Эти слова звучали во мне, когда я оставалась одна, в темноте своих мыслей. Они продолжали звучать, хотя с того момента прошло почти два месяца.
Сейчас, сидя в коридоре, я прислушалась. Муж был рядом.
Сердце забилось сильнее. Пальцы сами потянулись на запах, на жар, к человеку, чьё отсутствие я ощущала каждую ночь по холодной половине постели.
Вальдрад перехватил мою руку прежде, чем она коснулась его сапога.
Его пальцы сомкнулись на запястье. На мгновение я забыла о служанках, разбитой вазе и крови.
Он прикасался ко мне.
Кожа к коже.
От его ладони шёл знакомый жар. Тот самый, в котором я очнулась после проклятия и который с тех пор искала даже во сне.
Мне захотелось повернуть руку, переплести наши пальцы и попросить не отпускать.
Но Вальдрад всего лишь отвёл мою ладонь от осколков.
— Как же вы меня достали, мадам, — в его голосе чувствовалась такая злоба и ярость, что мне стало страшно. — Кто разрешал вам самолично покидать комнату?!
Его голос сорвался на крик. Я дернулась в сторону, зацепив осколок ладонью.
— Не дергайтесь! — рявкнул он. — Дайте слугам собрать то, что осталось от вазы из моей драгоценной коллекции!
Я чувствовала, как он держит меня, заставив замереть, пока служанки собирали разбитый фарфор.
— Вам напомнить правила? Вы не выходите из комнаты одна! Никогда! Иначе вы опять что-нибудь разобьете! — в голосе слышалась все та же злость, от которой у меня сводило живот.
— Я не знала, что здесь стоит банкетка, — произнесла я, пытаясь подняться сама. Колено пронзило болью, и воздух вырвался сквозь зубы. — Вчера её не было. Я уже ходила здесь… Я…
— Какое ваше дело, что здесь стоит? Это мой дом! Я не собираюсь объяснять каждому гостю, что моя слепая жена бьёт бесценные произведения искусства так, что их приходится прятать! Я приказал вам оставаться в комнате! Что в моём приказе непонятно?
Вальдрад почувствовал, как я качнулась. Его вторая рука обхватила меня за талию и одним движением подняла с пола.
Я ощутила под ладонью гладкую ткань камзола, твёрдые мышцы, тяжёлое дыхание. Вальдрад вернулся с холода, но под одеждой кожа была горячей, словно дракон всё это время метался слишком близко к поверхности.
— Я не хочу быть обузой… Я устала чувствовать себя беспомощной! — произнесла я, чувствуя, что тело помнило его лучше, чем он хотел помнить меня.
Я невольно подалась ближе.
На один удар сердца Вальдрад тоже замер.
Его пальцы стиснули мою талию. Дыхание коснулось волос. Мне показалось, он сейчас склонится, прижмётся губами к виску, как тогда, на свадьбе.
Вместо этого Вальдрад резко поставил меня на ноги и убрал руки.
Холод ударил сильнее, чем его слова.
— Ещё раз повторяю: мадам, вы слепая, а не глухая! — резко произнёс он. — Комнату не покидать! Я приставлю к вам служанку. Если вы ещё раз выйдете без сопровождения, я прикажу запереть дверь!
Глава 3
Я услышала, как прошелестел его камзол.
— Бережно собрать все осколки до единого! Быть может, её удастся восстановить! — послышался приказ.
Сердце бешено колотилось в груди. Неужели какая-то ваза ценнее, чем я? Слёзы выступили на невидящих глазах.
— Поэтому смиритесь и… и… радуйтесь, что о вас заботятся! Что вас не вернули родителям, не бросили! О вас заботятся! Что вам ещё нужно?!
Слова, которые стояли в горле, болезненные, вдруг вырвались наружу. Их не удалось затопить слезами и проглотить, как я проглатывала их до этого.
— На моём месте должны были быть вы, — произнесла я.
В коридоре вдруг стало тихо. Я слышала его дыхание, но не видела его лица. Не видела выражения. За время темноты его черты расплывались, смазывались, а я старательно пыталась удержать их в своей памяти.
— Опять решили играть на чувстве вины? — послышался тихий голос. — Вам же объяснили. И не только я, заметьте, что с Адель Боуз у меня ничего не было. Что она сошла с ума! Просто сошла с ума, придумала себе любовь, которой никогда не существовало!
По коридору прокатилось шуршание юбок. Я слышала, как одна из девушек тяжело сглотнула. Другая торопливо поднялась. Я знала этот звук. Я уже научилась немного различать звуки движения рядом.
Послышалось шуршание юбок и спешные, дробные, легкие шаги. Я знала, кому они принадлежат.
— О, зачем ты сама вышла из комнаты? — прозвучал рядом тихий и кроткий голос кузины.
Эдит подошла неслышно. От неё пахло фиалковой пудрой и горьким зельем, которое она каждое утро и каждый вечер давала мне по совету лучших лекарей. Бесполезным, бессмысленным лекарством, не вернувшим мне даже слабого света.
Её прохладные пальцы коснулись моей щеки.
— Бедная моя. Ты ударилась? Почему же ты не позвала меня?
Я дёрнулась от неожиданности, но тут же заставила себя расслабиться. Эдит не виновата, что теперь любое внезапное прикосновение пугало меня.
— Я звонила, — ответила я, вспоминая, как дергала шнур. — Трижды. Потом звала служанок. Никто не пришёл.
Кузина на мгновение замерла.
