Страница 8 из 9
Я смотрел на нее и непрестанно спрашивал сам себя: «Куда делась та уверенная, жизнерадостная женщина, рядом с которой я почувствовал такой долгожданный душевный покой?»
Сначала мне вообще показалось, что наша встреча с Нелли не случайна. Что я встретил того самого человека, который поможет мне поддерживать обновленную версию себя, с которой я познакомился в горах Тибета.
В какой-то момент я осознал, что ощущения комфорта вполне достаточно. Гармония и спокойствие. Предсказуемость. Жить головой, а не сердцем, контролируя «излишки чувств».
«Я не любил ее, мне было хорошо — ни одиночества с ней не было, ни скуки…» — как в песне.
С Нелли все было ровно. Кроме того, я видел в ней источник силы и мотивации.
Она убеждала меня, как важно создать крепкую семью и завести потомство. Наставник ведь тоже сказал — ребенок будет ключом к моему окончательному выздоровлению. И благодаря уверенности Нелли, с каждым днем эти мысли лишь сильнее крепли в моей голове. Потому я сейчас и не узнавал ту, которая сидела напротив, заламывая руки.
Я впервые видел Нелли такой, и то, что я видел, к сожалению, вызывало во мне ворох противоречивых эмоций. Неужели одна встреча с моей бывшей выбила ее из равновесия?
— Почему ты сразу не сказал, что она — твоя бывшая жена? — никак не унималась Нелли. — Тогда я бы не выглядела такой дурой!
— Возможно, потому что мы взрослые люди и, предположительно, способны обходиться без лишних драм? — спокойно парировал я, делая глоток чая.
— Хочешь сказать, я развожу лишние драмы? — От ее резкого смеха мне стало не по себе.
Проигнорировав его, я смерил Нелли говорящим взглядом. За последнюю неделю я спал не больше пятнадцати часов, голова пухла от многочисленных проблем, связанных с семейным бизнесом, и прилюдная истерика — последнее, что мне было нужно.
— Отмалчиваешься? — Она чуть склонила голову. — Паш, ты реально не видишь ничего необычного в том, что твоя бывшая жена будет организовывать нашу свадьбу?
Бывшая жена.
Наша свадьба.
— Полагаю, с этической точки зрения будет правильнее обратиться в другое агентство, — я вздохнул, не обращая внимания на сквозную дыру в груди. Но, сука, как же было больно…
Разумеется, все это казалось какой-то дикостью, я не собирался общаться с Машей в подобном контексте. Я с равнодушным видом разговаривал с Нелли, а у самого от осознания абсурдности ситуации внутри все адским пламенем полыхало. Мозг взрывался. Просто мрак.
— В другое агентство? — Нелли поморщилась и выдала уже гораздо спокойнее: — Понимаешь… перед тем, как обратиться к Кросс, я связалась с представителями трех еще более популярных агентств, и самые ранние даты, которые они предложили — это начало следующего года! Представляешь?
— Ну и что? Будет больше времени подготовиться, — пожал я плечами.
— Нет уж! Кросс пообещала подобрать нам дату в конце августа! Я просто попрошу другого организатора, — произнесла Нелли, устремляя на меня блестящие от слез глаза. — У вас ведь с этой… этой Машей, правда, все?
Кивнув, я стиснул зубы, вдруг отчетливо осознав потребность обсудить сложившуюся ситуацию с Мышкой…
POV Мария Мышкина
— Машенька, ты такая бледная… Часом не заболела? — поинтересовалась бабушка, наблюдая, как я монотонно гоняю кусочек огурца по тарелке с салатом.
— Все в порядке. Скоро свадьба, к которой мы готовились более полугода. Это мой первый масштабный проект — несколько сотен гостей… Волнительно, — пробубнила я, стараясь, чтобы выглядело правдоподобно.
— Все получится, дорогая, — с воодушевлением заключила ба, ее голос излучал теплоту. — Я в тебя верю!
После моего возращения в Россию бабушка полностью изменила свое поведение. Больше никакого агрессивного навязывания собственного мнения. Она вообще теперь ничего мне не советовала, наоборот, сама частенько обращалась за помощью. Признала наконец, что я взрослая самодостаточная женщина и в состоянии позаботиться не только о себе, но и о ней.
