— Я могу попросить другие книги?
Ее голос разрушает наше хрупкое молчание.
— Какие например? — удивляюсь я ее вопросу, уже привыкнув к постоянному молчанию.
— Любовный роман? Может, журналы мод? — Она осмеливается посмотреть мне в глаза.
Там стынет странное ожидание чего-то болезненного. Ждет, что я откажу?.. Но я просто подхожу к динамику у двери, нажимаю кнопку и озвучиваю ее просьбу. Думаю, принесут позже с обедом или ужином.
День проходит так, как я хотел: моя пара рядом, ужин и снова в постель. Завтра меня снова поведут на исследование, но я не хотел оставлять Ангелину одну. Мне кажется, они захотят ее использовать против меня…
Придется брать ее с собой, изображать, что не хочу отпускать свою игрушку. Все слишком сложно, нельзя дать все им испортить… С одной стороны, я не могу ее отпустить еще шесть дней, а с другой, должен сделать все, чтобы ее у меня забрали и отправили наверх…
Аура Ангелины уже начинает меняться, в ней появляются зеленые и синие веточки. Значит, она уже постепенно срастается с моей магией и готовится стать матерью…
Я предвкушаю момент, когда родится мой первенец, как я возьму его на руки и назову его имя. Он будет первым, кто родится в этом мире!
Ночь проходит прекрасно, Ангелина уже лучше реагирует на соитие, я трачу меньше сил, а утром готов к любым исследованиям. Тем более что когда я в капсуле, то могу попадать в ИИ или, как они ее здесь зовут, — Ирис. Сейчас я хотел попробовать изучить коды от замков. Все двери не сломать, некоторые из них очень толстые, и сделаны из специального железа. Их не выбить плечом…
Когда за мной приходят, я беру Ангелину за руку и веду с собой. На возмущение одного из лаборантов смотрю на него с неприкрытой злобой.
— А если я захочу женщину прямо там, успеешь привести? А еще лучше приведешь ту самую пышнотелую, я с ней точно не закончил!
Они молча расступаются, пропуская меня. В лаборатории я усаживаю Ангелину в кресло, сую в руки какой-то журнал, что там лежал, а сам, скинув одежду, ложусь в капсулу. Парни только косятся на мой возбужденный ствол, но комментировать не решаются. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на входе в энергетику Ирис. В самом начале моего изучения этого места я случайно наткнулся на этот странный псевдоживой разум, явно созданный искусственно. Она приняла мои попытки ее изучать, как вторжение, назвала «вирусом» и пыталась «уничтожить». Я с большим трудом убедил ее, что мой разум в ее системе — это необходимое вмешательство, которое не причинит ей вреда. Она смирилась с этим, что дало мне больше возможностей для изучения.
Про себя говорю: «Ну что же, приступим к проработке плана прорыва наверх!»
Скоро ночное светило будет в нужной фазе, после останется только дождаться беременности. Поэтому я начинаю действовать!
Глава 7
Ангелина
Мы живем в деревне, за двадцать километров от города. В семье семь девочек и один сын. Дорога к нам ведет плохая, и автобус приходит не часто. В нашем маленьком городке, а скорее большом поселке, жизнь простая и скучная. Одна школа, одно училище, несколько небольших промышленных заводиков и куча магазинов да лавок. Работы особо нет, и, конечно же, все мечтают учиться в большом городе. Но так как мы часто пропускаем школу, то учимся неважно, и максимум, что нам светит, это наше местное учебное заведение. Куда я и поступаю, как все, мечтая потом уехать в большой город.
Так сделали мои три старшие сестры, вышедшие удачно замуж, и я надеюсь, что и мне найдется место возле них. Еще одна сестра осела здесь, остальные еще учатся в школе. А брат помогает отцу на ферме. Он собирается жениться, ему нужен отдельный дом.
Но я совершенно непохожа на брата и сестер, словно чужая. Они все темноволосые, крепкие, низкорослые, а я тонкая, худая, со светлыми волосами. Мне кажется, отец и мать меньше любят меня и словно отстраняются, когда я что-то прошу или даже просто рассказываю, как у меня дела.
Наши отец и мать решили, что, родив много детей, они получат много работников на ферме, которая нас и, в общем-то, и кормит, но не более того. Живём мы скромно, донашивая друг за другом вещи. И когда в нашей деревне появляется несколько дорогих автомобилей, все настораживаются.
Чужаки приходят именно в наш дом. Отец и брат хватаются за ружья, решив, что пришли кредиторы. Да наша семья должна большую сумму банку и, ее невозможно отдать.
— Мы с миром, — говорит странный мужчина, вошедший в дом с небольшим портфелем в руках, но стоявшая за ним охрана не наводит на мысли о мире. — У меня к вам деловое предложение! Выслушаете?
Мать, подхватив младших сестер, по приказу отца уходит через заднюю дверь. Я же не успеваю уйти, так как не увидела их сразу, а войдя в дом, слышу шум… Но не выхожу из кухни, а прячусь за шкафчиком в надежде, что меня не заметят. Но мне немного видно гостиную.
