Фини почувствовала, что стремительно краснеет. Она уставилась на чашку, мысленно умоляя ее исчезнуть или хотя бы сдвинуться с места.
Но та застыла – почему-то Дом не хотел свой кофе. Может, у него было плохое настроение? Или он сердился на нее за что-то?
– Присаживайся, – предложила Власа, нарушая общую неловкость. – Все равно еще придется ждать.
Фини кинула еще один взгляд на чашку, но та не исчезала – кофе безнадежно остывал. Вздохнув, она прошла к дивану и устроилась возле подруги.
– Я не выспалась, – перехватив ее взгляд, пожаловалась Власа. – Был срочный вылет. Охота, как всегда… Пришлось серьезно поработать дримой.
– Много сонной энергии набрала для своей госпожи? – ехидно поинтересовался Филип. – Бедные слиппы.
Власа не удостоила его даже взглядом.
– Правильно за себя переживаешь, – холодно произнесла она, и парень почему-то сразу сник.
– Ты что, забираешь сонную энергию у слиппов? – удивилась Фини. – У обычных людей? Но почему?
Власа поджала губы, явно не собираясь отвечать.
– Она не хотела быть дримой, – произнес кто-то за диваном. – Но так сложились обстоятельства; пришлось пойти в услужение к Властительнице.
Из-за дивана вышел уже знакомый Фини мальчик-циркач. Он невероятно высоко подпрыгнул, повис на люстре, раскачался и перелетел на каминную полку. Все это мальчик проделал с большим изяществом.
Власа смотрела на него, открыв рот от изумления, – то ли из-за его слов, то ли из-за трюков.
– А он почти слипп, – сказал Циркач, указывая на Филипа. – Но добывает сонную энергию сам, по крупицам, с большим трудом. Поэтому он всегда злой и ворчливый. И мелочный. Поэтому и состоит из мелочей.
– Эй ты, сопляк, полегче! – вскинулся Филип, но почему-то густо покраснел.
– Не всем везет сразу родиться соннэром, – добавил Циркач в абсолютной тишине. – Как тебе, Фини. Это большой талант… Но его надо развивать. Надо учиться. Хотя ты умеешь многое… Очень многое…
Мальчик подпрыгнул, сделал еще одно сальто и приземлился прямо перед Фини.
– Дом злится на тебя за то, что ты неправильно поняла его знак, – вдруг доверительно шепнул он. – Отдай вещь с именем из другого Сонного Дома ее владельцу, не слушай никого. Это очень важно. Для нас всех важно.
Циркач снова подпрыгнул и растворился в воздухе, оставив после себя золотистую дымку.
– Здесь полно странных жильцов, – прокомментировал Айс.
– Не страннее тебя, – произнес хор тоненьких голосов.
Оказывается, в гостиной уже появились Тихони – трое, как всегда.
– Ты же стихийный художник, – едким тоном прошептала одна из них.
– Рисуешь эмоциями, – добавила вторая.
– Таких чудаков мало, – закончила третья.
Наверное, на лице Фини отразилось недоумение, так как Тихони разом обернулись к ней.
– Это значит, что его рисунки оживают, – хором пояснили они. – И, что самое страшное, потом живут собственной жизнью.
– А помните, как Айс нарисовал огромного зайцемонстра? – встрепенулась Власа. – Настоящее чудовище! Оно выросло до невероятных размеров и разрушило весь сон, который мы так тщательно создавали. Потом этот заяц попытался укусить Кайлиха за бороду, но получил по зубам.
Ребята обменялись ухмылками. Фини тоже улыбнулась – она бы все отдала за возможность увидеть это воочию.
– Ну а сами-то?! – не выдержал Айс. – Вы же создательницы отражений! Вечно всех путаете, сбиваете с толку… С вами вообще невозможно драться!
Тихони заливисто рассмеялись. У каждой из них в руках появилось по круглому зеркалу, и они стали летать вокруг Айса. Парень ойкнул, а потом завертелся волчком на месте, отмахиваясь от девчонок и громко ругаясь.
Айрин заулыбалась, Филип загоготал, вовсю наслаждаясь «сражением». А Фини невольно залюбовалась бликами огня в мельтешащих вокруг Айса зеркалах – Тихони ловко жонглировали ими, то перебрасывая друг другу, то пуская гирляндой, то закручивая в кольцо…
* * *
…Она бежит по лесу, продираясь сквозь высокие заросли травы. Навстречу несутся волны густых и ярких, насыщенных ароматов, знакомых с самого детства. Босые ступни то и дело пружинят на мшистых кочках, проваливаются во влажную прелую листву, искусно огибают сухие ветки и мелкое крошево слоистых пород. Веет легкий ветерок, принося из лесного сумрака все новые и новые запахи, а где-то в вышине поют птицы.
