Страница 7 из 9
— Что?
— Вашего с ним контракта, — снисходительно поясняет она. — В котором вы отказываетесь ото всех прав на дочь.
Глава 16
Наверное, это становится последней каплей. Ее слова. Контракт. Похищение. То, как спокойно и радостно ведет себя Кимберли, попавшая в свой драконий род. Суд. Заявление опеки. Это все проносится в моей голове, смешиваясь в такой яростный коктейль, что во мне что-то трескается. Как лед на реке по весне.
Я смотрю в холодные глаза старшей помощницы и говорю:
— Мне нужен телефон.
Она тут же вся подбирается, словно дикая кошка перед прыжком. Но тон ее остается дежурно-вежливым. Таким разговаривают со сложными клиентами.
— Зачем он вам?
Мой голос не настолько спокойный, он дрожит от едва сдерживаемой ярости. Мне кажется, что я вот-вот взорвусь и наору на нее. Возможно, до рождения Ким так бы и случилось: я бы начала орать и скатилась в безобразную истерику. Несмотря на то, что я умела быть сдержанной и всегда хорошо контролировала собственные чувства, случившееся ночью стало вишенкой на торте всех моих проблем. Все это просто пробило дно моей выдержки!
Но я мама. И первое правило, которое прописано в природе всех мам — ты всегда думаешь о своем ребенке.
Я слышала о мамах, которые выносили детей из горящих зданий, кто заслонял собой от несущихся на них машин. Это наш инстинкт.
Это мой инстинкт.
Поэтому единственная, кто меня сейчас по-настоящему волнует — моя дочь. И ее монстроотец, который считает, что вправе забрать ее у меня.
— Для звонков, — объясняю я Эрин. — Мне нужно сделать несколько. Когда нас с дочерью похитили из нашей квартиры, люди или драконы мистера Алденхарта, к сожалению, не потрудились заодно выкрасть мой смартфон.
— Куда вы собрались звонить, Лорен? — с нажимом интересуется она.
— В полицию, конечно. Потом своему адвокату. Затем, я думаю, мне стоит сделать звонок на телевидение. Как считаете, им понравится такой сюжет? — Я складываю руки на груди и выразительно смотрю ей в глаза.
Эрин, видимо, привыкла справляться с задачами с высоким уровнем сложности, поэтому мои слова ее не пугают.
— Послушайте, Лорен, — говорит она. — Кажется, мы не с того начали. Может, пройдем в кабинет мистера Алденхарта, я попрошу принести вам завтрак…
— Я не буду ничего есть в этом доме, — обрываю ее я. — Дайте мне телефон.
Улыбка Эрин становится более натянутой.
— Я не могу позволить вам совершить эти звонки.
— Почему же? Я свободный человек и законопослушный гражданин. Я знаю свои права и обязанности. Даже у заключенных есть право на звонок. А я, выходит, заключенная, раз меня и мою дочь удерживают силой в доме Алардена Алденхарта.
— Никто вас не удерживает, Лорен. Просто подпишите контракт и идите, куда хотите.
Я цепляюсь взглядом за кольцо на пальце Эрин, которое означает, что она замужем.
— У вас есть дети?
— Нет, но это не относится к делу и тем более к моей работе.
— Жаль, — говорю я, — иначе вы бы меня поняли и не тыкали бы этим контрактом.
— Вы даже с ним не ознакомились…
Я смотрю на нее как на дуру. Хотя почему как? Для меня эта женщина — настоящая дура. Или сумасшедшая, которая хочет, чтобы я продала дочь.
— Вы мне предлагаете вырезать собственное сердце, это не стоит никаких денег.
— Но вы собираетесь идти с этим к журналистам, — напоминает мне старшая помощница. — С тем, что у вас ребенок от мистера Алденхарта. А между тем, именно вы скрывали от него дочь.
Я за последнее время наслушалась столько слов о том, что я плохая мать, что от упреков Эрин у меня «срывает крышечку». Я шагаю к ней впритык, и, видимо, в моем взгляде нечто такое, отчего старшая помощница начинает пятиться.
— С каких это пор в нашем законодательстве появилась статья, где случайный залет считается похищением спермы?
— Вы же все равно понимаете, что мистер Алденхарт добьется своего.