На время приезда в Москву я сняла двухкомнатную квартиру-студию в центре. Бабушка спала в гостиной, совмещенной с кухней, а мы с Полькой заняли большую двуспальную кровать в спальне.
Мне так и не удалось наладить раздельный сон. Куда там! Я до сих пор никак не могла завершить грудное вскармливание, не решаясь оборвать эту особую эмоциональную связь матери и ребенка.
— Машенька, а ты почему так рано домой вернулась? Я думала, вы с Муратом куда-то собирались? Я бы сама уложила Полю… — со смущением добавила она.
Мой взгляд метнулся к дочери.
Полина жевала дольку яблока, внимательно следя за Нюшенькой из мультфильма «Малышарики». Ее большие серые глаза с пушистыми ресницами были наполнены такой взрослой серьезностью, будто в свои неполные два года она уже переросла все эти малышковые передачи.
Непроизвольно улыбнувшись, я в очередной раз залюбовалась своим ребенком. Легкие каштановые кудри. Умильные ямочки на пухлых щеках. Маленькая принцесса. Невероятно ласковая и нежная. Красота Поли шла изнутри. Она проявлялась во взгляде, выражении лица и детской непосредственности.
— Маш?
Прокашлявшись, я ответила:
— У Мурата появились дела. Ничего страшного, еще будет возможность вместе поужинать.
На самом деле, оказавшись с Муратом наедине, я поняла, что морально не вывезу предстоящий ужин. Вся моя энергия израсходовалась во время случайной встречи с человеком из прошлого. Единственное, чего я желала — вернуться домой. К дочке. Именно она была моей солнечной батарейкой, подзаряжая даже в самый хмурый день.
— Жаль, что не получилось, — посетовала ба, наливая мне в кружку черный чай. — Такой интересный и обходительный мужчина… И с Полюшкой сразу нашел общий язык!
— Не поспоришь.
Мурату было тридцать два года. За плечами неудачный брак, в котором у него родился сын. Возможно, похожий прошлый опыт и подтолкнул нас к общению. Меня подкупило, что Мурат, несмотря на болезненный развод, обожал своего четырехлетнего сына и посвящал ему много времени.
Как-то раз мы случайно встретили Мурата с сыном в парке, и я познакомила их с Полькой. Вскоре Мурат пригласил нас с дочерью в кафе, где мы отлично провели время. А на прошлой неделе мы уже успели исследовать новое заведение для семейного отдыха в Москве.
Я вновь задержала взгляд на лице дочери, стараясь не думать о том, как же они похожи. Вообще не думать о нашей встрече. Ведь, прокручивая на репите каждую секунду этой жесточайшей пытки, меня будто травили кислотой изнутри, медленно расщепляя внутренние органы.
— Полюшка, мишка зовет тебя играть! — ба поманила Полинку игрушкой, подаренной Муратом, однако та продолжила с сосредоточенным видом следить за танцем Крошика.
— Она не особо любит этого мишку, — тихо напомнила я. — Лучше предложи ей пораскрашивать новыми фломастерами?
— Да, так и сделаю. И Маш, напомни, когда вы записаны к неврологу? — поинтересовалась бабушка, опуская взгляд.
Я шепотом произнесла:
— В эту пятницу. Будут проводить какой-то тест, выявляющий аутоиммунные заболевания на ранних стадиях. Но я уверена, что с Полей все в порядке. Скоро она обязательно заговорит.
— Я тоже так думаю. Только вот… ты у нас уже в год болтала предложениями, а Полюшка до сих пор молчит, как рыбка… — бабушка тяжело вздохнула.
Я с трудом сдержалась, чтобы тоже не вздохнуть. Потому что еще ни разу я не услышала от доченьки такого важного и необходимого мне слова «мама».
При этом Полина абсолютно все понимала и была крайне смышленой девчушкой, однако никак не хотела пользоваться своей речью, ограничиваясь лишь жестами, мимикой или звукоподражанием.