Её пальцы всё ещё лежали на моей щеке. Я почувствовала, как ноготь слегка надавил на кожу, а потом ласковое движение продолжилось.
— Наверное, девушки были заняты, — сказала она слишком быстро. — Я обязательно выясню. А сейчас пойдём в комнату и обработаем руку. О, бедная ваза… Это… это была та самая, которую ты показывал мне, как одно из лучших приобретений коллекции?
— Да. Это была она. Я потратил столько времени, чтобы достать ее, — мрачным голосом произнес муж.
— Ох, как говорила моя матушка: «Посуда бьётся на счастье!» — вздохнула Эдит. — Значит, счастья будет много.
— И дорогой ценой, — так же мрачно закончил муж.
Я ещё не знала, что к вечеру цена этой вазы окажется выше моего места в собственном доме.
Глава 4
Я повернула голову туда, где стоял Вальдрад.
Больше он не произнёс ни слова, однако я чувствовала его присутствие. Жар касался левой стороны лица. Запах табака становился сильнее, когда он выдыхал.
Я не видела его уже два месяца, но научилась определять, когда муж сердится. Вальдрад начинал дышать медленнее, словно запирал дракона внутри собственного тела.
Сейчас паузы между вдохами становились всё длиннее.
Его раздражала я.
Моё платье. Разбитая ваза. Толпа слуг. Необходимость снова решать проблему, которую невозможно решить приказом.
— Я шла к тебе, — произнесла я и услышала, как Эдит тихо вздохнула. — Мне сказали, ты вернулся ещё утром. Но так и не зашел ко мне… А я ждала…
Вальдрад снял перчатки. Я узнала мягкий скрип кожи, а затем тихий шлепок кожи о дерево.
— Вернулся, — мрачно подтвердил он. — И собирался работать.
Мне не нужно было спрашивать, почему он не зашёл.
Я проснулась от шума экипажа. Лежала в постели и слушала, как внизу открывают двери, как слуги бегут встречать хозяина, как дворецкий отдаёт распоряжения.
Я ждала шагов на лестнице. Потом — в коридоре. Уговаривала себя не считать минуты.
Вальдрад не пришёл.
Шесть дней его не было дома. Шесть ночей я просыпалась на пустой постели, протягивала руку и находила только холодную простыню. Сегодня он вернулся — и снова выбрал кабинет.
— Я приказала оставить твой прибор за ужином, — сказала я. — Каждый вечер его ставят напротив меня. Потом свечи догорают, еда остывает, и слуга уносит нетронутую тарелку. Я хотя бы слышу, как она звякает. Так проще делать вид, будто ты просто задержался.
Муж ничего не ответил.
В коридоре стояли слуги. Они слышали каждое слово. Мне хотелось замолчать, сохранить хотя бы остатки достоинства, но ради чего?
Они уже видели меня на полу. Хуже быть не могло.
— Сегодня ты поужинаешь со мной? — с надеждой спросила я.
Вальдрад провёл ладонью по лицу. Я услышала, как пальцы задели щетину.
Этот звук был слишком знакомым. Воспоминание о том, как я касалась пальцами его лица, как он ловил мои руки и подносил к своему лицу, ударило горячей волной под рёбра.
Я до сих пор хотела его.
Хотела услышать этот низкий смех. Хотела, чтобы он поднял меня с пола не как беспомощную родственницу, а как жену. Чтобы его руки задержались на талии, чтобы дыхание стало тяжелее не от раздражения.
Стыд за собственное желание обжёг сильнее боли в рассечённой ладони.
— Леонтина, вы же знаете, что я занят, — начал Вальдрад, и уже по тому, как официально прозвучало моё имя, я поняла ответ.
Пальцы сами нашли обручальное кольцо. Я покрутила его вокруг пальца, цепляясь за металл, как за последнюю часть прежней жизни.
— Не надо, — попросила я. — Не говори, что занят. Не сегодня. Просто посиди рядом. Мне даже не нужно разговаривать. Я хочу знать, что ты здесь.
Он шагнул ко мне.
Тепло приблизилось. Запах окутал, заставляя тело повернуться вслед за ним.
На миг во мне вспыхнула надежда.
Я подняла лицо, ожидая прикосновения.
Но Вальдрад прошёл мимо.
Глава 5
За моей спиной звякнул собранный фарфор. Наверное, Вальдрад остановил служанку с подносом и взял один из осколков, прежде чем она успела унести их.
— Я был рядом два месяца, — проговорил он так сдержанно, что каждое слово вонзалось отдельно. — Два месяца не спал, возил вас к лекарям, держал за руку во время процедур и слушал, как вы кричите от боли. Я сделал всё, что мог.
— Я не просила тебя возвращать мне зрение сегодня.
— А чего вы просите? — спросил он, тщательно скрывая раздражение в голосе.
— Тебя.
Осколок хрустнул.
Сначала тонко скрипнула глазурь. Потом фарфор треснул в его ладони. Мелкие кусочки посыпались на пол. Один ударился о мой башмак.
Кто-то из слуг испуганно ахнул. Теперь я знала, что он держит: осколок вазы Первой эпохи.
Вальдрад не закричал. От этого стало страшнее. Он хрустел осколком, чтобы не сорваться.
— Вальдрад, у тебя кровь, — выдохнула Эдит. — Давай я вытру!
Он не ответил кузине.
Я слышала, как капли падают на пол — медленно, через равные промежутки.
Кап.
Кап.
Кап.