Тогда я и не понимала, что моя судьба уже решена.
Мужчина, не церемонясь, садится за стол и, открыв чемоданчик, вытаскивает оттуда пачку бумаг.
Отец садится напротив него, а брат остается стоять, не опуская ружье.
— Это расписка, что ваши банковские долги полностью погашены.
Мужчина кладет первую пачку перед отцом. Тот их внимательно читает.
— Перешли от одного к другому кредитору, в чем разница? — не понимает отец.
— Это сертификат на покупку трактора универсала. — На стол ложится еще лист. — Это сертификат на покупку любого стройматериал. — И еще лист. — Это покупка племенного крупного рогатого скота, который доставят по нашему приказу в течение недели.
— Что нужно то? — в голосе отца мелькает жадность.
— Она.
Мужчина поворачивается и смотрит точно в мою сторону. Неужели видит, что я здесь? Мне становится страшно.
— Совсем и безвозвратно. Вы никогда не будете о ней вспоминать и искать.
На стол ложатся еще документы…
— Ангелина, выйди… — приказывает отец. — Ты в курсе?
Я, уже не скрываясь, испытывая ужас перед отцом и его гневом, выхожу в гостиную на негнущихся ногах.
— Нет, — говорю тихо, опустив голову. Отец на расправу был быстр, и не щадил.
— Она здесь ни при чем, просто мы хотим купить ее для одного человека. Она будет одета-обута, не волнуйтесь. — Мужчина подталкивает ближе стопку бумаг
— Замуж, что ли? Да на нее очередь из женихов! Она вон какая красавица, белолицая, волосы чистое серебро. Богатых полно! — хмыкает отец.
Я удивляюсь: впервые слышу.
— Мы предложим гораздо больше, — с пониманием говорит чужак, — вам всего лишь нужно никогда не претендовать ни на что, связанное с ней…
— А типа наследство и все такое? — по-своему понимает отец. — Так для чего все эти документы?
— Чтобы вы ни в чем не нуждались! — улыбается хищной улыбкой чужак. — Ну и если начнете искать, то по этому договору обязуетесь возместить все в двойном размере!
— Ого. — Отец задумчиво читает документы, что лежат на столе. Брат не выдерживает и подходит к столу, чтобы тоже перебрать документы.
— Дом построим… Скотник расширим, поле в аренду возьмем, — перечисляет он.
— Не отдавайте меня! — Я вдруг решаюсь хоть что-то сказать против.
— Молчи! — бросает на меня суровый взгляд отец. — Мы согласны!
Документы быстро подписаны, сертификаты и банковские листки перекочевывают в руки отца и брата, те жадными взглядами их перечитывают.
— Отец… — тихо плачу я, не понимая, что происходит.
— Не отец я тебе! Чужая ты, мать тебя у порога нашего подобрала, подкинули, когда тебе и недели не было! — фыркает он.
Глава 8
Он говорит это так легко, словно только и ждал этого момента всю жизнь. Отец встает, открывает шкаф ключом, — в него нам запрещено заглядывать, — и достает оттуда мои документы и небольшой сверток.
— Это в чем тебя нашли, мать хранила. — Он пихает мне это в руки. — Хоть какая-то польза от тебя!
Меня подхватывают под руки, выводят из дома и сажают в машину. Мужчина садится рядом, на заднее сиденье, и смотрит на меня.
— Захочешь сюда вернуться? — зачем-то задает он странный вопрос.
— Нет…
Прикрыв ладонями лицо, я тихо плачу.
— Если выживешь, получишь столько денег, что хватит построить новую жизнь в любой точке мира…
— Если выживу?!
Мое сердце болезненно сжимается.
— Да, — спокойно кивает он. — Будешь послушной — выживешь, будешь сопротивляться — мучительно умрешь!
— Что я должна буду делать? — спрашиваю я, хотя и догадываюсь, для чего нужны девушки.
— Ты уже знаешь, вроде не глупая! — Он кидает на меня презрительный взгляд.
— Это незаконно, — пищу я, отодвигаясь к дверце.
— Закон? Ты сама по себе вне закона. — Он берет мои документы и смотрит на меня. — Эти документы фальшивка, если ты не была рождена этими людьми, то тебя и нет. Это просто бумага!
Я затихаю. Он прав. Хоть я училась урывками, но пыталась успеть получить все знания, что мне давала школа и библиотека при ней. Понимала, что люди, вырастившие меня, никогда меня не любили. Оказалось, что я подкидыш, которого они оставили себе как еще одни рабочие руки…
Кто и зачем меня подкинул этой семье? Кто мои настоящие родители?
Я пыталась вспомнить хоть кого-то, похожего на меня в нашем селе или в школе… Нет. С таким цветом волос я никого больше не встречала. Пепельный, почти серебряный, почти что седой, как говорили многие. Тогда откуда я? Кто я такая?
Много вопросов, но нет ответов, и вряд ли я их когда-нибудь найду!
