Притворись моим

В кабинете повисла пауза, точно между вспышкой молнии и раскатом грома. Волоски на моих руках поднялись, будто в воздухе и правда проносились микроскопические разряды электричества. Все вокруг потрескивало от напряжения.

А мое слабое залатанное сердечко разваливалось на миллион кусков.

— Маша? — голос Левицкого дрогнул, а взгляд метнулся к безымянному пальцу на моей зависшей над телефоном руке, после чего вновь вернулся к лицу.

— Вы знакомы? — Нелли с подозрительно-удивленным выражением лица завертела головой.

Знакомы ли мы? Ха!

Изувеченное сердце сжалось от боли, когда до меня наконец дошел весь абсурд происходящего. Мой бывший муж… мужчина, разрушивший меня до основания… отец Польки… готовился к свадьбе с этой «просветленной» красавицей Нелли, вернувшись вместе с ней с Гоа.

— Были знакомы в прошлой жизни, — ровно пояснила я, ощущая, как в груди взрываются боеприпасы.

С каждой секундой меня все сильнее скрючивало от боли, однако, не обращая внимания на предсмертные судороги, я сумела прилепить на лицо какую-никакую улыбку.

Да! Вот так!

Мне вдруг захотелось широко и смело улыбаться, глядя ему в глаза. Потому что я знала, что прекрасно выгляжу. Готовясь к свиданию с Муратом, я нарядилась в платье из новой коллекции Алины Вороновой. И новый цвет волос — более яркий и сочный — тоже очень мне шел.

Паш, ты думал, что уничтожил Мышку? Погубил? Растоптал? Да, у тебя почти получилось. Почти. Мышка выжила! Вы-жи-ла! И вопреки всему станет счастливой!

Левицкий молчал, вгрызаясь в меня мрачнеющим взглядом. Я видела, как напряглись вены на его сжатых кулаках. Он побледнел, хищно следя за каждым моим движением.

— В прошлой жизни? — не унималась Нелли. — Паш, ну-ка объясни, — рассмеялась она, неудачно пытаясь замаскировать тревогу.

— Мы с Машей работали вместе. — На лице моего бывшего мужа — увы, я никогда не считала наш брак фиктивным, — проступили красные пятна. — Она была моей… моей помощницей.

Помощницей.

Он так пристально смотрел, будто не верил своим глазам. Не на нее смотрел, на меня. Кажется, за все это время на свою невесту он не посмотрел ни разу…

Неожиданно на губах Левицкого промелькнула та самая, как мне казалось, особенная улыбка, которую он дарил мне в особо интимные моменты нашей близости.

Мне стало тошно.

Сейчас эта улыбка выглядела как насмешка. Хлесткая пощечина по моим оголенным нервам. Горло перехватило — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Разум метался в поисках выхода. С высоко поднятой головой, расправленными плечами я держалась из последних сил.

— Работали вместе? Ничего себе! И долго вы… работали вместе? — беспардонно вываливала вопросы Нелли.

— Нель, у меня мало времени. Дома пообщаемся, — сухо отрезал ее жених, бросив беглый взгляд на часы.

— Да-да, я уже обрисовала Маше наши пожелания. Мы бы хотели начать подготовку как можно скорее! — просияла Нелли, обнимая моего бывшего мужа за талию.

Я инстинктивно опустила взгляд на ее живот, однако он выглядел абсолютно плоским. Хотя у меня месяцев до шести вообще не было живота, и даже на девятом под кофтами-оверсайз он был не особо заметен. Прибавка оказалась всего-ничего, доченька родилась миниатюрной — весом два восемьсот.

Левицкий опустил голову, уставившись в пол.

Неужели он умышленно выбрал наше агентство? Но что этим поступком он хотел мне доказать? Нет. Судя по шоку, проступившему на его лице в первые секунды, было похоже на совпадение. Жестокое. Вопиюще несправедливое. Страшное совпадение.

Свадебное агентство Каролины Кросс входило в тройку самых популярных и востребованных агентств Москвы. А после того, как моя работодательница стала пачками организовывать заграничные церемонии, вполне логично, что невеста Левицкого обратилась именно к нам.

Я вздрогнула от хлопка входной двери.

— Добрый вечер! — приветливо улыбаясь, в кабинет зашел Мурат.

Мой ухажер был высоким брюнетом атлетического телосложения. Он облачился в черные джинсы и белую футболку-поло, под которой бугрились литые мышцы.

Уверенно протягивая Левицкому руку, Мурат тихо спросил:

— Маш, ты готова?

POV Павел Левицкий

Прибавив газу, я перестроился, внимательно слушая своего помощника по телефону. И то, что я слышал, мне ой как не нравилось…

Последние полтора года компания терпела серьезные убытки. Виной тому серия ложных инвестиций, сделанных Милковым якобы от моего имени. Благотворительный фонд также не пополнялся, и большинство благотворительных программ теперь стояли на паузе. Если срочно что-то не предпринять, предприятию грозил финансовый крах, который открыл бы возможности для перекупа другими сильными игроками рынка. Каким бы ни было мое отношение к отцу, крах семейного бизнеса означал сокращение нескольких тысяч человек, что совершенно не входило в мои планы.

— Степ, пришли тогда полный отчет. Ознакомлюсь и сразу тебе наберу. — Я снизил скорость, почувствовав на себе осуждающе-обиженный взгляд Нелли.

