— Спасибо, господин Лоар, — сипло выдохнула я, исчерпав все силы.
Эта короткая беседа выдалась крайне напряжённой и сильно ударила по нервам. А когда я испытывала стресс, потом всегда клонило в сон. Нет, сознание просто отключалось, и я проваливалась в зыбкую пустоту…
— И ещё, Рия… — протянул ректор загадочно, остановив меня на полпути к двери.
Я ведь почти взялась за ручку…
— Что-то забыли? — спросила, поворачиваясь обратно.
… его тёмные глаза поймали мой взгляд.
— В академии много тех, кто считает кровь важнее дара. Не позволяйте им убедить вас, что вы здесь лишняя, — намекнул красноречиво.
Слова были правильные. Их можно считать напутствием, добрым советом, но…
… почему-то от них хотелось не расправить плечи, а поплотнее запахнуть старое пальто.
— Постараюсь, — ответила коротко и выскользнула в коридор, где смогла вдохнуть полной грудью…
Все книги моба можно найти по ссылке: https://www.litres.ru/series/v-serdce-akademii-924576/?art_types=text_book&lfrom=174836202&ffile=1
1.2
***
Воздух в академии пах камнем, воском и чем-то пряным, незнакомым. Наверное, магией. Или дорогими благовониями. Я пока плохо различала, где заканчивается роскошь и начинается волшебство.
Коридор оказался длинным, с арочными окнами и стенами, по которым медленно текли тонкие золотые линии. Они складывались в узоры, исчезали, появлялись снова. Будто само здание дышало.
Я сделала несколько шагов и остановилась. Перед глазами вдруг встала совсем другая картина. Облупленная дверь приюта. Мокрые ступени. Управляющая Тирса, которая стояла на крыльце, сжимая в руках мой узелок так крепко, будто это не тряпичная сумка с двумя платьями, а её собственное сердце.
— Пиши хоть иногда, — велела она мне тогда. — Не будешь писать — сама приеду и за уши оттаскаю, — пригрозила шутливо, но я была уверена — оттаскает.
… уши болезненно заныли.
— Вы не знаете, куда я устроюсь, — напомнила я, стараясь улыбаться. Под рёбрами скребла грусть. Я бы предпочла остаться, но…
— Вот и узнаю из письма, — хитро подмигнула она, пихнув меня локтем в живот. Я притворно охнула.
Марта, наша нянечка, плакала открыто. У неё вообще слёзы всегда наготове были: то суп пересолила — плачет, то малыш впервые слово сказал — тоже плачет. В общем, по любому поводу, но зато искренне, от всего сердца.
— Возьми пирожки, — всхлипывала она, суя мне свёрток. — И шарф. В городе ветра.
— Марта, сейчас август, — вздохнув, напомнила я, даже зная, что спорить бесполезно.
— Сейчас август, а завтра внезапно снег пойдёт, — беззлобно проворчала она, повязывая шарф вокруг моей шеи.
Я обняла её, потом Тирсу, потом мелких, которые повисли на мне гроздью и не хотели отпускать. Самый младший, Лис, сунул мне в карман деревянную пуговицу.
— На удачу, — важно сказал он, сверкая рыжими глазами. Такие же рыжие волосы смешно торчали во все стороны.
Я тогда засмеялась, охваченная трепетом и волнением...
Мне исполнилось восемнадцать. По правилам приюта я больше не могла оставаться, а работы для меня там не было. Да я и не собиралась. Мне казалось, впереди ждёт что-то хорошее. Не великое, нет. Я не была дурочкой из сказок, которая верит, что за поворотом её подберёт принц на белом коне. Я хотела найти работу. Честную, пусть тяжёлую. Снять угол. Купить себе сапоги без дырки в подошве. Может, накопить на лавку с травами или маленькую пекарню.
Нормальные мечты обычного человека.
… а потом на дороге у старой мельницы я разозлилась. Совсем глупо разозлилась.
Колесо телеги застряло в грязи. Хозяин орал на лошадь так, будто бедная животина сама выкопала яму и залезла в неё назло. Я попросила его остановиться. Он послал меня туда, где, по мнению взрослых мужчин, всем девчонкам без рода и денег самое место.
Я вспыхнула. Внутри — не снаружи. Сначала просто в груди стало горячо, потом жар поднялся к горлу, к ладоням, к кончикам пальцев.
— Хватит! — зло выкрикнула я, на мгновение потеряв рассудок.
И телега поднялась...
Не сильно. Всего на ладонь над грязью. Но поднялась. Колёса провернулись в воздухе, лошадь шарахнулась, хозяин сел прямо в лужу, а я стояла посреди дороги с сияющими руками и думала только одно: Ну всё. Теперь точно не возьмут в пекарню...
И всё равно продолжила путь. Добралась до города, остановилась в небольшом трактире, а уже на следующий день туда явились люди из академии.
В чёрно-золотых плащах. В сапогах, которые стоили дороже всего нашего курятника. Они задавали вопросы, смотрели на мои руки, проводили над головой тонкой серебряной пластиной, которая звенела, как рассерженная оса. Дали подержать какой-то камень, который вспыхнул в моей руке, словно спичка…
… хорошо трактир не спалили. Повезло, можно сказать.
А потом сказали, что я должна ехать с ними. Не попросили. Именно сказали. Или приказали? Такое ощущение, будто меня, как преступницу, увели под конвоем. Никто из посторонних не посмел вмешаться. Всем было страшно…
… особенно когда на земле вспыхнул магический круг и появился сияющий переход портала, на который понадобилось пять голубых камней.
Я таких сроду не видела.
И вот теперь я стояла в академии Высших Искр, где учились наследники древних магических родов, и понятия не имела, как мне не опозориться в первые же пять минут. Или всё же секунд?
