Читать «Слепая жена. Дракон нашел замену» — Кристина Юраш онлайн
Страница 9 из 13
Я лежала в темноте и не могла заставить себя пошевелиться. Даже веки казались слишком тяжёлыми. На лбу лежала прохладная ткань, под затылком — мягкая подушка. Я не знала, где нахожусь, но запах фиалковой пудры подсказывал, что Эдит сидит рядом.
Вальдрад замолчал.
Его присутствие я почувствовала по теплу. Оно шло с другой стороны кровати, согревало плечо и одновременно заставляло меня напрягаться. Хотелось повернуть голову к мужу. Позвать. Услышать, что он испугался, когда увидел меня у подножия лестницы.
Но Вальдрад произнёс совсем другое:
— Страшно такое говорить, но если бы она умерла, это было бы лучшим выходом.
Последние слова он вытолкнул хрипло, будто они разодрали ему горло. Кровать подо мной вздрогнула. У изголовья жалобно треснуло дерево — наверное, Вальдрад вцепился в резную стойку и не рассчитал силы. Потом он резко отступил. Два шага — слишком быстрых для него — оборвались у стены. Муж шумно втянул воздух, но выдох сорвался; следующий тоже оборвался на полпути. Я никогда не слышала, чтобы Вальдрад терял контроль над собственным телом. Даже когда проклятие выжигало мне глаза, он говорил спокойно и отдавал приказы. Теперь не мог произнести ни слова.
Я забыла, как дышать.
Боль в рёбрах исчезла. В комнате стало так тихо, что я услышала, как Эдит резко втянула воздух.
Лучшим выходом.
Для кого?
Для слепой жены, которая больше никогда не родит ему наследника? Или для мужа, уставшего носить свою обязанность? И жить с вечным чувством вины?
Совсем недавно он говорил, что должен заботиться обо мне до конца моих дней.
Возможно, эти дни оказались короче, чем он боялся.
— Нельзя такое говорить! — строго произнесла Эдит. Кресло скрипнуло, и её ладонь исчезла с моего лба. — Даже если ты думаешь… Нет. Всё равно нельзя. Леонтина жива. Она слышит нас или может услышать. Представляешь, что она почувствует, услышав твои жестокие слова!
— Если бы она слышала, то отреагировала бы, — тихо ответил Вальдрад.
Кровать прогнулась. Муж наклонился ко мне, и горячие пальцы легли на запястье. Он проверял пульс, но не позвал меня по имени.
Я могла пошевелить рукой. Могла дать понять, что вернулась.
Но слова о лучшем выходе всё ещё звучали в голове.
Я не шевельнулась. Вальдрад убрал руку.
— Ты дрожишь, Эдит, — неожиданно произнёс он. — Ты так переживаешь за неё?
— Да…
Кузина ответила не сразу. Послышался шорох платья, будто она обняла себя за плечи.
— Я не хочу, чтобы Леонтина умирала, — прошептала кузина. — Каждый день молюсь, чтобы боги вернули ей зрение. И всё же… прости. Я не должна сейчас думать о том, что будет со мной.
Глава 22
Последние слова прозвучали едва слышно.
— Что будет с тобой? — после паузы спросил Вальдрад.
Эдит всхлипнула.
— Если Леонтины не станет, мне придётся уехать. Я не имею права оставаться здесь без неё.
Тишина затянулась.
Я знала, что кузина не любит говорить об отце. Она всегда находила причину перевести разговор, если я спрашивала, почему тот не приехал на свадьбу и не ответил ни на одно приглашение. Но сейчас Эдит заговорила сама.
— Мой отец — банкрот, — призналась она. — Кредиторы выносят из дома вещи. Всё, что они не успевают забрать, отец продаёт и пропивает. Я не могу смотреть на пустые комнаты. Не могу каждый день ждать, что он снова вернётся пьяным и скажет, что всё это из-за меня. Из-за того, что я не понравилась ни одному богатому жениху. Потому что я недостаточно красива…
Голос кузины дрогнул. Мне захотелось протянуть руку и найти её пальцы.
Несмотря ни на что. Несмотря на ключи от моего дома у неё на поясе.
Эдит оставалась единственным человеком, который два месяца сидел рядом со мной.
— Не удивлюсь, если он выдаст меня замуж за одного из кредиторов, — продолжила она. — За того, кто согласится простить хотя бы часть долга. Прости. Я не должна была говорить об этом сейчас. Леонтина лежит между жизнью и смертью, а я думаю о себе.
— Твой отец говорит жестокие глупости. Его долги не имеют никакого отношения ни к тебе, ни к твоей внешности. И возвращаться к нему, если с Леонтиной что-то случится, тебе не придётся, — твёрдо произнёс Вальдрад.
У меня снова перехватило дыхание.
— Ты сможешь остаться здесь столько, сколько пожелаешь.
— Но как? — испуганно спросила Эдит. — Сейчас я ухаживаю за кузиной. Все знают, зачем живу в твоём доме. Если Леонтины не станет…
Она не договорила.
— Обо мне начнут судачить, — тише добавила кузина. — Незамужняя женщина живёт под одной крышей с мужчиной, который не является ни родственником, ни супругом, ни опекуном. Тем более с таким мужчиной, как ты. Людям даже не понадобится повод, они его придумают. Скажут, что я ждала смерти твоей жены.
— Не скажут, — холодно ответил Вальдрад.
— Ты не можешь запретить людям говорить, — с горечью в голосе возразила кузина.
— Могу.
В его голосе не было сомнений.
— Этот вопрос я урегулирую, Эдит. Ты можешь оставаться здесь и не беспокоиться о своем будущем.
Он снова назвал её по имени.
