять лет я не знаю, что делать. Я привыкла побеждать. Я привыкла, что всё идёт по плану. А сейчас даже не знаю, каков мой новый план.
Через час приходит сообщение от Аркадия Борисовича.
«Полина Сергеевна. Я связался с юристами Олега Игоревича. В их экземпляре действительно нет пункта о неверности. Три клиники выведены. Ваши салоны — в совместном владении. Они готовы к переговорам».
Я перечитываю сообщение три раза. Потом четвёртый.
Мои руки не дрожат. Мои губы не дрожат. Хотя чувствую только одно: холод. И под этим холодом — что-то твёрдое, острое, готовое резать.
Набираю номер личной ассистентки.
— Вика, — говорю я, — найди мне информацию! Недовольные пациенты клиник Олега. Жалобы, иски, всё, что может его скомпрометировать. Всё, что найдёшь, пусть лежит у меня на столе сегодня вечером.
— Полина Сергеевна, — Вика колеблется. — Вы уверены? Может, сначала…
— Вика, — перебиваю я. — Никаких «может»! Примирения не будет. Меня обокрали. Обманули. Выставили дурой перед сопливой девчонкой. Я уверена.
— Хорошо. Всё сделаю.
Я сбрасываю вызов. Смотрю в окно. Олег вышел из дома, садится в машину. Они уезжают. Вместе. В моей машине. Потому что его машина стоит в гараже, и ключи у меня.
Смотрю на удаляющийся автомобиль и думаю о том, что десять лет я строила иллюзию. Идеальную пару. Идеальный бизнес. Идеальную жизнь. А теперь эта иллюзия рушится, и под ней оказывается не фундамент, а пустота.
Сжимаю телефон в руке. Смотрю на своё отражение в тёмном окне. Красивая, стройная, с идеальной укладкой и идеальным макияжем. Женщина, узнавшая, что её жизнь — фальшивка.
— Ну что, Полина… — говорю я себе. — Ты хотела быть идеальной? Теперь у тебя есть шанс доказать, что идеальная женщина умеет не только побеждать, но и мстить!
Встаю из-за стола. Иду в гардеробную. Выбираю костюм. Чёрный, брючный, строгий. Туфли на шпильке. Волосы собираю в пучок, ни одного выбившегося локона. Макияж — спокойный, деловой, но с акцентом на глаза. Чтобы смотрели в упор и не отводили взгляд.
Гляжу на себя в зеркало. Вспоминаю, как десять лет назад в этом же доме я стояла в белом платье, и Олег застёгивал мне браслет. «Ты самая красивая, — восхищался он тогда. — Самая умная. Самая лучшая. Хочу, чтобы ты всегда была со мной».
Поправляю воротник. Вглядываюсь в свои глаза.
— Ты была с ним, — говорю я. — А он был с твоими деньгами. Теперь ты это знаешь и будешь действовать.
Беру сумку, ключи, телефон. Выхожу из дома, закрываю дверь. У ворот уже стоит такси, которое я вызвала, пока собиралась. Садиться за руль в моём состоянии опасно.
— В центр, — обращаюсь к водителю. — На Тверскую.
Машина трогается. Я смотрю на дом в зеркало заднего вида. Наш дом, купленный мной после гибели родителей. Мой газон. Моя жизнь, которую у меня украли.
Гляжу вперёд.
— Ты проиграла первый раунд, Полина, — шепчу себе. — Но игра только началась. И ты знаешь, как играть на любом поле. Ты сама учила этому своих девочек.
Достаю телефон. Смотрю на сообщение от адвоката. Перечитываю его ещё раз. Потом пишу ответ:
«Аркадий Борисович, готовьте иск. Мы не будем договариваться. Мы будем уничтожать».
Отправляю. Убираю смартфон в сумку. Смотрю в окно на Москву, которая просыпается, шумит, живёт своей жизнью. Город, который я старательно завоёвываю, и где мне было очень уютно жить рядом с любимым человеком. Закусываю губу, чтобы не разреветься. Самой себе не наврёшь. Я люблю его до сих пор. И от этого обиднее в сотню раз. Я люблю, а он использует меня с прицелом на будущее.
Глава 5
Офис встречает меня тишиной. Мои девочки ещё не пришли, только Вика сидит в приёмной, перебирает бумаги, смотрит в монитор. Увидев меня, она встаёт, в больших глазах вопрос, который не решается задать.
— Кофе, — говорю, проходя в кабинет. — И садитесь.
Опускаюсь в кресло, смотрю на стопку документов, которые ждали меня ещё вчера. Отчёты, планы, новые проекты. Всё это казалось важным. Теперь — пустота.
Вика заходит с двумя чашками, ставит одну передо мной, садится напротив. Она молчит, ждёт. Умная девочка. Знает, что я начну сама.
Я рассказываю всё. Без купюр. Как зашла в спальню. Как Алина лежала в моей постели. Как Олег вышел из душа. Как они смотрели на меня. Как я нашла договор. Или, точнее, как я его не нашла.
Вика бледнеет. Я вижу, как она сжимает ручку, как её пальцы белеют.
— Полина Сергеевна, — говорит она тихо. — Мне очень жаль.
— Жалеть будете потом, — отвечаю, и мой голос звучит жёстче, чем хотелось бы. — Сейчас нужно работать.
Она кивает, выпрямляется. Профессионал. Я не ошиблась, когда взяла её три года назад.
— Что нужно сделать в первую очередь? — спрашивает она.
— Как я уже говорила — главное компромат. На его клиники. Жалобы пациентов, неудачные операции, что угодно. Всё, что может навредить репутации.
Вика кивает, быстро записывает.
— Нужно найти людей, недовольных лечением. Тех, кто не получил результат. Тех, кто платил, а остался с проблемой.
— Я поняла.
Делаю глоток кофе. Горький, обжигающий. Такой, какой я люблю.
— И ещё… — говорю, ставя чашку на стол. — Инвестор Олега. В прошлом месяце он упомянул, что нашёл партнёра для расширения сети. Я хочу знать, кто это.
— Вы думаете, он может быть на нашей стороне?
