Мы сели, и закреплённые в тележках бомбы чуть не покатились по полу. От них бил жар, ведь я, пока мы летели, держался за них, отдавая свою силу, как тогда делал Моктар.
Реакция внутри началась. Она не происходит быстро, но когда рванёт...
Платформа опустилась внутрь, мы высадились и вышли на площадку. На нас смотрели матросы из охраны крепости. Оружие было наготове.
Мой берет с головы покойника упал, я нахлобучил его назад. Его окровавленное лицо было туго стянуто бинтом, будто он получил туда пулю или осколок.
— Мы взяли их командора! — воскликнул я на дискренто и толкнул тележку с трупом к ним. — Уведите его на мостик, пока он не сдох! Он уже без сознания.
— Есть, господин майор! Медика туда! — рявкнул сержант, а один из его бойцов повёз тележку сам.
Ну а тележки с бомбами выкатили из вертолёта. Мои бойцы встали рядом со мной. Враг ещё не понял, в чём подвох, но уже догадывался, что что-то идёт не так, и что якобы пленный офицер не похож на потерявшего сознание.
А я оглядел технический ангар. Полная копия нашего, а это значит, что реактор уже рядом. Бомбы грелись, от них шло тепло. В них бурлил игниум, а во мне — сила Небожителя.
— Работаем, парни, — сказал я, дождавшись, когда тележку с трупом и подарком для врага подвезут к лифту. — Огонь!
И мы начали нашу диверсию…
Сапёр из нашего отряда нажал на пульт.
Бах!
Глава 12
«Железный легион Высшего дома Хардален первоначально появился в пороховую эпоху и представлял собой профессиональных бронированных пикинёров и мушкетёров, способных выдерживать натиск тяжёлой кавалерии других Высших Домов.
Название подразделения сохранилось, хотя его роль постоянно менялась одновременно с техническим прогрессом. На текущий момент это танковая дивизия в составе гвардии Высшего Дома Хардален…»
— Военная история империи Дискрем, том 1.
Штаб армии Независимой Республики Инфиналия...
— У них большая фантазия, брат, — заметил капитан Саиф, разглядывая столбы. — Даже мы, когда шли бои в нашем городе, такое себе не позволяли.
— Вернуться на пост, — бросил генерал Дайрин и подошёл к группе офицеров Чёрной Стражи. — Что это значит, полковник?
— Генерал, — полковник Накамура обернулся. — Не мешайте. Ваша задача — взять базу. А моё — политика и всё остальное.
— Это не очень логичный поступок, — возразил генерал и посмотрел на столбы, где висели ещё живые люди. — Если бы их отпустили, другие бы тоже ушли. И мы бы взяли базу без проблем.
— А теперь их боевой дух сломлен, и они сдадутся, — Накамура хмыкнул. — Это политика, говорю же. Занимайтесь своим делом…
Он собрался было отойти туда, где стояли журналисты, старательно не замечающие столбы с кричащими людьми, которые снимали только то, что нужно.
Все они из земель рода Накамура, и делали всё, чтобы снять полковника в героической позе. Сейчас журналисты делали сюжет о том, как варвары из Юнитума убивают собственных пленных и отправляют необученных молодых солдат в лобовую атаку на пулемёты, а благородный полковник спасает тех от своих же.
Ведь он же один из кандидатов в императоры. Нынешний уже стар, и все пятеро выходцев из Высших Домов делают всё, чтобы занять его место. Ну а в Дискреме в последнее время становились популярны антивоенные настроения, и вид будущего императора, не дающего погибнуть молодым срочникам врага, приносил ему баллы.
— Это усложняет работу, — сказал ему вслед генерал. — Всю работу. Теперь северяне будут держаться до конца. Насмерть. Это их не сломит. Наоборот, обозлит. Я их хорошо знаю.
— Вы, Дайрин, — Накамура развернулся и посмотрел на него, нахмурив брови, — живёте только потому, что вам это позволяют. Вам дают деньги на вашу якобы независимость, чтобы платить этим пустынным бандитам, а то разбегутся.
— Я сражаюсь за свободу, — отчеканил Дайрин.
— Ты сражаешься за право поцеловать императора в зад, — грубо сказал Накамура, — чтобы он позволил тебе и дальше командовать. А когда я стану императором, а я им стану, ты будешь целовать в зад меня. Иначе я найду другого командующего. Желающих много. Хорошего дня, генерал, — он улыбнулся. — Готовьтесь к атаке.
