Аджен запечатывала золотой свет глубоко внутри ребёнка, укрывала его слоями тишины, чужой судьбы, обычной жизни. Чтобы ни родовые артефакты, ни ищейки ордена, ни сам Дарен не смогли почувствовать её.
… малышка внезапно заплакала.
— Знаю, — шепнула Аджен, хотя и у самой слёзы уже текли по лицу. — Прости. Прости меня. Когда-нибудь печать спадёт. Когда ты станешь достаточно сильной. Когда у тебя появится шанс защитить себя...
Дверь с грохотом выбило с петель.
На пороге, в языках пламени, стояли двое в чёрных масках, в накидках проклятого ордена. Один из них шагнул вперёд.
— Что вы делаете, леди? — поинтересовался равнодушно. — Отдайте ребёнка.
Аджен подняла голову, криво ухмыльнувшись.
— Вы опоздали. — Она ударила ладонью по кругу, и комната вспыхнула голубым светом. Настолько ярким и мощным, что теней, словно тряпки, отбросило в коридор.
Пространство вокруг ребёнка дрогнуло. Зарябило, поплыло, как в знойный летний день...
Аджен увидела место, куда направляла заклинание: окраину империи, маленькую деревню среди мокрых полей, старую дорогу, по которой редко ходили маги. Двухэтажный дом у леса, в котором мирно спали другие дети разных возрастов, и женщину, что о них заботится.
Далеко. Достаточно далеко, а значит, безопасно. В этой глуши точно никогда искать не станут. А если и найдут когда-нибудь, не почувствуют силу Истока за слоями печати.
— Живи, кроха, — печально улыбнулась Аджен. — И будь счастлива. Пусть твой путь будет лёгким, как облачко. Не как у твоей мамы…
Она поцеловала девочку в макушку и отстранилась.
— Живи за них. — Заклинание вырвало малышку из её рук, заставив Аджен до крови закусить губу.
… сердце бешено колотилось в груди.
“Неужели получилось?”
На мгновение в детской стало тихо. Аджен осталась одна, всё ещё не веря. Происходящее не казалось реальным. Каким-то кошмарным, дурным сном, но…
… пламя тут же ворвалось в комнату, будто только и ждало, пока исчезнет ребёнок.
Обои моментально вспыхнули, колыбель занялась огнём. Дым стал плотным, горьким, непроглядным. Лёгкие горели, дышать стало невозможно. Начал душить кашель.
Аджен попыталась подняться, но ноги подкосились, не слушаясь. Вся мана ушла на печать и перенос. Внутри осталось только пустое эхо, потоки, что по ощущениям напоминали выжженную на солнце пустыню…
В коридоре кто-то кричал. Кажется, её звали. Кажется, требовали открыть проход.
Она не ответила.
Перед глазами встало лицо её дорогого сыночка. Его сонная улыбка. Маленькая ручка, цепляющаяся за подол её платья, и милый тонкий голосок, которым он радостно произносил: “Мама…”
Аджен прижала ладонь к груди, где больше не было родового камня.
— Прости… пожалуйста, прости меня… — прошептала она снова, чувствуя, как последние силы покидают тело.
… балка рухнула совсем близко, осыпав её искрами. Боль ощущалась совсем слабо.
Аджен не боялась смерти. Не теперь. Умирать совсем не страшно. Страшно оставлять сына с тем монстром. Страшно, что он вырастет таким же. Что услышит ложь раньше правды. Что возненавидит ту, ради которой его мать не вернулась домой.
Аджен закрыла глаза.
— Пусть он найдёт её, — сказала она, обращаясь к пламени. Не зная, кому молиться: старым богам, отвергнутым или тем, кто ещё помнил милосердие. — Пусть узнает, что моя и их жертва не была напрасной. И пускай простит меня когда-нибудь…
… пламя безжалостно сомкнулось вокруг неё, жадно пожирая.
А далеко — у самой границы, под серым предрассветным небом, на пороге обветшалого, уставшего от времени дома, раздался детский жалостливый плач…
Дорогие читатели! История пишется в рамках флэшмоба «В сердце академии». Все книги моба можно найти по ссылке: https://www.litres.ru/series/v-serdce-akademii-924576/?art_types=text_book&lfrom=174836202&ffile=1
Мы будем очень признательны вам за поддержку и отзывы! Обновления регулярные, быстрое написание и обязательный Хэппи Энд!
Всем приятного чтения и отличного настроения!
Глава 1
— Значит… вы хотите сказать, что меня зачислили? — переспросила я, хотя прекрасно расслышала каждое слово.
Просто мозг отказывался их принимать.
Кабинет ректора академии Высших Искр был слишком большим, слишком светлым и слишком дорогим для человека, который ещё вчера считал все свои сбережения в медяках и прикидывал, хватит ли на дорогу до ближайшего города.