После ужина я впервые за долгое время отключила телефон. Хватит с меня общения на сегодня. Укладывая Полину в кровать, я читала ей сказку про цыпленка, который потерял голос, и тем самым пыталась объяснить доченьке, как важно разговаривать.
— Голос громкий или тихий,
Голос может быть любой,
Только важно, чтобы голос,
Был не чей-нибудь, а свой!
Я погладила дочь по волосам.
— Слышишь, милая? Я так мечтаю услышать твой голос… Я так тебя люблю…
Полюшка лучисто улыбнулась, утыкаясь мне в щеку губами. Какое-то время мы так и лежали, крепко обнявшись, а потом незаметно уснули.
Я проснулась посреди ночи от того, что Полина плачет навзрыд, вцепившись мне в футболку своими маленькими ладошками.
— Поля! Полюшка… Что случилось? — прижав дочку к груди, я включила ночник, вглядываясь в ее испуганное заплаканное лицо.
Полина, как обычно, молчала, только смотрела на меня так… странно… Что-то новое, абсолютно осознанное и пугающее появилось в ее детском взгляде.
— Полюшка, ты видела кошмарный сон, да? — пробормотала я опустошенно.
После небольшой паузы дочка быстро покачала головой.
Чтобы хоть как-то успокоить ее, я взяла с тумбочки мишку и протянула ей. Однако Полина с такой злобой швырнула его на пол, что мне стало не по себе. Нахмурившись, она отвернулась от меня и натянула одеяло до подбородка. По тому, как содрогалась ее спинка, я поняла, дочка снова тихонько плачет…
***
Первая половина рабочего дня прошла как в тумане. Ночью мне так и не удалось выспаться из-за Полины, и теперь я чувствовала себя абсолютно разбитой. Бездумно перекладывая папки с эскизами для одной из невест, я покосилась на дверь, ожидая увидеть секретаря с очередной чашкой кофе. Почему так долго?
Я выдохнула, наконец услышав приближающиеся шаги в коридоре, и снова взглянула на свои эскизы. Дверь хлопнула. Я подняла голову и… с трудом перевела дыхание. На пороге моего кабинета стоял Левицкий.
Хрясь. Огромным таким булыжником по сердцу. Слишком неожиданно. И слишком больно.
Сколько можно меня мучить?
— Маш, прошу прощения, что я без предупреждения. — Он сделал шаг к моему столу. — И без записи, — попытка пошутить, но мимо, так как голос моментально выдал его волнение, — Поговорим? — попросил почти беззвучно..
Я вцепилась пальцами в крышку ноутбука, чувствуя себя так, будто меня выбросило на скалы во время шторма. Когда чудом удалось выжить, но чтобы добраться до берега, необходимо вновь нырнуть в эту опасную стихию…
— О чем нам разговаривать? — прошептала я, глядя на бывшего мужа, застывшего около моего стола.
Зачем?
Мы молча замерли. Хотя мне хотелось вскочить и расцарапать ему лицо, крича в голос. Это желание вызывало внутренний дискомфорт, потому что я бы предпочла не испытывать к Левицкому ни-че-го.
Уставившись на него, я снова подумала о нашей дочери. Такое поразительное сходство. И чем старше становилась Полинка, тем сильнее черты Левицкого бросались в глаза.
В глубине души меня терзало чувство вины, ведь я так и не рассказала ему о Полине. Я прекрасно понимала, что он имеет право знать… Я все понимала! Но… То самое пресловутое «но»…
Зачем ему теперь знать о дочери, если он собрался начать жизнь с чистого листа со своей красавицей-невестой Нелли? Что-то мне подсказывало, они не будут откладывать вопрос с детьми в долгий ящик…
— Так о чем ты собрался разговаривать? Твоя невеста еще не прислала подписанный договор, — ровно проговорила я, словно в замедленной съемке наблюдая, как Левицкий усаживается в кресло напротив меня.
Так близко. На расстоянии вытянутой руки.
