— Зачем ты закрыла его собой?! Он даже тебя не любит!
Вальдрад дёрнулся.
Жар вокруг меня стал почти нестерпимым. Кто-то закричал, требуя воды: должно быть, от его магии загорелось что-то поблизости.
Но я думала не о пожаре.
Последние слова женщины застряли внутри, там же, где разрасталась темнота.
Он ведь даже меня не любит.
Я хотела спросить Вальдрада, правда ли это. Хотела услышать его голос без угрозы, без ярости, обращённый только ко мне.
Но женщина снова заговорила — торопливо, захлёбываясь собственным дыханием:
— Это проклятие моего рода! Оно должно было стать твоим, Вальдрад! Будь ты проклят!
Послышалась возня. Металл заскользил по камню.
Вальдрад резко вскинул голову.
— Заберите у нее бокал! Он понадобится целителям! Они должны изучить, что это за дрянь! — рявкнул он, и его рука так сильно придавила меня к груди, что из лёгких вышибло воздух.
— Пью за тебя, Вальдрад! Это т… тост… Кхе! Кхе! — её голос заскрежетал, переходя в надрывный жуткий кашель.
Что-то упало и ударилось о пол.
Я вздрогнула от звона стекла.
Кто-то закричал. Рядом затопали сапоги. Женщина захрипела, и в воздухе появился запах горелого мяса.
— Что с ней? — прошептала я, не видя происходящего.
Я судорожно вцепилась в Вальдрада.
Вальдрад молчал слишком долго.
Я ощущала его дыхание в своих волосах, слышала, как скрипят зубы. Потом его ладонь легла мне на затылок, закрывая от звуков, словно он мог спрятать меня от того, что уже произошло.
Последний хрип оборвался. Послышался шелест юбок и звук падающего тела. По залу расползлась тишина.
— О, боги… Она убила себя! Она выпила эту отраву! Ужас какой!
Мне стало холодно, хотя Вальдрад горел рядом.
— Она… она умерла? — спросила я.
Он не ответил. И не было худшего ответа, чем его затянувшееся молчание.
Я уткнулась лицом в его грудь. Ткань мундира быстро промокла от слёз, но я не могла остановиться. Мне казалось, если заплачу достаточно сильно, тьма вытечет вместе со слезами. Ещё немного — и я снова увижу золотые пуговицы, белую рубашку, его лицо.
Я моргала. Открывала глаза шире. Зажмуривалась и открывала снова. Ничего.
— Мне страшно, — призналась я, прижимая ладони к его груди. — Вальдрад, мне так страшно.
Его руки дрогнули.
Герцог Диаманди, которого боялись враги, министры и собственные слуги, прижал меня к себе так отчаянно, будто это он сейчас падал в темноту.
— Не бойся, Тина. Я найду лекаря. Если понадобится, привезу их всех. Вскрою каждую гробницу, найду все старинные рецепты, вытрясу ответ из богов, но верну тебе зрение. А ты не бойся. Я рядом. Всегда.
Его губы коснулись моего виска.
Я почувствовала влагу.
Не могла поверить, что Вальдрад плачет, и подняла руку, чтобы дотронуться до его щеки. Он поймал мои пальцы и снова поцеловал, один за другим.
— А если не получится? — спросила я.
Слова застряли между нами.
Вальдрад стиснул меня ещё крепче. Так, что его сердце било уже не возле моего, а будто вместо него.
— Тогда я стану твоими глазами. Клянусь пламенем рода Диаманди: ты никогда не останешься одна. Я тебя не брошу, Тина. Никогда.
Эту клятву слышали сто двадцать гостей.
Но поверила ей только я.
Глава 1
Два месяца спустя
Ровно через два месяца после того, как Вальдрад поклялся стать моими глазами, фарфор разбился с таким грохотом, что дверь его кабинета распахнулась почти сразу.
Шаги Вальдрада пересекли коридор и остановились не возле меня — возле осколков.
— Ваза Первой эпохи… — испуганно выдохнула одна из служанок.
Я лежала на мраморе, ещё не понимая, обо что ударилась. Боль только начала подниматься от колена к бедру — медленная, тупая, пульсирующая. Под ладонью хрустнул осколок.
Я отдёрнула руку, но острый фарфор уже рассёк кожу.
Кровь потекла между пальцами.
Фарфор тихо скрипнул по мрамору: Вальдрад поднял один из осколков. Только после этого он раздражённо, сквозь стиснутые зубы произнёс: «Боги, Леонтина… Да сколько можно?»
Я знала этот коридор.
От двери моей спальни — четырнадцать шагов до резной панели. Потом ладонь находила выпуклое крыло дракона. От него следовало пройти ещё девять шагов, повернуть направо и держаться края ковра. В конце начинался кабинет Вальдрада.
Последние четыре дня я тренировалась ходить сюда без помощи. Я не хотела быть обузой.
Вчера возле стены ничего не стояло. Ни столика, ни вазы. Я шла по стене, зная каждую выемку.
Но сегодня моя нога врезалась в низкую банкетку.
Я попыталась удержать равновесие и ухватилась за первое, что попалось под руку. Пальцы скользнули по гладкому холодному боку. Высокий предмет качнулся, сорвался с подставки и разбился о мрамор. Я рухнула следом, запутавшись в тяжёлой юбке.
Сама я не могла понять, что разбила. И похолодела, когда служанка назвала вазу. Но еще больший страх сжал меня, когда на шум из кабинета выбежал Вальдрад.
