– Я так старалась заработать побольше, – всхлипывая сдаюсь. – Нужно оплатить дочке массаж, – сама того не понимаю, как начинаю делиться проблемами. – От поликлиники его не дождешься, а у моей сладкой булочки тонус. Она ходит на носочках, и если сейчас тонус мышц не убрать, то в последующем будут более серьезные проблемы, – вываливаю на него. – А теперь мне даже не хватает, чтобы заплатить няне!
Не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания отворачиваюсь и прячу лицо в ладонях.
– Тебя не должны были наказывать, – Володарский заверяет меня. Я не поворачиваюсь к нему, нет никаких сил.
– Но наказали, – шепчу.
Машина останавливается на светофоре.
Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, где именно мы находимся. До дома недалеко.
А вот оставаться в компании Володарского просто невыносимо.
Не ведая, что творю, дергаю ручку желая открыть дверь и…
Глава 5. Виктор
– Ты что надумала? – резко дергаю девчонку на себя. Она теряет равновесие, заваливается назад и падает прямо мне на грудь. Держу крепко, чтобы не скатилась.
В памяти тут же всплывает проведенная с Надей горячая ночь. Воспоминания настолько остры и ярки, что мне приходится делать некоторое усилие лишь бы избавиться от них.
К счастью, выходка Романовой быстро приводит в чувства.
– Решила сбежать? – сверлю Надю недовольным взглядом.
Глупая! Кто ж выскакивает из авто, когда то находится на проезжей части? Совсем мозгов нет?
Декрет лишил их?
– Я… – шепчет, стараясь подобрать слова в свое оправдание.
Смотрит огромными от испуга глазами, а я реально не понимаю причины столь резкой смены настроения.
– Ты, – произношу с нажимом. По-прежнему держу ее и рук не отнимаю. – Зачем пыталась открыть дверь? Давно под колесами встречки не валялась?
На эмоциях немного перегибаю палку, но сейчас это уже не столь важно.
– Я не хотела, – шепчет, понимая, что едва не выпрыгнула из машины на проезжую часть. – Прости, – шепчет и пересаживается на противоположную сторону.
– За то, что едва свою дочь сиротой не оставила? – усмехаюсь.
Надя бросает в мою сторону красноречивый взгляд, но ничего не говорит.
Вот и правильно. Нечего!
– Как на работе дела? – резко переводит тему. – Без меня справляются?
С трудом…
– Вполне, – отвечаю, не поведя бровью. – Все в порядке, – отвечаю, не желая вдаваться в подробности, ведь накануне я уволил четвертую по счету помощницу. Она не прошла испытательный срок. – Скажи, что вынудило тебя устроиться на ночную работу в клуб? – в лоб задаю вопрос.
Я хочу услышать реальный ответ.
– Почему не связалась со мной и не попросила о предоставлении удаленной работы? – мне действительно интересно. – Ты ведь прекрасно знаешь, что мы всегда идем навстречу своим сотрудникам.
– Всегда, да не всегда, – произносит уклончиво.
– Подробнее, – требую.
Надя смотрит на меня и кусает губы, не решается озвучить настоящую причину своего нелогичного на первый взгляд поступка.
Какой резон идти на ночную смену в клуб и подставляться, когда можно вернуться на работу, где ты профи?
– Я скажу, но прежде ты мне пообещаешь не устраивать разбирательств, – выставляет условие.
Нихрена же себе!
– Ты мне еще условия собираешься выставлять? – усмехаюсь. Вот же борзость.
А я вдруг ловлю себя на мысли, что не хочу ее отпускать.
Надя прекрасная женщина и отличный спец. Как выяснилось, она для меня оказалась незаменимой от слова совсем.
Ни одна из пришедших после нее кандидатур не выдержала даже мало-мальской нагрузки, когда моя Наденька с легкостью расправлялась даже с самой большой.
– Ладно, – сдается под тяжестью моего взгляда. – Я не хочу становиться стукачкой, – признается в конце концов.
– Если в моей компании чьи-то действия идут в ущерб ее интересов, то почему же это будет стукачество? – одариваю девушку многозначительным взглядом. – Считай, ты борешься с потенциальными врагами. Тот, кто не разделяет со мной единое видение выстраивания рабочего процесса, может идти вон.
Надя кивает. Но я замечаю, что девушка по-прежнему не решается на откровение.
Мне становится все интереснее, что же такого произошло.
– Понимаешь, когда я уходила в декрет, то отдел кадров четко дал понять условия моего возвращения обратно, – говорит с вызовом. – Мне сказали, что если я не выйду с декрета до года, то могу больше не возвращаться назад, – пауза. – Перед тем, как Арише исполнился годик, я позвонила в отдел кадров и уточнила могу ли выйти на полставки. Мне ответили отказом, – снова пауза. – В работе по удаленке тоже отказали, – добавляет еле слышно.
Слушаю Надю и просто хренею.
Это что за нафиг такой?!
– С кем именно ты разговаривала? – спрашиваю, сдерживая рвущуюся наружу злость.
– С Татьяной Михайловной, конечно же, – отвечает мгновенно, а я понимаю, что Надя не лжет.
Да и какой ей резон меня обманывать? Никакого.
Романова всегда отличалась своей принципиальностью и честностью, именно поэтому я так ценю ее как работника, а сотрудники ненавидят. Надя верная и надежная, подлянку сделать не даст.
– Сколько тебе обещали в клубе? – спрашиваю открыто.