Я растягиваю губы в улыбке, которая, подозреваю, сейчас больше напоминает оскал.
— Чтобы заполучить Кимберли, ему придется меня убить, — говорю и удивляюсь собственному спокойствию. Потому что понимаю, что для меня это истина.
Я не отдам дочь Алардену. По своей воле не отдам.
— Дайте телефон, — повторяю я, — или валите нахрен.
— Валите нахрен! — радостно кричит за моей спиной Ким.
Я поворачиваюсь и раскрываю объятия для дочери, которая в них ныряет. Она вообще обожает обнимашки.
— Вы ужасная мать, — возмущенно шипит Гейла, но у нее не получается вызвать во мне чувство вины.
— Я нормальная мать, человеческая. А вот то, что вы мне предлагаете, уже звучит по-драконьи. Очевидно, вы своих детей совсем не любите.
Я подхватываю Ким на руки.
— Пойдем, малыш, посмотрим, где здесь кухня, и приготовим тебе твои любимые оладушки с голубикой.
Я прохожу мимо Эрин и добавляю:
— Передайте мистеру Алденхарту, что свой контракт он может захватить с собой в туалет и воспользоваться им по назначению.
Глава 17
Весь день я не выпускаю Ким из поля зрения. Была бы моя воля, и из рук бы не выпустила. Мне все равно, если эта стерва Гейла считает меня чокнутой мамашей. Она так и не уехала, и предпринимала еще несколько попыток «до меня достучаться», но я пообещала настучать ей в бубен, если она не оставит меня и мою дочь в покое. На этом мы с ней друг друга поняли (точнее, она поняла, что мы с ней никогда друг друга не поймем), и оставила меня в покое.
О чем вообще думал Аларден, когда предлагал мне этот контракт? Чем — и так понятно, не головой точно.
Отказаться от прав на Ким. Она что, лицензионное произведение? Она ребенок! Живой человек… Или наполовину человек, но это не суть важно. Она моя дочь.
Я отчаянно блефовала, когда говорила, что свяжусь со своим адвокатом. Потому что ни один адвокат в здравом уме не пойдет против Алденхартов, это будет конец карьеры. К тому же, мне существенно не хватало драконьей информации: понимания их мира, их законов. Как у них все работает.
Я была уверена, что если я сейчас заявлю, что мой ребенок от дракона, меня посадят туда, откуда я уже не выйду. Вообще в открытую конфликтовать с Алденхартами — это заранее проигрыш по всем фронтам. Надо действовать тоньше.
Надо играть по их правилам.
Но для этого надо эти самые правила понимать.
А еще мне надо выиграть время.
— Мам, а почему вы с папой не встречались раньше? — выдала моя дочь. — Почему он решил забрать меня только сейчас?
Я вздохнула. Я всегда говорила Ким, что ее отец — загадочный незнакомец, который подарил мне ее и исчез. Но сейчас, кажется, пришло время расплаты.
Тем более что Алденхарт не постесняется сказать Ким все как есть. Еще и выставит меня полной су… в общем, не в лучшем свете.
— Потому что у нас с твоим папой все было сложно в прошлом, детка. Я не сказала ему о том, что ты есть, чтобы мы с тобой могли быть вместе.
— Ты мне врала?!
— Я сказала тебе, что мы с ним все равно не смогли бы быть вместе, и это правда. Тогда я не знала, что он… дракон.
Да это до сих пор звучит дико!
— А когда узнала?
— В тот же день, что и ты.
Ким смотрит на меня, насупившись.
— Папа обещает научить меня управлять драконьей силой. Он сказал, что для меня опасно не уметь ею управлять.
Вот только драконьей силы мне еще и не хватает. Для полного счастья. Я вглядываюсь в лицо Ким, на которую обрушились игрушки в таком количестве, какого у нее никогда бы не было за всю жизнь, если бы не выяснилось, что она — дочь дракона. Но, кажется, пронесло: она не злится на меня за ложь и за то, что я не сказала отцу про нее — тоже.
С каким энтузиазмом она разворачивает то, что раньше видела только в магазинах! У нас с ней было правило: новая игрушка раз в два-три месяца, а сейчас она получила все и разом. В один день. Это доставили ближе к обеду, поэтому не было никакой возможности уложить ее спать. Зато сейчас она клюет носом.