– Стой! – внезапно велит чей-то властный голос, и Фини резко останавливается. – Что ты чувствуешь? – спрашивает этот голос.
Фини шумно принюхивается, словно лесной зверь. Она слышит влажный, тяжелый запах дубовой коры, грибную свежесть мха, тонкую вязь травяных запахов, близкий запах замшелого камня – где-то рядом течет ручей… И тянется над землей сладковатый аромат созревающей малины и ежевики.
Она перечисляет все это вслух, но голос, проклятый голос, недоволен.
– Что еще ты чувствуешь? Ты плохо стараешься!
Фини нервничает, она готова заплакать. Она голодна, очень голодна, а еще ужасно хочется пить… Протекающий рядом ручей становится ближе, ее чуткое ухо различает журчание воды… Фини шумно втягивает в ноздри воздух – с такой силой, будто это ее последний вздох, и вдруг различает едва уловимый кисловато-ржавый запах металла – серебра?
Она снова бежит, ориентируясь на эту тонкую ниточку из череды металлических и минеральных ноток, мысленно отгоняя камень, грязь, мокрые ветки, мох и плесень… И ловит яркий солнечный блик, играющий на звеньях серебряной цепочки, плотно придавленной камнем под прозрачной бегущей водой.
Победа!!! Она справилась!
Фини чувствует всеми фибрами души, что справилась. И теперь можно проснуться. Она осторожно подхватывает серебряную цепочку ярко-синей лапой и вдруг опадает горкой песка, растворяясь среди журчащей воды.
* * *
Раздался взрыв хохота, и Фини очнулась.
Она что, действительно заснула? Здесь, в Снореальности?!
Фини широко зевнула, озадаченно подвигала бровями и вдруг наткнулась на прищуренный взгляд Власы. По всей видимости, подруга уже давно наблюдала за ней.
– Надеюсь, ты не спала? – недоверчиво спросила Власа. – Твои глаза были открыты, но взгляд вдруг стал отсутствующим… Смотри: вылетишь в чей-то сон – не сможешь какое-то время сюда вернуться.
Фини быстро оглянулась: Тихони по очереди кидали мелкие щепки в каминный огонь, Филип уже читал какую-то книгу, Айс тихо переговаривался с Айрин.
– Мне показалось, что я бежала по…
– Да когда уже начнется урок? – перебивая Фини, вдруг возопил Айс. – Я уже два часа здесь, помираю тут с вами со скуки… А между тем Кайлих обещал наконец-то показать Снолабораторию!
– Еще не все собрались, – лениво ответила ему Власа, вновь падая на диван. – Я не против подождать.
Фини все еще пребывала во власти своего видения. Судя по всему, опять всплыло воспоминание об уроке. Но почему у нее были ярко-синие звериные лапы?
– А где Кай? – вдруг спросила объединившаяся в одну Тихоня.
– Защищает свои сны, – ответил ей Айс. – Вроде бы что-то сложное на этот раз…
– Наверное, опять пытались похитить один из его снов, – сообщила с закрытыми глазами Власа. – Кайлих тоже пошел с ним.
– Интересно, что на этот раз, – вмешалась молчавшая до сих пор Айрин. – Тяжело охранять такую уникальную коллекцию, тут невольно станешь мастером лабиринтов… Какое все-таки интересное у него наследство.
– Была бы у меня такая крутая коллекция снов, я вообще не учился бы снотворению, – поддакнул Айс. – В ней есть даже старинные сны, которым больше тысячи лет! Недаром все за ними гоняются.
Фини поморщилась – ей вот было все равно, даже наоборот, она бы предпочла держаться подальше от странных снов Кая.
– А почему все гоняются именно за его коллекцией? – все-таки не выдержала она. – Ведь наверняка таких коллекций много.
– Конечно много, – неожиданно ответил ей Филип. – Только вот кто-то пустил слух, что именно в коллекции Люстеро находится Белый Сон.
Фини с большим интересом ждала, что парень объяснит, но тот вновь уткнулся в книгу.
– Белый Сон – тот самый, с которого началась Снореальность, – верно разгадала ее затруднение Власа. – Его еще называют Первым Сном. Тот самый сон, после которого Властительница Фантагрюэль получила озарение и создала ОбщеСон, то есть Снореальность. Думаю, что позже Кайлих обязательно тебе расскажет.