Я лежала между ними, пока муж обещал другой женщине место в своём доме после моей смерти.
Возможно, Вальдрад просто не мог выгнать её к разорившемуся отцу. Возможно, поступал благородно. Я повторила это про себя несколько раз, но легче не стало.
— Мне нужен человек, который будет заниматься хозяйством, — продолжил он. — Государственные дела отнимают слишком много времени. Я не могу контролировать слуг. Не могу ещё и проверять, справляется ли дворецкий. А он не справляется. За последние дни я это прекрасно увидел.
— Но хозяйка дома Леонтина, — тихо напомнила Эдит.
— Ты уже слышала моё мнение на этот счёт.
Да.
Я тоже его слышала.
Хозяйкой я была. Но Эдит получила ключи. А если я умру, получит ещё и законную причину остаться.
— Я не хочу занимать её место, — прошептала кузина.
Глава 23
— Ты ничего не занимаешь. Ты помогаешь мне навести порядок. Вопрос с твоим отцом я урегулирую. Он не будет требовать тебя обратно, — твёрдо произнес Вальдрад.
Пальцы Эдит снова легли мне на лоб.
— Она холодная.
Вальдрад ничего не ответил.
Через несколько мгновений его шаги отдалились от кровати. Дверь открылась, и вместе с мужем из комнаты ушло тепло.
Я хотела позвать его.
Но если моя смерть была лучшим выходом, зачем мешать?
Сознание снова погасло.
Не знаю, сколько времени прошло до следующего пробуждения. Я слышала незнакомые голоса, чувствовала прикосновения к голове, плечам и рёбрам. Лекари говорили, что переломов нет, но падение оказалось тяжёлым. Просили открыть глаза, назвать своё имя, сделать глоток.
Я не отвечала.
Стоило приоткрыть рот, как Эдит тут же подносила ложку. Вода касалась губ. Горло сжималось от жажды, тело требовало проглотить хотя бы каплю, но в голове звучал голос Вальдрада:
«Это было бы лучшим выходом».
Я отворачивалась. Когда я проваливалась в забытьё, лекарю удавалось понемногу поить меня чистой водой и жидким бульоном — ровно столько, чтобы тело не сдалось окончательно. Но стоило мне прийти в себя, я снова сжимала губы. Лекарство я не принимала.
Сначала все думали, что я не могу глотать.
Потом лекарь понял, что я не хочу.
— Её светлость реагирует, — сказал он кому-то возле кровати. — Она слышит. Просто отказывается.
Эдит сжала мою руку.
— Леонтина, милая, пожалуйста. Хотя бы воды. Ты же не хочешь умереть?
Я не знала.
Раньше мысль о смерти пугала. Теперь она казалась дверью из комнаты, в которой меня больше никто не ждал.
Если я умру, Вальдрад перестанет чувствовать себя обязанным. Эдит не придётся ухаживать за мной. И не придётся возвращаться к отцу. Драгоценные вазы не будут биться, Вальдрад сможет жениться снова и получить желанного наследника. Дом получит хозяйку, которая видит, что делают слуги. Все проблемы решатся.
Кроме моих.
Но меня уже не будет.
Я снова отвернула голову.
Так прошёл первый день.
На второй боль стала сильнее. Я приходила в себя чаще, но почти не реагировала на голоса. Эдит сидела возле кровати, меняла мокрую ткань на лбу и уговаривала открыть рот. Она делала это при лекарях, служанках и дворецком. Никогда не раздражалась. Не повышала голос.
— Бедная моя, — повторяла она. — Что же ты с собой делаешь?
Служанки плакали вместе с ней.
Я слышала, как одна из них прошептала другой, что мисс Нозьер не отходила от меня всю ночь. Вторая назвала Эдит святой.
Кузина строго потребовала не болтать и принести чистое бельё.
Иногда сквозь забытьё я слышала за дверью шаги Вальдрада. Он не входил. После падения замок на двери всё-таки врезали. Кресло тяжело скрипело в коридоре, слуги приносили мужу еду, а лекарь каждый раз повторял, что меня нельзя тревожить. Вальдрад не покидал дом и дежурил под дверью, отделённый от меня тонкой деревянной створкой. Но я не знала, что было страшнее: его отсутствие или близость человека, считавшего мою смерть лучшим выходом.
Эдит почти не выходила из моей комнаты, пока я лежала в забытье. Она действительно ухаживала за мной безупречно. Если бы я умерла, ни один человек в доме не смог бы обвинить её в равнодушии. И мне казалось, что во всём этом огромном тёмном мире я нужна только ей одной.
На третий день исчез голод.
Жажда осталась. Она жгла рот, стягивала губы, превращала язык в сухой тяжёлый комок. Вода была рядом. Я слышала, как она плещется в чашке, как ложка касается фарфора.
Но вместе с водой Эдит каждый раз приносила лекарство. Лекарь строго запрещал давать его в забытьи или подмешивать в воду: густая едкая смесь могла вызвать спазм горла, и я бы захлебнулась. Чистую воду и бульон он давал сам, а лекарство оставлял Эдит только тогда, когда я приходила в сознание.
Глава 24
Знакомый пузырёк звякал о поднос утром и вечером. Кузина отсчитывала капли, размешивала серебряной ложечкой и подносила к моим губам.
— Лекарство нельзя пропускать, — шептала она. — Лекари предупреждали. Ты же хочешь когда-нибудь снова увидеть Вальдрада?
Хотела.
Даже после того, что услышала.
Хотела увидеть его лицо и понять, правда ли в нём не осталось любви. Хотела смотреть на мужа, пока он смотрит на Эдит.
Но для этого лекарство нужно было выпить. А возвращаться в прежнюю жизнь я не хотела.
Я сжала губы.