— Никакой политики тут нет, — произнёс Дайрин. — Тебе просто нравится слышать вопли людей. Я тебя насквозь вижу. И это ещё нас называют жестокими.
Накамура уже не слушал его, а пошёл дальше готовить свой сюжет, чтобы северяне расстреляли своих пленных, и чтобы это попало на картинку. Он контролировал эту картинку целиком.
Генерал вернулся в штаб.
— Саади, — обратился к нему майор разведчиков. — Мы взяли их офицера. Он хотел убежать, но далеко не смог.
Дайрин рассмотрел капитана Ларина, переодетого в форму рядового. Это он вёл взвод, якобы уводя его из оцепления, но когда началась стрельба, он убежал, бросив всех.
Генерал сплюнул, а динамики шатунов всё ещё надрывались:
— …генерал Дайрин даёт слово имперского офицера, что все смогут выйти из окружения…
— Верните его к ним на базу, — распорядился генерал злым голосом. — Пусть отвечает сам за трусость. В империи их вешают. И ещё верните тех, кого взяли в плен мы сами, тоже, раненых и прочих. Свяжитесь по рации, пусть заберут… но чтобы Накамура этого не слышал.
— Но саади… — майор собирался возразить, но посмотрел на него и вытянулся. — Слушаюсь!
А снаружи началась стрельба.
* * *
Штаб Железного Легиона…
— Полковник, — генерал Эрик Хардален навис над столом с картами. — Вы обещали, что к обеду высота будет взята.
— Господин генерал, они закрепились, — робко произнёс седой полковник, — и удерживают…
— Я сам вижу, что удерживают.
— Но пустынники воюют слабо, а нас очень мало.
— Возьмите второй полк и захватите точку, — распорядился Хардален. — Пока Накамура там красуется, всю работу сделаем мы. И не забудьте взять журналистов, чтобы они засняли наши танки, а не Чёрную Стражу. И пусть снимут, как они издеваются над пленными. Это нам тоже поможет.
— Слушаюсь!
Полковник ушёл, а в штабную палатку вскоре вошла женщина в военном мундире. Генерал Хардален криво усмехнулся и пошёл ей навстречу.
— Ты никак уговорила седого толстячка Загорского сидеть на мягком месте, сестрёнка?
— Верно, Эрик, — сказала Анна Хардален и поправила амулет. — Взамен на обещание, что мы его поддержим, когда он сам захочет стать императором, он будет откладывать основную атаку, сколько сможет. Ещё я пообещала ему, что мы ограничимся только одним островом, но… какой вес имеют мои обещания? — она улыбнулась. — Я же для всех никто.
— Отлично, — Эрик кивнул. — В таком случае, я продолжаю. Вряд ли ему разрешат сидеть долго. Скоро столица начнёт задавать вопросы, почему он не атакует. Но к тому времени…
— А что насчёт тебя, Эрик? — спросила Анна. — Так и будешь подбирать объедки со стола отца?
— Какие объедки? — удивился он. — Этот стол весь будет моим.
— Ты сам знаешь, что не станешь императором. Никто не позволит одному Дому занять титул два раза подряд. Но… всегда есть обходной вариант.
— Что ты предлагаешь?
— Пока сражайся, дорогой брат. Но уже скоро у тебя будет другая возможность занять трон. Куда более серьёзная…
— И какая это?
— Нерская промышленная зона будет на стороне твоей армии. Мы отдадим её тебе, когда вернёмся в Юнитум.
— Анна, — тихо и медленно, как ребёнку, сказал Эрик, — никто не признает тебя императрицей. Пока Алексей Громов, или как его там звали на самом деле, был жив, это ещё могло случиться, но когда его убили…
— Уже скоро ты всё узнаешь. Главное — не упусти свой шанс.
Анна улыбнулась и снова тронула амулет.
* * *
База Пятой бригады…
— Вперёд! — кричали командиры.
Громыхали выстрелы пулемётов и винтовок. Взрывы раздавались повсюду, ревели двигатели техники. Бойцы пятой бригады шли в бой, а в них летели пули. Кеннет чувствовал, как в этот момент у него всё сжимается внутри.
