У нее остается двое детей. И если то, что сказала странная женщина, правда, то…
Да. Все плохо.
О дочери можно не волноваться, гадалка сказала, что та останется в живых. А вот сына убьют. Наверняка мальчика в живых не оставят… у него же будут все права на трон. Да-да, и историю Мария-Антуанетта тоже отлично знала. Просто Карлу Второму повезло, что его не было в Англии. Кромвель и его бы не помиловал, и возраст не остановил бы.
Что может сделать Мария-Антуанетта?
Плохо то, что она не знает, КОГДА надо делать. Да, гадалка предсказала, что все будет плохо. Но – когда?
В этом году?
В следующем?
Лучшим вариантом было бы незадолго до событий отправить сына в Австрию, к примеру. Там до него еще поди доберись! Но…
Его же там не продержишь пять лет! И года-то не продержишь! И муж не согласится!
Мария-Антуанетта едва не зарычала от досады. Вылезла из кровати, подошла к комоду с завитушками и позолотой и решительно открыла нижний ящик. Там, в груде всякого мелкого хлама, от которого и королевы страдают, лежал – ОН. Тяжелый золотой браслет в форме кобры с алыми глазами. Мария-Антуанетта забралась в кровать, приложила его ко лбу.
Холод металла успокаивал.
Вспоминаем, вспоминаем…
Бастилия рухнет. Ну, допустим. И потом их убьют.
Страшно…
Вопрос в другом. Сразу их убьют – или нет?
И… она говорила – народ ликует.
За что?! Боже, за что?! Она же ничего такого не делала, ее совесть чиста… нет, сейчас не надо об этом! Сейчас надо о том, как спасти детей!
Итак, если такой момент наступит, им надо будет бежать. Чем скорее, тем лучше.
Мария-Антуанетта перебирала в уме, к кому она может обратиться. С кем может посоветоваться?
И наконец махнула рукой, приказала позвать к себе принцессу де Ламбаль.
* * *
Мария не заставила себя ждать, вошла, поклонилась, королева махнула ей рукой:
– Прекрати. Сядь. Не туда, рядом со мной, на кровать.
Королевская спальня – большая. Но при желании подслушать можно везде. Впрочем, если сидеть рядом на кровати, а лучше влезть под одеяло, и накрыться им с головой, и задернуть балдахин, и шептаться – будет намного лучше. А что и кто подумает… не их это дело – о королеве думать!
– Ты знаешь про моего сына.
Не спрашивала, утверждала.
Мария-Тереза кивнула:
– Знаю. Все уже знают. Король приказал вас не беспокоить, дорогая мадам.
– Помнишь эту вещицу?
Браслет Мария-Тереза еще как помнила.
– Гадалка…
– Я не говорила тебе, что она мне предсказала, я говорила об этом только с мужем.
– Да, моя королева.
– Слушай.
Память у Марии-Антуанетты была не идеальной, но пересказала она все достаточно четко.
Мария-Тереза задумалась.
– Единственное, что мне приходит на ум, – бунт? Как Кромвель?
– Ты помнишь, чем это кончилось для Карла?
– Да.
– Со мной могут хоть что сделать, но детей я обязана спасти. Хотя бы сына…
– Дочь?
– Гадалка сказала, что мою дочь не тронут. Но если получится, то и ее, да… мало ли что? Доверять ребенка озверевшей черни? Никогда!
Принцесса задумалась:
– Нам… нам нужен верный человек. Дорогая мадам, если вы мне доверяете…
– Если я с тобой разговариваю об ЭТОМ?
– Вы позволите говорить прямо?
– Да.
– Дорогая мадам, после разговора с гадалкой… вы же знаете, что она мне предсказала. Если я не выйду замуж, не уеду… я – не уеду. Но тогда на меня, именно на меня – полагаться нельзя.
– Почему?
– Меня убьют, дорогая мадам. Нам нужен кто-то еще, чтобы остался в живых, чтобы смог увезти детей… и да простит меня ваше величество, но королю об этом знать нельзя. Просто – нельзя. Он…
Мария-Антуанетта сверкнула глазами. Жаль – под одеялом видно не было.
