Глава 3
Забираю свою машину у офиса и возвращаюсь на ней домой. Прогулка по городу дала время собрать разбитые куски души в единое целое. Я готова к разговору по-взрослому. Больше сбегать не стану.
Сижу в машине перед домом и смотрю на окна спальни. Свет горит. Они там. В моей постели, на моих простынях, в моём доме. Сжимаю руль, смотрю на пальцы — белые костяшки, ногти впиваются в кожу. Не больно. Я давно научилась не чувствовать боли, когда это необходимо.
Выхожу из машины. Дождь закончился, но асфальт блестит, отражает серое утро. Я поднимаюсь по ступеням, открываю дверь своим ключом. В доме по-прежнему тихо. Не пахнет едой. Никто не спешит на работу. Голубчики до сих пор в спальне.
Идеальная пара… Ха!
Я поднимаюсь наверх. Не крадусь, иду прямо, громко, чтобы слышали. С пинка открываю дверь спальни. Они уже одеты. Олег застёгивает запонки, Алина сидит на краю кровати, листает что-то в смартфоне. Увидев меня, она улыбается накачанными губами. Улыбка получается кукольной, ненастоящей.
— Ещё не уехали? — интересуюсь, вскинув бровь.
Олег поворачивается. В его глазах всё та же досада, но теперь к ней примешивается раздражение. Ему не нравится, что я вернулась. Ему не нравится, что я стою здесь, в дверях собственной спальни, и смотрю на них.
— Полина, давай поговорим спокойно, — предлагает, сделав шаг в мою сторону.
— Спокойно? — я усмехаюсь. — Олег, я спокойна как удав. Ты видел меня когда-нибудь истеричной?
Он молчит. Потому что знает: не видел. Я не та женщина, которая бьёт посуду и рыдает в подушку. Я та, которая улыбается, когда внутри всё горит. Я та, которая ждёт, выверяет, собирает информацию, рассчитывает и потом наносит удар в самое больное место. Я идеальный враг.
— Хочу, чтобы вы оба ушли из дома, — заявляю, брезгливо выгнув губу. — Прямо сейчас.
Алина поднимает голову, глядит на меня с любопытством. Ей интересно. Она словно смотрит сериал, в котором у неё главная роль.
— Олеженька, скажи ей на прощание всё, что думаешь. Ты говорил, что она занята только своим бизнесом. Что ей плевать на тебя. Что ты устал быть вторым номером. Что тебе нужна женщина, а не партнёр по бизнесу.
Она смотрит на меня, и в её глазах — лёд. Она добивает. Она хочет, чтобы я сломалась. Чтобы я заплакала, закричала, дала ей этот спектакль.
— Он говорил, что ты холодная, — продолжает она. — Что у тебя вечно дела, встречи, салоны. Что ты забыла, как это — быть женщиной. А я напомнила. Он снова улыбается. Он снова счастлив. Спасибо, что не мешали. Вы и ваш дом нам больше не нужны.
Я смотрю на Олега. Он не оправдывается. Не защищается. Не говорит, что она врёт. Он молчит. Потому что она не врёт. Он действительно так думает. Все эти годы он думал, что я холодная, что мне плевать, что я забыла, как быть женщиной. А я работала!.. Строила наш бизнес. Создавала нашу жизнь. И в благодарность получила это.
— Полина, — я снова слышу этот приторный голос. — Вы не волнуйтесь, я всё понимаю и сейчас уйду.
Она встаёт, поправляет платье, берёт с кровати свою сумочку. Маленькую, розовую, из тех, в которые помещается только телефон и помада. Детская игрушка.
— Алина, не надо, — Олег делает шаг к ней, но я поднимаю руку.
— Нет, пусть идёт. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
Он смотрит на меня, и я вижу, как он колеблется. Ему не хочется оставаться. Знает, что я не буду играть по его правилам.
Алина останавливается в шаге от меня. От неё пахнет моими духами. Моими! Теми, что стоят на туалетном столике. Сжимаю зубы.
— Полина Сергеевна, — в её голосе фальшивое сочувствие. — Вы такая красивая. У вас всё будет хорошо. Вы ещё встретите своего мужчину.