— Она его и не пришлет. — Кожа огнем горела в том месте, где ее касался его проницательный взгляд. — Я сам связался с Кросс и объяснил ситуацию. Мы не будем заключать договор с вашим агентством.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить полученную информацию. Значит, это правда совпадение. Даже странно, что он решил избавить всех нас от участия в этом извращенном фарсе. Совсем не похоже на Левицкого. Помнится, когда-то он весьма равнодушно отреагировал на моральное насилие, направленное в мою сторону…
В кабине повисла гробовая тишина.
Я отчаянно ждала, когда он поднимется и уйдет, однако бывший муж будто прирос к месту, травя меня немигающим взглядом.
— Зачем ты пришел? — раздраженно выдохнула я, сетуя, что мое мнимое спокойствие разбивалось, как волны о песчаный берег.
— Где твое кольцо? — почти беззвучно спросил «посетитель», слегка подаваясь вперед. Его глаза отсвечивали незнакомыми ранее эмоциями.
Я растерялась.
— Какое кольцо? — сама не знаю, зачем продолжала с ним разговаривать.
— Обручальное. Я видел кольцо на фотографии в твоих соц.сетях, — как ни в чем не бывало продолжал допрос он.
Я поняла, что он имеет в виду. Время от времени я выкладывала что-то, но до полноценных подписей так руки и не доходили. Фотографией кольца я поделилась после того, как организовала свою первую масштабную свадебную церемонию в прошлом году. Более сотни гостей. Потрясающей красоты залив на закате. Влюбленные до сумасшествия жених и невеста. Та свадьба стала для меня в некотором роде особенной, ведь я работала на ней не только как организатор, но и сама впервые проводила церемонию обмена клятвами.
— Какое тебе дело до моих социальных сетей? Кто ты такой, чтобы приходить сюда «без записи», — я исковеркала его несмешную шутку, — и устраивать мне допрос? Или с утра уже успел чем-то закинуться? — Я ядовито рассмеялась, выдерживая его откровенно заинтересованный взгляд.
— Значит, ты не замужем?
— Замужем! — зло выплюнула я. — Доволен? — я стиснула кулаки. — А теперь проваливай или мне придется вызвать охрану!
— Я уйду, — Левицкий внезапно поднялся, — и обещаю, что больше тебя не побеспокою. Я и не хотел этого делать, Маш, — произнес он хрипло. — Но после вчерашнего… — он осекся. — Мне показалось, будет правильно, если мы все-таки объяснимся…
На его лице отразилось такое волнение, что я опешила. Потому что в сознании до сих пор жил образ уверенного, — я бы даже сказала, самоуверенного — мужика, убежденного в собственной способности покупать все и всех.
— Ничего не выйдет! Какой смысл вспарывать старые раны? — прошептала я, с каждой секундой все больше убеждаясь, что не готова знакомить его с Полей.
Потому что не намерена каждую нашу неминуемую встречу переживать вот это… Адскую, нечеловеческую боль, когда даже сделать вздох не получается — точно щелочь растекается по горлу. А как представлю, что он будет забирать ее вместе с Нелли… Или с их собственными детьми.
Эгоистично. Гадко. Неправильно. Не спорю.
Возможно, когда-нибудь, когда Полина сама спросит меня о личности своего отца. Пока же… Нет никакого отца. Только отвратительный предатель, разрушивший мою жизнь.
А может, и не спросит… Надеюсь, не спросит. Кто знает, как сложатся наши отношения с Муратом? Я решила сегодня же поужинать с ним и разрешить себе пойти дальше, гораздо дальше…
Разговаривая с мужчиной из прошлого, я вдруг отчетливо поняла, что меня тошнит от бескрайнего одиночества. Устала постоянно тянуть все на своих плечах. Все. Я больше не хотела и не могла так жить. Нужно было срочно что-то менять.
Он ведь пошел дальше. Переступил через меня, сплюнул, отряхнулся и отправился дальше… Свадьбы гулять. С неограниченными бюджетами….
— Я понимаю твою реакцию. Я сделал тебе очень больно. Видит Бог, я никогда себе этого не прощу, поэтому даже не смею просить у тебя прощения, — серьезно и задумчиво произнес мой бывший муж, засунув руки в карманы брюк.
