Перейти к содержанию

Слепая жена. Дракон нашел замену — книга №22 серии «Темные желания (однотомники)»

Автор:

Категория
Любовное фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
26.09.2026

Аннотация

Я ослепла в день нашей свадьбы, спасая мужа от проклятия, предназначенного ему.А он поклялся стать моими глазами. Прошло всего два месяца — и он забыл о своей клятве. Его раздражает моя слепота. Раздражает мой голос. Раздражает моя беспомощность. Зато моя кузина Эдит, которая ухаживает за мной, слишком часто оказывается рядом с моим мужем.Ей Вальдрад верит. Ей дарит подарки. Рядом с ней расцветает. Когда я говорю, что служанки издеваются надо мной, он считает меня мнительной. Когда пытаюсь объяснить, что лекарство стало другим, он находит этому разумное объяснение. А когда кто-то сталкивает меня с лестницы, муж расследует случившееся и решает, что слепая жена просто оступилась. А потом я узнаю, что, возможно, было бы даже лучше, если бы я умерла. Но я не умерла. После падения случилось невозможное. Я начала видеть. Они думают, что я всё ещё слепая. Поэтому больше ничего от меня не скрывают.

Читать «Слепая жена. Дракон нашел замену» — Кристина Юраш онлайн

Страница 10 из 13

На четвёртый день Вальдрад пришёл сам.

Я узнала его шаги ещё в коридоре. Сердце забилось быстрее, хотя всё остальное тело почти перестало мне принадлежать.

— Она ела? — негромко спросил муж.

Иногда Эдит пыталась напоить меня водой. Приподнимала голову, касалась чашкой губ, уговаривала сделать глоток, но за одну попытку получалось всего несколько ложек.

Иногда вода оставляла на языке знакомый сладковатый привкус, которого не было, когда чашку держал лекарь. В бреду я решила, что Эдит просто подслащивает её, чтобы заставить меня пить. Но я делала два-три глотка и отворачивалась, а большего она добиться не могла.

— Лекарство?

— Тоже нет, — голос Эдит совсем погас. — Она ничего не хочет.

Кровать прогнулась возле ног. Вальдрад сел рядом. Его ладонь коснулась моего запястья, задержалась на пульсе, затем поднялась к лицу.

— Леонтина.

Я ждала продолжения.

Он тоже.

— Хватит, — произнёс муж. — Вы доказали, что способны довести любое упрямство до безумия. Теперь откройте рот и выпейте. Лекарь сказал, что вы в сознании. Так что хватит упрямиться.

Даже сейчас он говорил со мной как с непослушной женой, которая снова нарушила приказ.

Я не ответила. Вальдрад провёл большим пальцем по моей сухой губе и резко убрал руку.

— Делайте что-нибудь, — приказал он лекарю.

— Если вливать силой, она захлебнётся. Жидкость попадёт в лёгкие. Мне удаётся давать ей по несколько ложек за один раз, когда она проваливается в забытьё. Больше за один раз я сделать не могу.

— Тогда придумайте, как дать ей больше! Вы здесь лекарь! Это ваша обязанность!

После этих слов Вальдрад долго молчал.

Потом встал и ушёл.

На пятый день я почти перестала понимать, кто входит в комнату. Голоса путались. Иногда Эдит говорила голосом служанки, лекарь — голосом Вальдрада. Я проваливалась в сон, просыпалась от боли и снова уходила.

Кузина продолжала ухаживать.

Она расчёсывала мои волосы, меняла повязки, растирала холодные руки. Когда в комнату входили слуги, её голос становился особенно ласковым.

— Осторожнее, ей больно.

— Не шумите, она только уснула.

— Поставьте лекарство сюда. Я сама попробую дать.

Никто не мог сделать для меня больше. Никто не выглядел преданнее. И от этой преданности, я чувствовала, как внутри рождаются слезы благодарности. Я никому не нужна кроме нее. Никому…

Но на пятый день произошло то, после чего мне стало легче поверить в преданность Эдит — и почти невозможно верить в любовь Вальдрада ко мне.

Глава 25

Я очнулась поздно вечером. По крайней мере, мне показалось, что вечером: за дверью стихли голоса, служанки больше не входили, а огонь в камине потрескивал громче обычного. На несколько минут бред отступил. Голоса перестали путаться, и я точно знала, кто находится рядом.