Она меня жалеет? Говорит об Олеге, как о решённом? Считает, что он станет её мужем? Вот теперь я готова смеяться в голос. Смотрю на неё и понимаю, что глупая кукла сейчас не играет. Она действительно так думает. «Заботушка» искренне верит, что делает мне одолжение. Что освобождает место для кого-то лучшего. Помогу поскорее его освободить:
— Алина, — и мой голос в ответ становится мягким, почти ласковым, — ты знаешь, что такое кража драгоценностей?
Она хлопает ресницами.
— Что?..
— Статья 158 Уголовного кодекса. От двух до шести лет. Зависит от суммы.
Она смотрит на меня, не понимая.
— Я была в командировке два дня, — продолжаю с улыбкой. — В доме никого из посторонних, кроме тебя не было. А теперь здесь полно твоих отпечатков. Следы ДНК. Волосы. Биоматериал, который остался на постельном белье. Ты понимаешь, о чём я?
Её лицо меняется. Кукольная улыбка исчезает. Она оборачивается на Олега, ищет защиты.
— Олег… — капризно произносит она. — Она что, серьёзно?
Олег смотрит на меня. В его глазах — злость. Он понимает, что я не шучу.
— Полина, прекрати нас запугивать! — говорит он.
— Прекращу, когда вы оба исчезните из моего дома.
Я делаю шаг в сторону, освобождая проход. Алина стоит, не двигается. Она ждёт, что Олег её защитит. Но Олег молчит. Он прекрасно знает меня. Знает, что я не бросаю слов на ветер.
— Алина, иди в машину! — наконец решает он. — Я сейчас спущусь.
Она смотрит на него, на меня, снова на него. Потом быстро идёт к двери, обдав меня облаком моих духов. Слышу, как стучат её каблуки по лестнице, как хлопает входная дверь. Тишина.
Мы остаёмся вдвоём.
Олег садится в кресло у окна, закидывает ногу на ногу. Пытается выглядеть расслабленным, но я вижу, как напряжены его плечи.
— Ну, — произносит с деланной уверенностью. — Что дальше?
— Дальше мы разводимся.
Он усмехается. Усмешка кривая, нервная.
— Ты уверена? Из-за какой-то интрижки готова разрушить то, что десять лет создавали вместе?
— Абсолютно.
Подхожу к своему туалетному столику, открываю ящик. Достаю ключи от сейфа. Олег следит за моими движениями, и я чувствую, как он напрягается.
— Что ты делаешь?
— Забираю свои документы.
Открываю сейф. Внутри — папки, конверты, шкатулка с украшениями. Я перебираю их, ищу брачный договор, который мы подписывали десять лет назад. Олег тогда сам предложил, потому что, цитирую: «Хочу, чтобы ты знала: я с тобой не из-за денег. Я из-за любви».
Перебираю папки раз, второй, третий.
Документа нет.
Глава 4
Перетряхиваю всё содержимое. Паспорт, свидетельство о браке, документы на салоны, на машины, на квартиру. Но договора нет.
Поворачиваюсь к Олегу. На властном лице — улыбка. Спокойная, уверенная. Улыбка человека, который знает, что выиграл.
— Что ты ищешь? — спрашивает с усмешкой.
Сверлю его взглядом:
— Где он? Где договор?
— Какой договор, Полина? Тот, где ты всё себе забираешь?
Он встаёт, подходит к столу, открывает верхний ящик. Достаёт папку, бросает её на кровать. Я смотрю на обложку. Наша фамилия. Дата.
Открываю. Листаю страницы. Глаза пробегают по тексту, цепляясь за каждое слово. Пункта о неверности нет. Он исчез. Вместо него — общая формулировка о «разделе имущества по соглашению сторон». Три из четырёх стоматологических клиник Олега выведены из договора. Их больше нет в разделе. Зато — все четыре мои салона, которые открывала с нуля, раскручивала, вытаскивала из долгов, сделала лучшими в городе — теперь в совместном владении.
Закрываю папку. Смотрю на Олега.
— Это подделка, не тот договор.
Он усмехается.