Мне тупо любопытно из-за какой суммы в месяц Надя готова ночами не спать.
Девушка называет сумму, и я едва удерживаю рвущийся из груди смех. Она нереальная!
Сущие копейки. Как можно из-за них так сильно убиваться?
Дурь.
– Значит так, – выдвигаю условие. – За выходные ищи няню для дочки, – отрезаю жестко. Надя открывает рот, чтобы возразить, но я ей не позволяю этого сделать. – Мне плевать на сумму, оплачивать будет компания. Не ты, – глаза девушки округляются от шока.
Да-да, Наденька, так дорого мне обходятся собственные принципы и спокойствие. Год без тебя четко показал, что незаменимые сотрудники все-таки есть.
– Главное условие – твое спокойствие и сосредоточение на работе, – заявляю безапелляционно. – Если нужно, можешь воспользоваться служебной квартирой рядом с офисом. Мало ли, вдруг тебе нужно будет дочь покормить или еще что.
– Виктор Сергеевич, вас случайно никто не покусал? – щурится, всматриваясь мне в лицо. – Или, может быть, я сплю, и все это только снится? – слегка улыбается.
– Это реальность, Надь, – произношу тихо и спокойно.
Сейчас я, наконец, могу успокоиться. Ведь Романова при таких условиях от меня уж точно никуда не денется.
– Ты мне нужна, – признаюсь. Пусть знает.
Надя как-то странно смотрит на меня, вдруг резко переводит взгляд к потолку и задерживает дыхание. Вижу стоящие в глазах слезы.
– Приехали, – говорит Николай.
Я только собираюсь открыть дверь со своей стороны и помочь Наде выйти, как она выскакивает из автомобильного салона сама.
Спешит от меня убежать.
– Ответ-то будет? – спрашиваю с легкой усмешкой.
Я уверен, что она согласится. Это единственный здравый вариант.
Любая другая вообще бы уже скакала и пищала от восторга, выбивала бы себе дополнительные преференции, а Романова вместо этого так и норовит от меня убежать.
– Мне нужно подумать, – летит от подъезда. – Можно? – спрашивает, оборачиваясь. Как бы ненароком смахивает слезу с щеки.
Выхожу из авто, подхожу к стоящей на крыльце подъезда девушке. Молчаливо за ней наблюдаю.
Теперь я, наконец, понял, чего мне дико не хватало на протяжении последнего года.
Внимательного и вместе с тем лишенного корысти взгляда удивительных серо-голубых глаз.
– Думай, – нехотя соглашаюсь.
– Спасибо, – шепчет, кивая, желает разорвать наш зрительный контакт, но не решается сделать это первой.
А я глаз оторвать от нее не могу.
Все-таки Наде невероятно идет материнство. За год, что мы не виделись, она сильно похорошела и даже после бессонной ночи выглядит гораздо лучше, чем многие девушки, проведя целый день в спа.
– Звони мне лично, – произношу с нажимом. Додумается еще связаться с кем-то с отдела кадров, знаю я ее. – Номер, надеюсь, сохранился? – интересуюсь.
Мало ли что.
– Да, – кивает. – Сохранился, – говорит тихо.
Магнитный замок пищит, уведомляя об открытии двери, я понимаю, что Надя стоит к ней слишком близко. Тяжелая металлическая дверь распахивается с невероятной силой и скоростью…
Резко хватаю Надю, прижимаю к себе, разворачиваюсь на сто восемьдесят подставляясь сам. Мгновение. Бок обжигает огнем.
– Ой, – изумленно смотрит на нас старенькая бабушка.
Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, чтобы не застонать. Больно ужасно.
Откуда в тебе столько силы, бабуля?
– Милок, может, ты поможешь старушке? – спрашивает, показывая на свою тачку с привязанной сумкой. – Спусти с лестницы, будь другом.
– Конечно помогу, бабуль, – произношу, стиснув зубы.
Спускаю ношу вниз, передаю хозяйке и только после этого позволяю себе дотронуться до ушибленного места. С удивлением вижу на ладони алое пятно.
– У тебя рубашка красная, – ахает Надя. Подходит ближе, присматривается. – Это кровь!
– Да понял уже, – ухмыляюсь недобро. Жжет, зараза, просто капец.
– Рану надо обработать, – заявляет твердо. – Идем ко мне.
Глава 6. Надя
Делать нечего. Придется отвести Володарского к себе и обработать рану. Как бы то ни было, не могу я его отпустить, совесть не позволяет.
– Сильно болит? – спрашиваю зачем-то. Словно он мне правду ответит.
– Терпимо, – произносит на выдохе и снова хмурится.
Больно.
Смотрю на Виктора и понимаю, что если бы он не спас меня, то это я сейчас мучилась от боли, и мне вряд ли кто стал помогать. Дома-то никого нет, Аришка спит у соседки.
Если бы был хоть единый шанс Виктору увидеть дочь, я нашла предлог и не повела его к себе. Ради спокойствия наплевала на совесть.
– Это радует, – говорю и выдавливаю из себя нечто похожее на улыбку. Волнительно очень.
Володарский всегда вызывал во мне неподконтрольную гамму чувств, но если раньше, работая с ним вплотную, мне удавалось с ними хоть как-то справляться, то теперь, после долгого перерыва, взять верх не удается. Нервозность и волнение вылезают то там, то здесь.
Заходим в лифт и пока поднимаемся на нужный этаж, я незаметно разглядываю Виктора. К своему величайшему удивлению, нахожу у них с Ариной множество одинаковых черт.