Трассирующие пули, злые, как осы, летали над головой и грозили убить каждого. Кеннет прыгнул в воронку от снаряда, и ему хотелось остаться там. Но надо продвигаться, и он встал.
Хуже всего были шатуны, которые палили из своих скорострельных пушек. Даже деревья в джунглях не особо спасали, когда их разносило в щепки.
Кеннет держал автомат во вспотевших дрожащих руках. Бойцы растянулись цепью, стреляли наугад, очередями, не жалея патронов. Кто-то рядом кричал: «Суки», а кто-то: «А-а-а!». Кеннет не сразу понял, что это орёт он сам.
Враг тоже стрелял длинными очередями, отбивая атаку. Сидели, как в тире.
Кеннет упал, куда-то выстрелил, сильно ударился плечом. Но ушиб — не пулевая рана, синяк пройдёт быстро. Выстрелил ещё раз, и автомат сухо щёлкнул, Кеннет перезарядил и выдохнул.
— Суки! — орал боец впереди, раненый в ногу. — Заберите меня! Мама.
«Где же там разведка? — думал Кеннет. — Они же были там».
А шатуны выдвигались на новые позиции. Раздался грохот за спиной. Оба стоящих на базе огранских танка выдвинулись вперёд и прикрывали пушками наступающих, как могли. Кеннет снова выстрелил во врага.
— Вперёд! — крикнул он осипшим голосом.
На мгновение ему показалось, что он остался один, но когда офицер-инспектор побежал, из кустов и из-за деревьев за ним пошли люди. Они его видели и слышали, и он не мог спрятаться, ведь тогда и бойцы остановятся.
Впереди зарокотал пулемёт, засвистели скорострельные пушки шатунов. Над головой пролетела ракета, и башня одного танка оторвалась, подлетела вверх, как игрушечная, и упала на землю.
Огонь становился сильнее, люди залегали. От порохового дыма слезились глаза.
И Кеннет почувствовал, как наваливается чувство безысходности. Всё пропало, потеряли людей, и захваченных не спасли. Не нападёт разведка, никто не поможет.
— Вперёд! — где-то рядом раздался тонкий голосок. — Вперёд! Я приказываю идти вперёд!
Коллега Кеннета, офицер-инспектор Круглов, наставил пистолет на бойца, который торопливо копал землю лопаткой. Взгляд у того был дикий. Да он у обоих дикий.
— Вперёд, кому сказано! — кричал Круглов.
Боец не реагировал, у него работали только инстинкты. Он мог только копать, думая только о спасении.
— Отставить! — рявкнул Кеннет, отталкивая Круглова. У того аж пистолет выпал. — Там наши! Умрут все, если будем стоять! Вперёд! Вперёд! За мной!
Он, не веря сам себе, перепрыгнул через корень. И за ним другие, бежали, будто ничего не понимая, даже тот паникующий солдат бежал, держа лопатку, а не автомат. Некоторые падали и больше не вставали. Пулемёт впереди замолчал, но только для того, чтобы нацелиться на них.
Но долго он стрелять не смог. Всего один выстрел откуда-то сзади, и он замолк. Палили снайперы, дал залп уцелевший танк, накатывалась новая цепь пехоты.
— Вперёд! — орал Кеннет.
И тут он увидел шатун и его пушки. Две тридцатимиллиметровые, две двадцатьпятки, пулемёты и самая страшная штука, что офицер-инспектор когда-либо видел в жизни — вращающиеся шесть стволов скорострельного авиационного пулемёта.
Из динамиков доносился треск, в них играл какой-то гимн. Кеннет зажмурился, но не удержался и открыл глаза, когда услышал взрыв. Увидел только дымный след откуда-то со стороны, а шатун уже пылал.
Пылали и другие машины. Где-то рядом раздавался слаженный автоматный огонь. Сухари и мурики, сидевшие в обороне, разворачивались навстречу новой угрозе.
Но разведчиков слишком мало, и их раздавят за секунды.
— Вперёд! — заорал Кеннет и побежал.
— Вперёд! — где-то рядом приказал пехотный капитан Пагодин, командовавший наступлением. — Вперёд!
Ободрённые прибытием союзников, пехотинцы усилили натиск. И уже обороняющиеся почувствовали безысходность, начиная отходить. Не убегать, а отходить, отстреливаясь.
Но свои позиции они теряли, а столбы и брошенные пленные из живого щита, кто уцелел, оставались на местах.