Эдит сидела возле кровати. Её пальцы медленно перебирали мои волосы, иногда останавливались, будто кузина засыпала и тут же заставляла себя проснуться.

Дверь открылась.

Шаги Вальдрада я узнала даже сквозь жар. Вместе с ним в комнату вошёл запах табака, нагретой кожи и драконьего пламени. Муж остановился возле кровати. Я ждала, что он заговорит со мной или хотя бы прикоснётся, но его голос прозвучал над головой Эдит:

— Ты опять не отдыхала.

— Я посплю позже, — ответила кузина. Она попыталась встать. Кресло скрипнуло, каблук неловко ударился о пол, и Эдит судорожно втянула воздух.

Вальдрад оказался рядом раньше, чем она упала. Я услышала быстрый шаг, шорох смятого платья и глухой звон застёжки на его камзоле. Голос Эдит прозвучал приглушённо, словно её лицо оказалось прижато к мужской груди.

— Отпусти… Всё хорошо. Просто голова закружилась.

— Если бы всё было хорошо, мне не пришлось бы тебя ловить, — шепотом произнёс Вальдрад.

Он не сразу разжал руки. Ткань тихо шуршала возле кровати, дыхание Эдит сбилось. Я лежала неподвижно, но пальцы сами сжались на простыне.

— Леонтина рядом, — прошептала кузина. — Это… это неправильно.

Вальдрад долго молчал. Наверное, смотрел на меня. Я чувствовала его тепло и боялась, что муж заметит, как дрогнули мои веки.

— Леонтина пятый день почти не отвечает, — наконец произнёс он. — А ты пятый день не отходишь от её кровати.

Послышался новый шорох и скрип старинного кресла рядом. Этот звук я знала. В кресло только что кто-то сел.

Вальдрад, должно быть, помог Эдит сесть. Затем звякнула пряжка, послышался шелест ткани, и запах мужа стал сильнее.

— Прошу тебя… Забери свой камзол… Это… это уже лишнее! Я могла бы взять плед, — смущенный голос Эдит. — Это… это ужасно неприлично…

Я поняла, что он только что снял камзол и набросил ей на плечи.

Так он укрывал меня в первые дни после свадьбы, когда я мёрзла на открытой террасе.

Теперь его тепло досталось Эдит.

— Тебе бы отдохнуть. Поспать… Пусть подежурит кто-то из слуг, — произнес Вальдрад, а его голос был хриплым. — Ты выглядишь очень бледной.

— Я не могу оставить её одну, — проговорила кузина. — Если Леонтина очнется, а меня не будет рядом, она … она может испугаться. Так что я должна быть рядом с ней.

— Но и отдыхать ты тоже должна, — жёстко произнёс Вальдрад.

— Я не могу так поступить… Лучше я побуду здесь, — возразила Эдит, и её голос снова дрогнул.

На несколько мгновений в комнате остались только треск огня и тяжёлое дыхание Вальдрада.

— Если с ней что-нибудь случится, мне все равно придётся уехать, — продолжила Эдит. — Мое положение в этом доме станет … совсем двусмысленным. Я не могу представить, что будет, когда все узнают, что я, незамужняя, продолжаю жить здесь как ни в чем не бывало после смерти кузины.

— Пусть говорят, что хотят, — отрезал муж.

В этих словах не было сомнений — только усталость и твёрдость.

Эдит тихо всхлипнула.

— Не говори так, — прошептала Эдит. — Ты… ты не понимаешь, о чём говоришь. Я не могу остаться экономкой. Прости, но это будет очень унизительно. Это окончательно растопчет мою фамилию. Это станет еще одним поводом для насмешки.

— Я не предлагаю тебе оставаться экономкой, — оборвал её Вальдрад. Потом заговорил тише: — Ты нужна мне здесь, Эдит. Не представляю, что делал бы без тебя все эти дни. Ты стала для меня чем-то вроде луча света в этом непроглядном мраке. Иногда я ловлю себя на мысли, что ты — единственный человек, с которым я могу просто поговорить…

Глава 26

У меня внутри что-то медленно оборвалось.

Мне хотелось закричать. Потребовать объяснений. Найти лицо мужа и пальцами проверить, дрогнет ли оно, когда он повторит эти слова мне. Но тело не подчинилось. Даже губы остались неподвижными.