Внезапно заговорил Айс:
– Ну что, раз ментора еще долго ждать, может, обсудим, как прошло наказание? Кому какой кошмар достался, а? – Парень обвел всех заговорщическим взглядом, словно выбирал жертву для расспросов. – Филип, что с тобой сделала Инфанта? Сильно мучила?
Тот недовольно поморщился.
– На самом деле это был простенький кошмар, – признался он. – Кровавенький, но в меру. Я был мухой…
Айс мгновенно зашелся смехом.
– Ну да, мухой, – холодно продолжил Филип. – И откусывал головы другим мухам, летящим навстречу… А после оказался в банке. Выбрался за две минуты, простейший фокус. У меня сложилось впечатление, что самой Инфанты в кошмаре даже не было.
– То же самое у меня с Роу Сфинксом, – посетовала Власа. – Я попала в сон, где было много шатунов, провозгласивших меня своей королевой…
Айс снова заржал как конь, но Власу это не смутило.
– Они приносили мне всякие угощения, – продолжила она, – а я должна была гладить их по макушкам. Если это кошмар, то непонятно… У всех были такие же сны?
– Злата Фонтеблайн наслала на меня снопроклятье, – ответила Айрин. – То самое… Мне удалось его отразить, но с трудом… – Сначала я снова стала обычной, и этот корсет, – указала она на свою талию, – вдруг исчез… Но потом Фонтеблайн снова наслала на меня то же самое снопроклятье. И я снова защитилась этой броней. – Она сокрушенно вздохнула.
Стало очень тихо. Фини с удивлением переводила взгляд с одного на другого: все ребята выглядели хмуро. Тихоня опять стала тремя девушками, и у каждой тоже было очень недовольное лицо.
– Она специально это сделала, – угрюмо произнесла Власа.
– И наверняка с большим наслаждением, – неприязненно добавили Тихони хором. – Вот же… – И каждая из них крепко выругалась по-своему.
– А ты, Фини? – спросил Айс.
Но девушка не успела ответить.
– Ну а наша Фини настолько понравилась кошмаристам, что ее пригласил на свой урок сам господин Говард.
Неизвестно как и откуда появившийся Кайлих прошел к камину и опустился в кресло. Огонь радостно вспыхнул. Мало того, чашка с кофе поднялась в воздух и подлетела к Кайлиху. Тот принял ее, с удовольствием отпил глоток и вернул на место.
– Хороший кофе, – одобрил он. – Напоминает мне что-то полузабытое, как давний сон… И согревает душу.
Он улыбнулся каким-то своим мыслям.
Ребята молчали, но Фини заметила, что они переглядываются в каком-то странном единении, будто у них была своя общая тайна. Девушка посмотрела на Власу, но та почему-то отвела глаза и даже нахмурилась.
– И что мне делать? – растерянно спросила Фини. Эти переглядывания совершенно сбили ее с толку.
– Ты не можешь отказаться, – сказал Кайлих.
Посреди гостиной, всего в нескольких метрах от Фини появился Кай.
– Я не опоздал? – деловито спросил он.
– Как раз вовремя, – ответил ему Кайлих. – Ну и раз речь зашла об арт-хаусовском наказании, как прошел твой кошмар с Артом?
– Нормально. Выбрался за двадцать секунд.
Кай почему-то посмотрел на Фини, но тоже быстро отвел взгляд.
– Отлично, молодец… – Ментор одобрительно покивал. – Ну что ж, давайте быстро выслушаем Фини, так как ее ждут в Арт-Хаусе… Но расскажи, пожалуйста, все от начала до конца.
Он ободряюще усмехнулся, но смотрел изучающе, даже пристально.
Немного волнуясь от стольких внимательных взглядов, – даже Кай уставился на нее с неподдельным интересом, – Фини рассказала все в подробностях, от приглашения на чаепитие в дом Вальсо до появления кошмаристов в ее кошмаре, включая Инфанту. Она даже призналась, что поклялась именем Фантагрюэль, но умолчала о том, что назвалась Хозяйкой Сонного Дома.
Пока девушка раздумывала, стоит ли сообщать, кто ей подсказал, Кайлих спросил сам:
– И кто же нашептал тебе, что надо сделать и произнести?
– Мне кажется, это был чей-то голос… Но я не уверена, что узнала его… – Щеки Фини немного порозовели.
– Это я подсказал, – неожиданно вмешался Кай и строго посмотрел на нее. – И, думаю, кто-то еще… Я бы не посоветовал говорить… те слова.
Все, кто был в комнате, вперились в нее заинтересованными взглядами.
Фини сдалась:
– Вторым был Арт.
Кай вдруг сердито выдохнул.