Высокие окна уходили почти под потолок. Сквозь витражи падал холодный серебристый свет, ложился бликами на тёмный пол, на резные шкафы, на стол из чёрного дерева и на мои руки, которые я крепко сцепила на коленях, чтобы не выдавать дрожь.
Не помогало.
Пальцы всё равно мелко подрагивали. Меня до сих пор бил внутренний мандраж.
Напротив сидел господин Лоар — ректор этого заведения. Сереброволосый, бледный настолько, будто солнце никогда не касалось его кожи, с тёмными глазами, в глубине которых иногда вспыхивал странный красноватый огонёк.
Как только заметила его, сразу поняла: с таким человеком лучше не спорить. Он говорил негромко, даже вежливо, но почему-то казалось, что даже стены прислушиваются к его голосу. И воздух вокруг напряжённо застыл.
— Не просто зачислили, Рия, — мягко поправил мужчина, сцепив длинные пальцы в замок. — Вы поступаете на факультет совершенных чар. Это большая честь.
Я едва не рассмеялась. Нервно, глупо и совсем не к месту. Большая честь? И этой чести удостоили меня?
Если бы господин ректор видел, как я неделю назад драила полы в приютской кухне, потому что младшие перевернули кастрюлю с похлёбкой, он бы, наверное, подобрал другое слово.
— Но туда принимают… — я осеклась, не зная, насколько уместно говорить правду в этом кабинете. — Наследников древних родов. Магов с подготовкой. Тех, кто с детства знает заклинания и умело пользуется своей силой.
— Обычно да, — не стал отрицать он, даже бровью не поведя.
— А я не знаю ни одного, — неловко призналась я. — То есть знаю пару бытовых приёмов, но их знала даже наша нянечка Марта, хотя магии в ней было меньше, чем терпения у торговца на ярмарке.
Уголок губ ректора едва заметно дрогнул в скупом намёке на улыбку. Мне ещё больше стало не по себе: умом я понимала, какой глупой выгляжу в его глазах.
И зачем меня сюда притащили? А я зачем согласилась? Стало любопытно? Не нужно было поддаваться на уговоры. Хотя… у меня и выбора особого не было. Меня буквально втащили в портал…
— Именно поэтому с вами, Рия, будут заниматься индивидуально. В первые месяцы — особенно внимательно. Куратор Элрох согласился взять вас под своё крыло.
— Индивидуально? — переспросила я и тут же пожалела.
Звучало это как: «мы посадим вас под стеклянный колпак, будем тыкать палочкой и смотреть, что произойдёт», ведь впервые у простолюдинки пробудился такой сильный дар.
Я нутром чувствовала, что вцепились в меня не просто так. Иначе откуда столько внимания и заботы? Ещё пообещали полную поддержку и оплату обучения. Проживание, питание, учебные принадлежности…
Меня нельзя назвать сильно умной, но и глупой я никогда не была. Понимала, что всё это не за красивые глаза, что есть какая-то очень веская причина.
Господин Лоар будто прочёл мои мысли: его взгляд стал чуть внимательнее, острее. На горле дёрнулся кадык.
— Не стоит пугаться. Ваш дар необычен, но не опасен, если обучить вас контролю. Жаль, если такой талант пропадёт. К тому же в академии предусмотрена стипендия для выдающихся адептов, вы как раз попадаете под эту категорию.
Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
Выдающийся адепт? Я-то? Звучит, как плохая шутка…
— А что вообще за дар у меня пробудился? Вчера мне сказали только, что он редкий, — спросила нерешительно, ощущая себя до смерти некомфортно.
Хотелось провалиться на месте. Особенно если учитывать, какая одежда одета на мне, и какая на ректоре. Разница в качестве тканей так и бросается в глаза. Я по сравнению с ним — оборванка с улицы. Но почему я должна стыдиться себя? Я ведь не виновата в том, что сирота и выросла в приюте в самой глуши империи.
— Редкий — не совсем подходящий термин, — произнёс он с улыбкой, от которой вдруг замутило. Я с детства была чувствительна к притворству: тело всегда реагировало быстрее разума... — Магия, проявившаяся в вас, считалась исчезнувшей почти семнадцать лет, — протянул многозначительно. В глубине тёмных глаз мелькнуло что-то нехорошее, отчего внутри меня неприятно потянуло.
Семнадцать лет. Почему именно семнадцать? Не двадцать, не восемнадцать, а… ровно столько лет назад меня нашла управляющая на пороге приюта.
— Исчезнувшей? — голос прозвучал надломлено, совсем не так, как я хотела. — Разве магия может исчезнуть?