— Вы Рия? — раздался сбоку мягкий, мелодичный голос.
Я вздрогнула и обернулась.
Неужели успела влипнуть в неприятности? Но я ведь и трёх шагов от главного входа не сделала…
Передо мной стояла стройная девушка в строгом сером платье. На груди — значок с эмблемой академии: восемь лучей, сходящихся к белому пламени.
— Да вроде бы, — отозвалась я неуверенно. Откуда она может меня знать?
Такая красавица, даже немного завидно стало.
— Меня зовут Таша Феррин, я представительница учебного совета, также отвечаю за дисциплину. Вам передано приглашение из императорского дворца, посыльный просил срочно вручить лично в руки, — бесстрастно вымолвила она, глядя на меня совершенно безразлично.
Во взгляде не было ни отвращения, ни неприязни, ни намёка на эмоции. Ну да, я ведь пустое место для аристократов. Но могла бы она хотя бы удивиться немного тому, что такую, как я, зачем-то пригласили во дворец.
Не мне же одной удивляться…
— Вы не ошиблись? Это точно мне? — уточнила на всякий случай.
Она протянула плотный конверт, запечатанный белым воском. На печати был солнечный диск с императорским гербом. Я уставилась на него так, словно он мог укусить.
Девушка скользнула взглядом по листку в руке, сверяясь с информацией.
— Рия. Без фамилии. Новая адептка факультета совершенных чар? — скептически вздёрнула тонкую тёмную бровку.
— Кажется, ошибки и правда нет… — растерянно пробормотала я.
Но что мне делать с этим приглашением?
Видимо, увидев замешательство на моём лице, представительница совета продолжила:
— Карета будет ожидать у западного входа через полчаса. Вас сопроводят, — пояснила снисходительно.
Сжалилась бы над бедной сироткой, я и так не знала, куда деваться, а тут ещё это…
— Простите, а отказаться можно? — улыбнулась неловко.
Девушка посмотрела на меня с таким выражением, будто я спросила, можно ли отказаться от восхода солнца.
— Это приглашение Его Императорского Величества, — вымолвила она, менторским тоном констатируя очевидное.
— Значит, нельзя, — потупилась я.
— Значит, не советую, — надменно предупредила она. Развернулась и ушла, оставив меня с конвертом в руках.
Я несколько секунд смотрела представительнице вслед, потом медленно прижала письмо к груди.
Работу найти хотела. Просто работу. Может, с проживанием. Может, даже с выходным раз в неделю…
А теперь меня вызывает император.
Замечательно…
1.3
***
Во дворец меня везли в карете с императорским гербом. А вот сопровождающая, судя по всему, работала в академии: видимо, одна из деканов. Женщина лет сорока на вид с гладко зачёсанными в пучок волосами, в строгой серой форме с нашивками на рукавах: всю дорогу она объясняла правила поведения, но я запомнила только половину. Нельзя говорить первой, нельзя поворачиваться спиной, нельзя задавать личные вопросы, нельзя прикасаться к вещам, нельзя смотреть на его величество дольше положенного.
На последнем пункте я с трудом удержалась от вопроса, что стало с теми, кто его нарушил, но очевидно же, что ничего хорошего.
… меня снова бил внутренний мандраж.
Нет, ну к императору мне зачем? Как он вообще про меня узнал? И почему выслал за мной экипаж так быстро, словно очень спешил…
Дворец оказался не зданием, а целым городом из белого камня, стекла и золота. Башни уходили в облака. Над крышами парили светящиеся сферы, внутри которых плескался огонь. Стража в серебряных доспехах стояла у ворот так неподвижно, что я сначала приняла их за статуи.
Потом одна статуя моргнула, и я едва не споткнулась от удивления.
— Дышите ровнее, — тихо подсказала сопровождающая, чинно шагая рядом.
— Я стараюсь, — отозвалась шёпотом, пытаясь унять нервную дрожь.
— Не очень успешно, — поддела она, но лицо оставалось бесстрастным.
— У меня выдался насыщенный день, — улыбнулась неловко, пытаясь оправдаться. Чего хотите от сироты из глуши? Я не знала правил этикета, кроме тех, что мне там привили, не умела ходить по струнке. Сопли на кулак не наматываю — уже замечательно…
Сопровождающая бросила на меня быстрый взгляд и вдруг слегка улыбнулась одними уголками. От этого стало легче. Совсем немного…
Император принял меня не в тронном зале, как я опасалась, а в небольшом кабинете с высокими окнами, выходящими на сад. Хотя слово небольшой здесь было, конечно, неуместным. В этот кабинет поместилась бы вся наша приютская столовая, кладовая и ещё классная комната в придачу.
Его Императорское Величество Адэн Сольвей стоял у окна, в которое задумчиво глядел.
Я видела его портреты на медных монетах и праздничных плакатах, которые вывешивали в деревне раз в год, но в жизни он оказался другим. Немного старше, немного более уставший. В волосах больше серебра, чем золота, а лицо такое, будто он давно потерял спокойный сон.
В серых глазах плескалась вселенская тоска, от которой даже у меня что-то ёкнуло в груди.
Я остановилась и присела в подобии реверанса, низко склонив голову, как учили.
— Вечная слава Вашему Величеству, — вымолвила, как мне показалось, с достоинством. К счастью, не заикаясь.
— Поднимайся, пожалуйста, Рия, — просто велел он, поворачиваясь и всё также держа руки сцепленными за спиной.
Голос у него был мягкий. Не слабый — нет. Просто в нём не было желания давить.
Я выпрямилась, ощущая, что с непривычки начали затекать ноги, и тут же пожалела.