— Малыш, хочешь отдохнуть?
— Я хочу поговорить с папой!
Вот и что мне делать?
Игрушки — это полбеды. Вместе с кучей подарков Кимберли получила папу. Она даже загадывала его на прошлый Новый год. Я вдруг вспоминаю это отчетливо, и с трудом сдерживаю рвущийся с губ нервный смех. Потому что моя маленькая дочь, перед тем как заснуть в новогоднюю ночь, написала большими печатными буквами:
«ХОЧУ ПАПУ И БОЛЬШУЮ КУКЛУ»
И отнесла это под небольшую елочку, которую мы поставили на барный столик. Кукла у меня уже была припасена, поэтому утром Ким нашла под елочкой коробку с подарком.
Ну и папу тоже нашла. Правда, ближе к очередному Новому году.
— Твой папа очень занят, малыш. Помимо того, что он дракон, он еще и будущий президент.
Выборы уже прошли, инаугурация состоится сразу после праздников. Так что…
— На меня у него будет время! — уверенно заявляет Ким.
Да. Да. Непременно.
У меня просто горит в груди от желания спросить Алардена, зачем ему дочь. Она же как пятая ножка у стула в его идеальной жизни, но я не знаю, что сейчас сказать Ким. Правду? Что он все время будет занят? В ближайшие десять лет так точно, решая вопросы драконьи и человеческие.
Но прежде чем я успеваю додумать, дверь в комнату Ким открывается, и к нам шагает отец года собственной персоной. Учитывая, что сейчас нет еще и пяти, я оказываюсь к этому совершенно не готова. Я ждала его не раньше семи-восьми, поэтому не успеваю опомниться, как Ким подскакивает и радостно верещит, а он подхватывает ее на руки со словами:
— Кто тут моя малышка?!
У меня чуть ли челюсть не падает. Если бы я не знала, как изящно он умеет манипулировать чувствами и играть на публику, наверное, решила бы, что его подменили. Потому что сейчас глаза Алардена сверкают, он широко улыбается и кружит визжащую Ким на вытянутых руках.
— У-и-и-и-и-и! — кричит она. — Я дракон! Я лечу!
Он перехватывает ее так легко, как пушинку, сажает себе на плечи и с рычанием убегает в раскрытую дверь.
Мне остается только вскочить и бежать за ними. Потому что под маской этого великолепного папы-дракона скрывается самый опасный в мире монстр. Я это знаю.
А Ким — нет.
Глава 18
Если бы мне кто-то в прошлом сказал, что сам Аларден Алденхарт будет готовить ужин для моей дочери, я бы смеялась громче всех. Потому что следующие полчаса я наблюдала как будущий президент делает салат из креветок, сыра и свежих овощей. Причем делал он это настолько уверенно, что сразу становилось понятно — он на кухне не первый раз. По крайней мере, готовит этот салат не впервые.
И хотя мы с Кимберли в мои выходные могли вместе испечь печенье или кексы, которые обязательно украшали глазурью или кремом, я не позволяла ей сидеть на столе или все раскидывать, не усаживала себе на шею…
Я не была ее папой.
Аларден выложил ингредиенты салата в виде смешной рожицы, и Ким захлопала в ладоши, когда он поставил перед ней ее тарелку.
— Может, поедим за большим столом? — предложила я.
— Да, — закивала дочь и крепко схватила свою тарелку, пока отец помог ей спуститься с барного стула, на котором она сидела. Ким первая унеслась в сторону столовой, которая здесь была с видом на панораму зимнего ночного города.
Я получила обычный «взрослый» салат и посмотрела на дракона подозрительно:
— Не отравлено?
Кажется, эта эмоция теперь со мной надолго. Потому что наблюдая за этой картинкой идеального отца, я не могла избавиться от стойкого ощущения: «Не верю». Может, дело было в том, что я знала кто он, а может, в том, что еще утром его старшая помощница предлагала мне отказаться от дочери. В отличие от Кимберли, которая сейчас проживала свою самую главную мечту, я во всем искала подвох.
И дождалась.
В глазах Алардена вспыхнул огонь. Когда он посмотрел на меня, его улыбка растаяла.
— Ты считаешь меня способным отравить собственную дочь?
