Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Она любит меня?
Вадим не сразу ответил. Он чуть отклонился назад, снова став таким собранным и сдержанным.
— Очень.
Я закрыла глаза, чтобы скрыть свои эмоции. Одиннадцать лет. Я не видела её первые шаги. Не знаю, как звучит её смех.
— Ты думаешь, она испугается меня? — спросила я, боясь услышать ответ.
— Нет, — твёрдо ответил Вадим. — Соня... она чувствует, что ты здесь. Знает, что ты её мама. Это не изменилось.
Но я знала, что изменилось. Всё.
— А ты? — внезапно спросила я, не понимая, почему сказала это. — Ты изменился?
Он поднял глаза на меня, и его взгляд вдруг стал тяжёлым, как свинец.
— Светлана, — произнёс он тихо, но твёрдо, — сейчас важно только то, что ты здесь. Мы разберёмся со всем остальным позже. Вместе.
Я не знала, что он имел в виду. Не знала, где ложь, а где правда. Но в этот момент мне хотелось верить. Хотелось удержаться за эту иллюзию, чтобы не упасть в пропасть, которая разверзлась подо мной.
— Пусти их ко мне, — наконец сказала я. — Пусти детей.
Вадим медленно кивнул, поднялся и направился к двери. Но перед тем, как выйти, он задержался на пороге и тихо произнёс:
— Они гордятся тобой, Светлана. И они тебя любят.
Я кивнула в ответ, не находя слов.
А внутри меня разрывалось что-то невидимое... Было кое-что, что слегка насторожило. Да, он здесь. Но он не обнял меня, не поцеловал, не взял за руку. Никакого физического контакта. Может я страшная и... у нас уже нет секса? Ужас... Зачем я сейчас об этом думаю!
Дверь медленно открылась. Я затаила дыхание, чувствуя, как грудь сжимает невидимой рукой. Мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в простыню, как будто это могло удержать меня от падения в бездну.
Сначала я услышала шаги. Лёгкие, робкие, а затем чуть более уверенные. Шум приглушённых голосов и шёпот, который оборвался, как только они вошли.
Я подняла глаза и увидела их.
Маша.
Я узнала её сразу. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, аккуратно заплетёнными в косу. Она стояла ближе всех, будто закрывая собой остальных. Её лицо было знакомым и чужим одновременно. Угловатые детские черты исчезли, уступив место строгому взгляду и подчёркнутым скулам. Она была красивой. Такой красивой. Но её глаза... Эти глаза смотрели на меня так, будто она ждала чего-то страшного.
"Ей восемнадцать," — пронеслось в голове.
Ещё вчера ей было три. Она бегала по кухне с игрушечной куклой, смачно целовала меня в щёку своими липкими от варенья губами и смеялась так заразительно, что я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. А теперь передо мной стояла взрослая девушка с напряжённым лицом, и я не знала, как заговорить с ней.
— Маша... — выдохнула я.
Её губы дрогнули, но она ничего не сказала.
Мой взгляд скользнул дальше.
Артём.
Он был таким же высоким, как Маша, возможно, даже выше. Широкие плечи, короткие светло-русые волосы, серьёзный взгляд. В нём не осталось и тени того крошечного малыша, которого я помнила. Того полугодовалого младенца, который только-только начинал сидеть и тянул ко мне ручки, когда я наклонялась над его кроваткой.
Сейчас он стоял, сунув руки в карманы, глядя на меня исподлобья. Я заметила, как его челюсть сжалась, как он старался не показывать эмоции, но его напряжение ощущалось даже через всю комнату.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
И тут я увидела её.
Глава 5
Младшая.
Она стояла за Артёмом, чуть прячась за его спиной. Маленькая, худенькая, с длинными тёмными волосами, которые свободно падали на плечи. Её глаза — мои глаза, голубые, огромные — смотрели на меня с какой-то настороженной надеждой.
"Соня," — пронеслось в голове, и от этого имени у меня перехватило дыхание.
Я не знала её. Я не помнила её. Она была для меня чужой, но в то же время... она была моей.
Моей дочерью.
— Здравствуйте, — вдруг прошептала она, её голос был таким тихим, что я едва услышала.
Мой мир рухнул.
Я не могла сдержать слёз. Они хлынули, как ливень, обжигая щеки, срываясь на губах. Я закрыла лицо руками, пытаясь подавить этот поток, но было уже поздно.
— Простите... — вырвалось у меня. — Простите меня...