До проклятия я видела коллекцию Вальдрада: пустые декоративные вазы из драконьего фарфора Первой эпохи. Муж знал каждую и не позволял никому обращаться с ними небрежно.
Он берег их так, будто вместе с тонким фарфором удерживал порядок во всём доме. Разбитая ваза была для него не испорченной вещью, а личной потерей.
Какую именно вазу я разбила, я не знала. Но Вальдрад прошёл мимо меня к осколкам — и этого оказалось достаточно.
Я попыталась встать, но платье словно не желало отпускать меня.
Банты на рукавах мешали сгибать локти. Жёсткое кружево впивалось в шею. Неровно приколотое украшение тянуло волосы возле виска, и голова болела с самого утра.
Служанки уверяли, что я выгляжу роскошно и модно.
Я им верила.
Мне больше ничего не оставалось. Ведь они оставались моими глазами. Я не читала газет, не разглядывала модные журналы и не могла представить, что сейчас носят аристократки.
Теперь девушки стояли неподалёку и молчали. Я слышала их дыхание. Одна судорожно втянула воздух, когда Вальдрад произнёс моё имя, другая переступила с ноги на ногу. Потом совсем рядом раздался короткий смешок, сразу оборвавшийся, как только послышались шаги хозяина.
Я сидела среди осколков, не зная, куда можно поставить руку, и кожей чувствовала направленные на меня взгляды. Я не видела лиц. Не знала даже, сколько людей собралось в коридоре.
Им было достаточно молчать, чтобы перестать существовать для меня.
— Помогите мне встать, — попросила я.
Служанки не двинулись. Только тогда Вальдрад подошёл ко мне.
Глава 2
Я узнала его раньше, чем шаги остановились рядом. По запаху снега, дыма и кожи. По теплу, коснувшемуся лица. Коридор оставался всё той же бесконечной темнотой.
Две недели назад при его появлении я ещё улыбалась. Теперь тело предало меня раньше, чем я успела вспомнить слова целителя, который приехал издалека сразу после свадьбы.
Он долго рассматривал мои глаза и спрашивал, вижу ли я свет. Но я видела лишь темноту. Потом мне дали горькое зелье и сделали какие-то примочки на глаза. А потом шаги удалились. «Это должно было помочь. Знаете, господин, я был уверен, что поможет! Всем помогало!»
Эти слова звучали во мне, когда я оставалась одна, в темноте своих мыслей. Они продолжали звучать, хотя с того момента прошло почти два месяца.
Сейчас, сидя в коридоре, я прислушалась. Муж был рядом.
Сердце забилось сильнее. Пальцы сами потянулись на запах, на жар, к человеку, чьё отсутствие я ощущала каждую ночь по холодной половине постели.
Вальдрад перехватил мою руку прежде, чем она коснулась его сапога.
Его пальцы сомкнулись на запястье. На мгновение я забыла о служанках, разбитой вазе и крови.
Он прикасался ко мне.
Кожа к коже.
От его ладони шёл знакомый жар. Тот самый, в котором я очнулась после проклятия и который с тех пор искала даже во сне.
Мне захотелось повернуть руку, переплести наши пальцы и попросить не отпускать.
Но Вальдрад всего лишь отвёл мою ладонь от осколков.
— Как же вы меня достали, мадам, — в его голосе чувствовалась такая злоба и ярость, что мне стало страшно. — Кто разрешал вам самолично покидать комнату?!
Его голос сорвался на крик. Я дернулась в сторону, зацепив осколок ладонью.
— Не дергайтесь! — рявкнул он. — Дайте слугам собрать то, что осталось от вазы из моей драгоценной коллекции!
Я чувствовала, как он держит меня, заставив замереть, пока служанки собирали разбитый фарфор.
— Вам напомнить правила? Вы не выходите из комнаты одна! Никогда! Иначе вы опять что-нибудь разобьете! — в голосе слышалась все та же злость, от которой у меня сводило живот.
— Я не знала, что здесь стоит банкетка, — произнесла я, пытаясь подняться сама. Колено пронзило болью, и воздух вырвался сквозь зубы. — Вчера её не было. Я уже ходила здесь… Я…
— Какое ваше дело, что здесь стоит? Это мой дом! Я не собираюсь объяснять каждому гостю, что моя слепая жена бьёт бесценные произведения искусства так, что их приходится прятать! Я приказал вам оставаться в комнате! Что в моём приказе непонятно?
Вальдрад почувствовал, как я качнулась. Его вторая рука обхватила меня за талию и одним движением подняла с пола.
Я ощутила под ладонью гладкую ткань камзола, твёрдые мышцы, тяжёлое дыхание. Вальдрад вернулся с холода, но под одеждой кожа была горячей, словно дракон всё это время метался слишком близко к поверхности.
— Я не хочу быть обузой… Я устала чувствовать себя беспомощной! — произнесла я, чувствуя, что тело помнило его лучше, чем он хотел помнить меня.
Я невольно подалась ближе.
На один удар сердца Вальдрад тоже замер.
Его пальцы стиснули мою талию. Дыхание коснулось волос. Мне показалось, он сейчас склонится, прижмётся губами к виску, как тогда, на свадьбе.
Вместо этого Вальдрад резко поставил меня на ноги и убрал руки.
Холод ударил сильнее, чем его слова.
— Ещё раз повторяю: мадам, вы слепая, а не глухая! — резко произнёс он. — Комнату не покидать! Я приставлю к вам служанку. Если вы ещё раз выйдете без сопровождения, я прикажу запереть дверь!
Глава 3