— Ты не должен так со мной, — прошептала Эдит. — Я могу забыть, что мне нельзя надеяться.

Вальдрад резко втянул воздух.

— Я обещал, что не отправлю тебя обратно к отцу. И не отправлю. Что бы ни произошло с Леонтиной, ты останешься в этом доме.

— Кем? — едва слышно переспросила кузина.

Одно короткое слово превратило его обещание в другое — почти непристойное рядом с кроватью умирающей жены.

Вальдрад не сразу поправил её:

— Это мы решим, — наконец ответил он. — Но ты останешься здесь.

Я услышала то, чего боялась с первого разговора о наследнике. Эдит была нужна ему. Он не представлял жизни без неё. Ему было всё равно, что скажут люди, если кузина останется в его доме после моей смерти.

А Эдит надеялась.

Между ними снова зашуршала ткань. Возможно, Вальдрад поправил на её плечах камзол. Возможно, Эдит коснулась его руки. Я не видела и потому представляла самое страшное.

— Поспи хотя бы несколько часов, — с какой-то охрипшей нежностью потребовал муж. — Я посижу с Леонтиной.

— Нет, — возразила Эдит. — Тебе утром нужно заниматься государственными делами. А я останусь возле неё. Мне так будет спокойнее. Да и ты отдохнёшь.

— Упрямая женщина, — устало произнёс Вальдрад.

В его голосе появилось нечто почти похожее на нежность. Когда-то так он говорил обо мне.

Теперь эти слова принадлежали Эдит.

Вальдрад ушёл не сразу. Ещё некоторое время стоял возле её кресла. Потом его пальцы коснулись моей руки, задержались на один удар сердца и исчезли. Дверь закрылась.

Эдит вернулась к кровати. Когда она наклонилась, чтобы поправить одеяло, меня окутал запах мужского камзола — табак, нагретая кожа и знакомое тепло дракона.

— Бедная моя девочка, — прошептала кузина и провела ладонью по моим волосам. — Спи. Я никуда не уйду.

Она говорила правду. Ей больше некуда было уходить.

Вальдрад уже пообещал оставить её возле себя.

Даже когда жар снова потянул меня в забытьё, слова Вальдрада не исчезли. Они возвращались вместе с запахом его камзола на плечах Эдит, с охрипшей нежностью в голосе, с коротким прикосновением к моей руке, будто жене он оставил один удар сердца, а всё остальное уже отдал другой женщине.

Я пыталась найти для него оправдание. Он не спал, боялся моей смерти, был благодарен Эдит за помощь. Но стоило сознанию проясниться, я снова слышала: «Ты нужна мне здесь». Не я. Она. И чем слабее становилось моё тело, тем отчётливее мне казалось, что Вальдрад уже начал строить жизнь, в которой для слепой жены не останется места.

На шестой день лекарь сказал, что я могу не дожить до утра.

Эдит заплакала.

Она опустилась возле кровати, прижалась лбом к моей руке и просила не бросать её. В комнате были люди. Я слышала тяжёлое дыхание дворецкого, шорох служанок, тихие слова лекаря.

Все видели, как кузина любит меня.

Я не видела. Но верила.

Несмотря на ключи. Несмотря на разговор с Вальдрадом. Мне всё ещё хотелось верить хотя бы ей.

Но стоило Эдит снова склониться ко мне, как я вспоминала мужской камзол на её плечах и его обещание никуда её не отпускать. Если я умру, кузина не вернётся к отцу. Она останется рядом с Вальдрадом — в моём доме, среди моих вещей, на месте женщины, которая больше не мешает им надеяться.

Ночью звуки стали тише. Я уже не чувствовала боли, не чувствовала рук Эдит и почти не слышала шагов. Темнота, окружавшая меня два месяца, стала глубже и мягче.

Я решила, что умираю.

На седьмой день в этой темноте что-то изменилось.

Сначала мне показалось, что Эдит положила на глаза горячую ткань. Но жара на коже не было. Он находился дальше, за закрытыми веками.

Я лежала неподвижно и пыталась понять, что чувствую.

Тьма больше не была одинаковой.

В ней появилось светлое пятно.

Большое. Прямоугольное. Оно причиняло боль и не исчезало, сколько бы я ни зажмуривалась.

Я медленно открыла глаза.

Передо мной плыло светлое окно.