Маша была первой, кто двинулся ко мне. Её шаги были быстрыми, но неуверенными. Она подошла, опустилась передо мной на колени и осторожно взяла меня за руку.
— Мама... — сказала она тихо, её голос дрогнул.
Мама.
Я посмотрела на неё через пелену слёз.
— Маша... — прошептала я. — Ты такая взрослая. Я... я пропустила всё.
Её глаза наполнились слезами, но она быстро моргнула, стараясь их скрыть.
— Ты ничего не пропустила, — сказала она твёрдо. — Ты здесь. Это главное.
Но это было неправдой. Я пропустила всё.
— Артём... — я повернула голову к нему, и он, наконец, сделал шаг вперёд.
— Привет, мама, — сказал он тихо. Его голос был низким, мужским, но в нём всё ещё был тот мальчишеский оттенок, который я помнила.
— Ты такой... взрослый, — проговорила я, пытаясь улыбнуться, но моя улыбка дрожала.
Он кивнул, но не подошёл ближе.
И снова я посмотрела на неё. Соню.
Она не двигалась. Просто смотрела на меня своими огромными глазами, будто боялась, что я исчезну, если она сделает хоть шаг.
— Соня... — моё сердце сжалось. — Иди ко мне, пожалуйста.
Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её маленькие руки сжимали подол платья, как будто она искала в нём опору. Когда она оказалась достаточно близко, я протянула к ней руку.
— Привет, — сказала я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.
Она замерла, а потом вдруг быстро бросилась ко мне, обняв меня так крепко, что я на мгновение потеряла дыхание.
— Я знала, что ты вернёшься, — прошептала она, уткнувшись лицом мне в плечо.
Моё сердце разрывалось.
Я обняла её, чувствуя, как по моим щекам текут новые слёзы.
— Прости меня, милая, — прошептала я. — Прости, что не помню...
Соня подняла голову, её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.
— Это неважно. Ты — моя мама.
И в этот момент я почувствовала, что всё, что я должна была сделать, — это просто быть здесь. Для них. Для всех троих.
Глава 6
Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её маленькие руки сжимали подол платья, как будто она искала в нём опору. Когда она оказалась достаточно близко, я протянула к ней руку.
— Привет, — сказала я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.
Она замерла, а потом вдруг быстро бросилась ко мне, обняв меня так крепко, что я на мгновение потеряла дыхание.
— Я знала, что ты вернёшься, — прошептала она, уткнувшись лицом мне в плечо.
Моё сердце разрывалось.
Я обняла её, чувствуя, как по моим щекам текут новые слёзы.
— Прости меня, милая, — прошептала я. — Прости, что не помню...
Соня подняла голову, её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.
— Это неважно. Ты — моя мама.
И в этот момент я почувствовала, что всё, что я должна была сделать, — это просто быть здесь. Для них. Для всех троих.
***
Я стоял в коридоре больницы, как в клетке. Стены давили. Воздух не лез в грудь — будто внутри распяли, и каждый вдох отдавался гвоздём под рёбра. Только что из палаты вышли дети. Мои. Наши. И я даже не знал, как на них смотреть. Соня — бледная, как снег весной, вцепилась в подол кофты, будто в него можно было спрятаться. Маша — холодная, собранная, почти каменная. Артём… чёрт, Артём весь сжался в пружину, будто одно слово — и он взорвётся.
Тишина между нами была не пустотой. Это была натянутая струна. Жгучая. Режущая. И я чувствовал, как мы все стоим над пропастью — на ней.
— Значит, вы решили? — выдохнул я, хрипло, резко, сжав кулаки, чтобы не швырнуть кулаком в стену. — Решили молчать?
Маша сложила руки на груди. Спокойная. Уверенная. Только глаза у неё колючие — мои.
— Она ничего не вспомнит, если мы сразу вывалим всё, — сказала она твёрдо, но я услышал, как дрогнул её голос. Сомнение. Она не знала. Никто из нас не знал.
Артём хмыкнул. Засунул руки в карманы. Нахмурился.
— Лучше для кого? — пробормотал он, не глядя на меня.
Но я чувствовал его взгляд — будто нож под рёбра.
— Артём! — бросила Маша. В голосе — остро. Но он не заткнулся.
— Что? — огрызнулся он, глядя мне в глаза. — Может, ты скажешь, что это нормально? Притворяться, будто всё в порядке, будто ты не предал её, не ушёл, не оставил нас в дерьме, а теперь играешь семью?
Я шагнул ближе. Медленно. Сцепил зубы так, что челюсть свело.