Господин Лоар бесстрастно передёрнул плечами, будто я спросила какую-то глупость.
— Может, если исчезают её носители, — обронил небрежно.
Но разве так можно? Разве речь не идёт о человеческих жизнях?
В кабинете стало подозрительно тихо. Поймала себя на том, что даже вдохнуть опасаюсь, а биение сердца звоном отдаётся в ушах.
Где-то за окнами прошелестел ветер, ударил в стекло мелкой снежной крупой, хотя на дворе стояла ранняя осень. Здесь, в столице, погода тоже вела себя высокомерно: если хотела, могла устроить даже холод под ясным небом.
Я заставила себя не отводить взгляд.
— И кто же был её носителем? — спросила нерешительно, ощущая, как язык прилип к нёбу.
Ректор, словно нарочно, выдержал паузу. Недолгую. Всего пару мгновений. Но мне почему-то показалось, что за это время он успел решить, сколько правды можно дать девчонке из приюта, чтобы она не подавилась, но перестала задавать вопросы.
— Не стоит так спешить, вы обязательно всё узнаете, но правда может напугать и сильно ранить, а вы пока не готовы, — наконец ответил он, ядовито улыбнувшись. Вдоль позвоночника заструился холодок. — Сейчас достаточно знать, что вы пробудились поздно. На восемнадцатый год. Подобное случается, когда дар долго находится в спящем состоянии.
— Спящем? — Я невольно сжала пальцы сильнее. — Но почему он спал? — вопросительно вздёрнула бровь, кожей чувствуя, что хожу по краю и терпение этого змея уже на исходе.
— Причины бывают разными, — показательно непринуждённо ответил он, блуждая взглядом по сторонам.
Какой удобный ответ…
Я прикусила язык, чтобы не произнести это вслух. Хватить рыть себе яму, это не те люди, с которыми я могу тягаться. И как часто повторяла Марта: меньше знаешь — дольше проживёшь. Золотые слова…
Признаться, я испугалась. А в приюте меня учили: если перед тобой человек, от которого зависит твой ужин, крыша над головой или ближайшее будущее, лучше сначала слушать, прежде чем открывать рот. И открывать его следует, если есть пути отхода, если понимаешь, куда бежать в случае беды.
Сейчас я не понимала. И бежать было некуда. Из столицы я самостоятельно не выберусь, а приют покинула своими ногами. Простилась со всеми, отправилась на поиски работы. Если сгину — никто не хватится.
— Рия, — ректор произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — У вас нет фамилии? — склонил голову набок, прожигая меня пристальным, цепким взглядом.
— Нет, господин, — отозвалась сдержанно, стараясь не показывать страх. Передо мной, конечно, не собака, но может, тоже сработает…
— Совсем? — с улыбкой уточнил он.
— Если бы была, я бы, наверное, ею пользовалась, — вырвалось у меня неосознанно. Или осознанно? Порой мой язык быстрее умных мыслей… — Простите, — потупилась виновато.
На этот раз этот скользкий змей улыбнулся почти по-настоящему.
— Ничего. Живой характер лучше пустого послушания, — заметил почти добродушно.
Я бы поверила, но моё чутьё было против. Стало ещё неуютнее, чем раньше.
— Имя мне дали в приюте, — произнесла уже осторожнее. — Управляющая говорила, что я появилась там совсем маленькой. Никто не знал, откуда, — пояснила, поморщившись.
— Любопытно… — задумчиво протянул он, постукивая пальцами по столешнице.
Я не хотела быть любопытной. Особенно для этого человека, от которого у меня дрожь по телу с первой секунды общения. Любопытными бывают вещи в лавках алхимиков: засушенный василиск в банке, музыкальная шкатулка с голосом мёртвого барда или камень, который меняет цвет, если рядом лжец. Всё это рассматривают, обсуждают, покупают, продают.
Я не хотела, чтобы меня рассматривали. Тем более покупали или того хуже — продали. Любая перспектива не очень…
— Ваше происхождение мы постараемся выяснить, — пообещал господин Лоар. — Но прежде всего — обучение. Академия Высших Искр не отказывается от тех, в ком пробудилась искра. Особенно такая, — улыбнулся притворно, поднимаясь из-за стола.
Я тоже вскочила, едва не задев коленом край кресла.
— Ваши документы уже оформлены и переданы в секретариат. Комнату в жилом корпусе подготовят к вечеру. Форму и учебные принадлежности получите у коменданта — мисс Роуз. До начала занятий у вас есть два дня, чтобы освоиться, — проинформировал, протягивая карточку учащегося.
На ней стояло не только моё имя и возраст, но и факультет на котором буду обучаться. Номер группы. Всё казалось каким-то сном, от которого хотелось поскорее проснуться…