— У тебя есть доказательства? Твой экземпляр, например?
Молчание.
Я чувствую, как внутри меня что-то осыпается. Не ломается, нет. Осыпается, как старая штукатурка, за которой десятилетиями скрывалась пустота.
— Где мой экземпляр? — цежу сквозь зубы.
— Ты его потеряла, наверное… — Он пожимает плечами. — Так бывает. Женская рассеянность.
Я смотрю на мужчину, с которым прожила десять лет. Которому верила. Которого любила. Который смотрел на меня с невероятной нежностью, когда я выходила за него замуж. Говорил: «Договор, прежде всего, твоя гарантия. Я хочу, чтобы ты была защищена».
Он готовился к этому разводу. Пока я летала по миру, открывала салоны, зарабатывала репутацию, он тихо, методично, с помощью хороших юристов, переписывал нашу жизнь. Мою жизнь!
Больше мне говорить с ним не о чем, да и о чём? Что он оказался хитрее? Так я не думала, что столкнусь с изменой. Единое целое? Верила и доверяла ему, как себе, наивная идиотка! Две половинки, одна из которых оказалась гнилой. Устроить истерику, кричать, заехать по самодовольной роже? Дать лишний повод ему позлорадствовать?
Ни-За-Что!
Выхожу из спальни. Спускаюсь вниз, иду на кухню. Сажусь за стол, смотрю в окно. У ворот стоит его машина. Алина сидит на пассажирском сиденье, смотрит в телефон. Ждёт ходячий билет в светлое будущее.
Набираю номер своего адвоката. Аркадий Борисович отвечает после второго гудка.
— Полина Сергеевна, я получил ваше сообщение. Что случилось?
— Аркадий Борисович. Мне нужна ваша помощь. Я развожусь.
Молчание на пару секунд. Потом:
— Рассказывайте…—Спокойным, профессиональным голосом.
Я рассказываю. Всё. Как приехала, что увидела, что сказал Олег про договор. Говорю ровно, без эмоций, как на деловой встрече. Аркадий Борисович слушает, не перебивает.
— Полина Сергеевна, — произносит, когда я заканчиваю. — Ваш экземпляр договора у вас?
— Я не могу его найти.
— Вы искали везде?
— В сейфе нет. В кабинете нет. В офисе посмотрю позже.
— Ищите. Без него нам будет сложно.
— Я понимаю.
Сбрасываю вызов. Сижу, смотрю на руки. Впервые за десять лет я не знаю, что делать. Я привыкла побеждать. Я привыкла, что всё идёт по плану. А сейчас даже не знаю, каков мой новый план.
Через час приходит сообщение от Аркадия Борисовича.
«Полина Сергеевна. Я связался с юристами Олега Игоревича. В их экземпляре действительно нет пункта о неверности. Три клиники выведены. Ваши салоны — в совместном владении. Они готовы к переговорам».
Я перечитываю сообщение три раза. Потом четвёртый.
Мои руки не дрожат. Мои губы не дрожат. Хотя чувствую только одно: холод. И под этим холодом — что-то твёрдое, острое, готовое резать.
Набираю номер личной ассистентки.
— Вика, — говорю я, — найди мне информацию! Недовольные пациенты клиник Олега. Жалобы, иски, всё, что может его скомпрометировать. Всё, что найдёшь, пусть лежит у меня на столе сегодня вечером.
— Полина Сергеевна, — Вика колеблется. — Вы уверены? Может, сначала…
— Вика, — перебиваю я. — Никаких «может»! Примирения не будет. Меня обокрали. Обманули. Выставили дурой перед сопливой девчонкой. Я уверена.
— Хорошо. Всё сделаю.
Я сбрасываю вызов. Смотрю в окно. Олег вышел из дома, садится в машину. Они уезжают. Вместе. В моей машине. Потому что его машина стоит в гараже, и ключи у меня.
Смотрю на удаляющийся автомобиль и думаю о том, что десять лет я строила иллюзию. Идеальную пару. Идеальный бизнес. Идеальную жизнь. А теперь эта иллюзия рушится, и под ней оказывается не фундамент, а пустота.
