Читать «Слепая жена. Дракон нашел замену» — Кристина Юраш онлайн
Страница 7 из 13
Господин Режер поднялся. Кресло облегчённо скрипнуло.
— Я немедленно передам распоряжения её светлости.
— Я сама передам, — ответила Эдит. Голос оставался ласковым, но управляющий больше не возразил. — Заодно и поговорю по поводу этого проклятого замка. Очень надеюсь, что он уже достаточно остыл, чтобы сменить гнев на милость.
Книга захлопнулась.
— Вот видишь, — произнесла кузина, укладывая меня обратно. — Мы прекрасно справились вместе.
Она подоткнула плед, погладила меня по волосам и снова поцеловала в лоб.
— Отдыхай. Скоро принесут ужин, и я тебя покормлю.
Эдит вышла вместе с управляющим. Дверь прикрылась, но не до конца. Что-то помешало ей войти в паз — край ковра или просто ее толкнули недостаточно сильно. Из коридора потянуло прохладой.
Я услышала, как господин Режер тихо сказал:
— Прикажете начать утром?
— Немедленно. До полуночи всё должно быть закончено.
Голос Эдит изменился. Не стал громче или грубее. Из него просто исчезло тепло, предназначенное для меня.
— Уберите лишнюю мебель из спальни, гостиной и коридора. Кресла, столики, банкетки. Всё, обо что она может удариться.
— Но её светлость просила ничего не передвигать.
— Её светлость не видит, что для неё опасно! А я вижу! — строго произнесла Эдит.
Я приподнялась на локте.
— И поправьте ковровые дорожки, — продолжила Эдит. — Эту в коридоре уберите совсем. Она собирается складками. Об нее можно споткнуться.
— Госпожа сказала, что ориентируется по краю.
— А герцог приказал не допустить нового падения. Чей приказ для вас важнее?
Управляющий не ответил.
Я медленно села. Кровать подо мной едва слышно скрипнула, и голоса за дверью на мгновение смолкли. Я задержала дыхание.
— Что делать со шнуром звонка? — спросил Режер уже тише. — Оставить возле кровати?
— Отсоединить от колокольчика. Сам шнур оставьте на месте.
— Чтобы её светлость не заметила?
— Именно. Мы должны произвести хорошее впечатление, — продолжала кузина. — Поэтому я велела горничным выбрать для её светлости самое красивое платье и украшения. Они выбрали наряд по последней моде. Но вышла ситуация со смешками, которые её светлость приняла на свой счёт и из-за которых очень расстроилась.
— Но её светлость выбрала Марию именно потому…
— Я слышала, почему она её выбрала.
В голосе кузины мелькнуло раздражение. Такое короткое, что я могла бы принять его за усталость, если бы не сидела неподвижно, ловя каждое слово.
— Слепые быстро привязываются к одному голосу и начинают требовать поблажек. И возле её светлости оставьте только Марию, Агнес и тех, кого я сама назначу. Остальных переведите в другое крыло. Слишком много разных голосов и рук только путают её.
Слепые.
Не Леонтина. Не моя кузина. Не хозяйка.
Слепые.
Глава 17
Я нащупала край кровати и сжала покрывало.
— А столовая? — спросил управляющий. — Приказ о столовой остается в силе?
— Еду приносить сюда. В комнату, — произнесла Эдит. — Я переживаю, что путь до столовой слишком длинный. Нужно пройти всю галерею, и с ней может случиться несчастье. Она может оступиться и упасть…
— Прибор герцога…
— Ну вы сами подумайте, какой прибор для герцога, если она ужинает здесь? — в голосе Эдит слышалась улыбка.
Она сказала это буднично. Словно речь шла о лишней тарелке, которую надо убрать в шкаф.
— Если герцогиня потребует спуститься?
— Напомните, что сегодня она уже разбила драгоценную вазу и расстроила мужа. Мягко. Без грубости. Она должна понимать, какому риску себя подвергает, выходя из комнаты.
«Пусть она думает, что это её выбор».
Теперь те же слова прозвучали иначе.
Мне захотелось распахнуть дверь. Позвать Эдит. Спросить, зачем она записывала мои распоряжения, если собиралась вывернуть каждое наизнанку. Но я не двинулась.
Потому что тогда она узнала бы, что я подслушивала.
Потому что господин Режер мог уйти, а Эдит — войти, сесть рядом и объяснить всё тем же тёплым голосом. Сказать, что я не так поняла. Что она просто исполняет приказ Вальдрада. Что дорожка действительно опасна, служанки ленивы и глупы, а ужин в комнате — забота, а не изгнание.
И я, наверное, снова поверила бы. Потому что мне больше некому было верить. Я вспомнила, как Эдит попала в этот дом. Она приехала навестить меня, и я была рада услышать знакомый с детства голос. А потом она зарыдала. Я помню, как касалась пальцами её мокрого от слёз лица и слышала: «Мой отец — банкрот… Кредиторы приходят каждый день. Он прячется от них в кладовой… Они просто берут и без спроса выносят вещи… А этот проклятый оценщик! Он поселился в нашем доме и теперь командует, что и кому… А долги всё не кончаются… У меня почти не осталось нарядов… Вчера они вынесли столовое серебро… Знаешь, что сказал мне мой отец? Что это всё из-за меня! Если бы я была такой же привлекательной, как ты, то сделала бы хорошую партию. И тогда нам бы не пришлось проходить через все эти унижения! Он постоянно ставит тебя в пример. Тебя и твою свадьбу с герцогом! И твердит, почему я так не смогла?»