– Говори, наконец! Клянусь – не обижусь, не скажу ни слова!
– Он слишком добрый и мягкий. И легко поддается влиянию. Вспомните, как легко им вертит Луи-Филипп! Он может опять засомневаться, когда надо будет бежать…
Мария-Антуанетта задумалась:
– Ты права, Мария. Ты полностью права. Но – кто?
– Нет, не так, дорогая мадам. Давайте для начала подумаем о другом. Куда бежать с детьми, а потом уже – кто?
– В Австрию, конечно. А кто… Ферзен.
– Хм-м… почему бы и нет, дорогая мадам? Он вас любит…
Мария-Антуанетта пожала плечами.
Вот уж это и для нее новостью не было. У нее даже и было кое-что с симпатичным мужчиной. Ну и что? Мало ли, кто ее любит? Если говорить о той любви, которая зажигает сердце, о любви, ради которой сворачивают скалы, – ее Мария-Антуанетта еще не испытывала. Она позволяла себя любить, отвечала на чувства других, а вот сама загореться не могла. То ли не дано, то ли не те огни – кто знает?
– Не уверена…
– Он неглуп, он не боится крови, он был на войне, он любит вас, он может увезти детей равно и к вам, и в Швецию… он – надежный, ваше величество.
Есть такое. Мария-Тереза к мужчинам приглядывалась, особенно к иностранцам. Кому ж умирать захочется? И к графу тоже – было. Но граф и правда любил королеву[8 - Почитайте переписку графа с королевой. И про самого графа. Почему-то мне кажется, что он королеву любил – до самой ЕГО смерти.].
– Самое главное – на него сразу не подумают.
А вот это было верно. И Мария-Антуанетта согласно кивнула:
– Что ж. И еще – его уже признали моим любовником. Луи не встревожится, никто не удивится.
– И это важно, дорогая мадам.
Решение было принято.
* * *
– Андрей, и тебе не жалко?
По просьбе Андрея на Ивана переписали вполне себе приличное имение, плюс Андрей выделил ему крупную сумму. Да что там!
Пятьдесят тысяч рублей!
На это Ваня много чего купить может!
Единственная оговорка – Андрей указал, чтобы было потрачено только на покупку. Земель, домов, крестьян… короче – не прогулять и не проиграть.
Иван и не собирался, но все равно.
Он же не дурак, дураки в генералы не выходят! Он видел, нет в действиях Андрея ничего такого… он не давит, не настаивает, он пусть неуклюже, но пытается позаботиться! И… что-то странное зарождалось у Ивана.
Сейчас он свободен!
Понимаете – свободен!
Может уйти со службы и заняться сельским хозяйством, как ему хотелось!
Может жениться на той, которая ему понравится!
Может… да что угодно может!
Брат ему просто так – берет и дарит целый мир. И… сестра?
Андрей о Варе так рассказывает – у него глаза горят! Но это ж Варька, дура блудливая.
Или нет?
Или – как?!
Иван ничего не понимал. Словно сложил он себе картину мира, как витраж из цветного стекла, и тут через него что-то громадное проносится, и сидит он на полу, в окружении цветных стекол, и вот это самое, оно, к примеру, летающая корова. И к чему все приткнуть, и как в этом жить?
Непонятно!
– Андрей, а ты сейчас… чем займешься?
– По делам уеду.
Не то чтобы Андрей не доверял брату, но… но кто знает?
– Не расскажешь?
– Прости, Ваня, это не моя тайна.
Иван состроил сложную гримасу. С одной стороны – интересно. С другой… и так много получил. Хочется, конечно, еще больше, но как-то так, чтобы без риска.
– Варю увидишь?
– Да.
– Поклон ей от меня передавай. Не знаю уж, что она с мужем решит, авось и сложится что-то у них?
– Варя сказала, что сейчас не ко времени. Война закончится, думаю, встретятся, да сами и разберутся. Чай, люди взрослые.
– Все же… Варя…
Андрей махнул рукой, отметая все сомнения брата.