Мы долго едем в машине, пару раз останавливаясь на заправках. Там же мне покупают новую одежду и обувь, а старую безжалостно выкидывают. Для развлечения дают журналы, но листать мне их сложно, так как меня укачивает, и я даже есть не могу, пью только воду.
Едем мы больше двух суток. Я чувствую себя разбитой, несмотря на кажущееся удобства — подушку и плед. Меня даже оставили одну на заднем сиденье. Большую часть дороги я сплю или дремлю. Когда заканчиваются вывески на дорогах, и мы въезжает в большой и густой лес, я пугаюсь.
Почему-то мне мечталось, что я буду жить в городе, но лес не кончался несколько часов, а путь наш завершился у небольшого лесного домика. Рядом на специальной площадке стоял вертолет, накрытый сетчатым куполом. Словно его спрятали…
Мне дают возможность сходить в туалет, — обычный деревянный домик на заднем дворе, — умыться водой из бочки, и я даже впихиваю в себя кусок хлеба. Запиваю простой водой, от волнения давлюсь едой.
В вертолет сажусь я, потом один из охранников, а затем в него запихивают еще двух девушек. Мой сопровождающий вообще сюда не приехал, исчезнув куда-то по пути. Остальные девушки, видимо, уже были здесь, и они похожи на меня, словно мы родные сестры…
Они выглядят испуганными, и я вижу в их глазах свое же выражение на лице.
Вертолет гудит, нам надевают шлемы, пристегивают к креслу, и мы взлетаем в небо…
Страшно ли мне? Да, безумно, и я почему-то даю себе клятву выжить, несмотря ни на что. Будут деньги или нет, все равно, просто выжить!
О семье я хочу забыть и больше никогда не вспоминать. Ведь они даже не будут мне благодарны за приобретенное богатство. Я лечу, смотрю на бескрайний лес и понимаю: даже, если я сбегу, в лесу мне не выжить. Я слабая и ни к чему не приспособленная.
У меня даже сил оттереть слезы нет…
Вскоре мы приближаемся к цели. Я вижу красивый городок из одинаковых домиков, низких зданий, чистых дорог и деревьев. Но над ним висит какое-то марево, словно прозрачная радужная пленка. Вертолет садится чуть поодаль, пролетев его весь, и когда он перестает гудеть и откидывается дверца, я внезапно каменею от страха…
На меня обрушивается жуткое чувство чужого присутствия, словно рядом затаилось нечто нечеловеческое. От этого знания всё внутри натягивается до предела, и я невольно вжимаюсь спиной в сиденье. Откуда это взялось? Что происходит?
Я не могу пошевелиться, и охранник, не церемонясь, подхватывает меня на руки и выносит, а потом усаживает в автомобиль, который уже ждал нас всех. Едем мы молча. Никто на нас не глядит, словно мы не живые и нас уже списали со счетов.
Машина останавливается возле длинного белого здания. Нас бесцеремонно хватают люди, ожидавшие на парковке, ведут в здание и сразу в лифт, который едет вниз. На табло семь этажей, и мы опускаемся на самый нижний…
— Так, их во врачебный кабинет, — командует пожилой мужчина, внимательно осмотрев нас. Его взгляд кажется мне тяжелым: он не видит в нас испуганных девушек, скорее вещи, которые, возможно, представляют для него какую-то ценность.
И я внезапно понимаю: шансы выбраться отсюда живой очень малы…
Нас отводят в кабинет, где две женщины велят нам раздеться, выдают одинаковые костюмы, похожие на больничные. Нашу одежду кладут в контейнеры. Все это они проделывают в медицинских перчатках, без конца их меняя. Нас осматривают, берут кровь из вены, мазки изо рта, проверяют даже на наличие насекомых в волосах…
А потом требуют лечь на гинекологическое кресло…
— Что встали? Быстро, по одной, ты первая! — И указывают именно на меня. — Вам уже стесняться нечего, вас привезли ублажать зверя!
От этих слов я трясусь и пытаюсь отодвинуться от всех, вжаться спиной в дверь. Отчаянно дергаю ручку, но дверь оказывается закрытой…
Глава 9
Женщина-врач только пренебрежительно усмехается.
— Позвать охрану, чтобы помогли лечь в кресло? — Она демонстративно указывает на кнопку на столе. — Живо!
Мне приходится идти первой, так как смотрит она именно на меня.
Вторая врач быстро проводит нужные манипуляции и отходит.
— Следующая.
После осмотра дверь снова открывается, и нас уводят куда-то по коридору, который кажется бесконечным и имеет ответвления. На стенах висят указатели, таблички с названием боксов, нумерация коридоров и степень доступа.
Нас довели до определенного коридора, мы проходим по одной через странный светящийся шкаф с паром, и там нас забирают другие врачи в белых халатах, уже мужчины.
Нас заводят в комнату с номером А8. Это больничный бокс, иначе не назвать. Три койки, тумбочки возле них. Один стол, три стула и ванная.