Я помню, как она плакала, рассказывая о своей жизни. И я чувствовала себя виноватой. Её отец каждый раз ставил меня в пример своей дочери. «Посмотри, у неё талию можно обхватить вот так. А ты разожралась. Вся в покойную маменьку! Та такая же свинья была! И если бы не приданное, я бы никогда на ней не женился!» «Бери пример с Леонтины. Она танцует так, что её прямо и хочется пригласить на танец! Не то что ты! Вот почему тебя не приглашают!»
Каждый раз, когда я слышала что-то похожее, меня обжигало чувство вины за этот жестокий тон отца, за этот вечно виноватый вид Эдит. Мне казалось, что если бы не было меня, ее жизнь сложилась бы намного лучше.
И тогда я приняла решение.
Глава 18
Мне ужасно не хотелось, чтобы Эдит оставалась дома с отцом. И я упросила мужа позвать ее сюда в качестве компаньонки.
И сегодня компаньонка стала хозяйкой.
— Любые распоряжения её светлости сначала передавать мне, — закончила Эдит. — Исполнять только после моего подтверждения. Так будет безопасней для нее. К тому же, его сиятельство герцог сейчас не желает ее видеть. Поэтому нужно сделать так, чтобы она не попадалась ему на глаза. Это его приказ.
— Да, госпожа.
— И ещё. Завтра утром отправьте Марию в аптеку. Там ждут мои успокоительные капли, заказ оформлен на моё имя. Пусть флакон передадут лично мне и не оставляют в общей аптечке.
Шаги управляющего удалились. Эдит осталась возле двери. Я слышала её дыхание — спокойное, ровное. Между нами было несколько шагов и тонкое дерево. Мне показалось, что она знает: я не сплю. Знает, что услышала каждое слово. Сейчас войдёт и спросит, почему я молчу.
Но фиалковый запах начал слабеть.
Кузина ушла.
Наверное, Эдит просто выполняла волю Вальдрада.
Я повторила это про себя один раз.
Потом второй.
На третьем слова потеряли смысл.
Если муж приказал убрать дорожки и запереть дверь, почему она не сказала об этом мне? Зачем спрашивала, чего я хочу? Зачем заставляла управляющего записывать решения, которые не собиралась выполнять?
Возможно, пыталась не ранить меня ещё сильнее.
Возможно, боялась, что я снова расплачусь.
Возможно, считала меня слишком слабой для правды.
Все объяснения были добрыми. Ни одно не объясняло, почему при мне Эдит называла меня хозяйкой, а за дверью — слепой, которой надо позволить думать, будто у неё остался выбор.
Я потянула за шнур звонка. Он еще был на месте.
Верёвка поддалась слишком легко. За стеной не отозвался колокольчик. Я дёрнула сильнее. Под повязкой вспыхнула боль: рана снова разошлась, но никакого звона не было.
Они уже успели снять шнур с колокольчика.
— Эй! — позвала я. — Кто-нибудь!
Голос ударился о стены и вернулся ко мне тише.
Я позвала ещё раз.
По коридору прошли две служанки. Я различила лёгкие шаги и шорох передников. У моей двери они замедлились.
— Я слышу вас, — сказала я. — Принесите воды.
Одна из девушек судорожно вдохнула.
— Её светлость звала? — прошептала другая.
— Госпожа Эдит велела сначала доложить.
— Так чего встала! Иди и доложи.
Они поспешили прочь.
Никто не вернулся.
Время потеряло края.
Сначала по дому двигали мебель. Ножки тяжело скребли по паркету, ковры выбивали и волокли, двери то и дело распахивались. Каждый удар отзывался во мне тревогой: я представляла привычные комнаты, рассыпающиеся на незнакомые расстояния. Вот исчезло кресло в гостиной, которое останавливало меня перед камином. Вот сдвинули столик, по углу которого я находила поворот. Вот свернули дорожку, соединявшую коридор с лестничной площадкой.
Я больше не знала собственный дом.
Глава 19
Потом шум стал реже. Перестала звенеть посуда. На кухне захлопнули последнюю дверцу. Кто-то прошёл по коридору с подсвечником — я услышала лёгкое потрескивание свечи и почувствовала запах горячего воска. В камине осело последнее полено. Тепло медленно уходило из комнаты.
Ужин так и не принесли.
Я не знала, сколько просидела на кровати. Час. Три. Всю ночь. За окнами не пели птицы, но в такую погоду они могли молчать и днём. Не проезжали экипажи, хотя стук колес мог заглушать сильный ветер. Темнота не менялась, и мне оставалось ждать, пока время само подаст голос.
Далёкие часы начали бить.
Я считала.
Один.
Два.
На шестом ударе замёрзшие пальцы перестали дрожать.
На двенадцатом я поняла: ночь.
В полдень дом не бывает таким пустым. В полдень пахнет выпечкой, звенят ведра, слуги перекликаются через этажи. Сейчас особняк дышал медленно и тяжело, как уснувший зверь.
Вальдрад находился в своём крыле.
Я могла дождаться утра. Дождаться Эдит, позволить ей принести воду, еду и очередное ласковое объяснение. Могла сделать вид, что ничего не слышала, и жить по правилам, которые мне не собирались озвучивать в лицо, но которые существовали в шепоте за пределами моей комнаты.
Но к утру на двери появится замок.
Я должна была поговорить с мужем сейчас.