В общем-то, ее можно было понять — после возращения в Москву она почти меня не видела. Я разрывался между многочисленными подразделениями предприятия, охреневая от накопившегося вороха проблем. Милков развалил все, что только можно было развалить, но сделал это так, что не подкопаешься. Филигранная работа. Умный мудак. Браво.

Тюнинг-центр тоже, ожидаемо, терпел убытки. Не так критично, как положение промышленной компании, но приятного мало, ведь это место всегда было моей отдушиной. Именно там я познакомился… Черт. Неважно.

До сих пор не мог привыкнуть, что ее нет в приемной. И не только там.

Нет в городе.

Нет в стране.

Она предпочла укатить на другой край земли, лишь бы только не дышать со мной одним воздухом. Что ж… Это заслуживало восхищения.

Кроме того, я знал от своего юриста, что Маша так ничего от меня и не приняла, а ее бабка несколько недель назад съехала с квартиры, что тоже наталкивало на определенные мысли.

— Па-а-а-аш… — обиженно протянула Нелли.

Я резко моргнул, «включаясь» в разговор.

— Извини, голова взрывается… Столько всего нужно сделать. — Я прищурился, осматриваясь на незнакомом пятачке, напичканном офисными зданиями. — Я думал, мы собираемся поужинать?

— Да, конечно. — Нелли улыбнулась. — Но сперва нужно заглянуть в агентство по организации свадеб. Мне с таким трудом удалось выбить для нас летнюю дату у них! Нужно скорее подписать договор, а то останемся без свадьбы…

— Агентство по организации свадеб? — Я откинулся на сиденье, не скрывая раздражения в голосе. — Зачем? Мы же планировали только роспись?

Я поморщился, стопоря себя, чтобы вновь мысленно не унестись в воспоминания. Я не собирался проходить все это снова. Организация свадьбы. Пафосная церемония с толпой ненужных людей вокруг. И полный пиздец по итогу.

— Паш, ты ведь согласился… — Нелли закусила подрагивающую губу.

Я нахмурился. Согласился?

— Мы обсуждали это пару дней назад перед сном, и ты был не против передать подготовку профессионалам. А это агентство отличается нестандартным подходом к свадебным церемониям! И сегодня на мое сообщение ты ответил согласием! — добавила она, лихорадочно выискивая что-то в своем мобильном. — Вот. Смотри. — Нелли открыла переписку, доказывая свою правоту.

Полагаю, не следовало признаваться ей, что я был так занят на производстве, что даже не полностью прочитал ее сообщение и ответил лишь на последний вопрос… Романтик хренов.

Я сосредоточился на грустном лице своей невесты.

— Поверь, это будет не стандартная пафосно-пошлая церемония. Я… я… — Нелли вцепилась пальцами в ручки сумки. — Я придумала для нас нечто особенное… незабываемое… — еле слышно пробормотала она и, шмыгнув носом, потянулась к салфеткам. — История о том, как два израненных сердца нашли свой путь друг к другу… Конечно, я знаю, у тебя ведь уже была одна свадьба…

— Ты прекрасно знаешь, что она была фиктивной, — резко ответил я, не желая посвящать Нелли в подробности.

Она была не в курсе моей семейной трагедии, полагая, что я слетел с катушек из-за смерти отца. В будущем я планировал ей открыться, но сейчас внутренне ощущал, что это время еще не пришло. Ну а Маша — это запретная территория моих несбывшихся мечт. Не подходи — убьет. Поэтому я и не впускал туда никого.

Проще было сказать, что наши отношения носили фиктивный характер, чем выворачивать перед Нелли душу.

— Если ты передумал на мне жениться, так и скажи… — прохрипела она, снова закусывая губу.

Я почувствовал себя оленем в свете автомобильных фар, неожиданно вспомнив, из-за чего Нелли угодила в рехаб — несколько лет назад накануне свадьбы ее бросил жених. Разумеется, она мечтала о свадебной церемонии со всеми вытекающими…

Подавив вздох, я постарался, чтобы голос прозвучал как можно мягче:

— Только сразу говорю — никаких пьянок с медведями и тамадой. — Я примирительно улыбнулся, в глубине души испытав легкое разочарование.

Вспомнилось, как эта жизнерадостная яркая блондинка несколько недель назад на песчаном побережье уверяла меня, что все материальное — тлен, а свадьба — пустая трата времени и денег. В ней таким потрясающим образом переплеталась прогрессивность взглядов и высокая духовность, что меня зацепило. Однако после того, как я предложил Нелли узаконить отношения, она довольно быстро поменяла свое мнение относительно свадьбы.

Что ж…

— Паш! Ну какие пьянки с медведями? — выдала она с видом оскорбленного достоинства, пихнув меня локтем в бок, — А тамада — это такая пошлость! Ты даже не представляешь, что я для нас придумала… Это будет незабываемо… — прошептала Нелли с придыханием. Ее голубые глаза вновь засияли.

— Только давай сразу договоримся, что это будет небольшой праздник? С моей стороны почти не будет гостей.

— Конечно! Мы позовем только самых близких! — энергично закивала она. — Даже не сомневайся. Предлагаю познакомиться с нашим свадебным организатором, а дальше я полностью возьму все в свои руки! Вообще не буду тебя дергать.

— Договорились, — кивнул я, ощущая вибрацию телефона в кармане. На автомате принял входящий вызов от помощника и повернул голову, бездумно разглядывая подъехавший белоснежный «Порше». — Да, Степ?

— Паш, ну пойдем! — Нелли скорчила нетерпеливую гримасу.

— Иди! Я сейчас подойду.

— С утра до ночи же работаешь… — недовольно вздохнула она. — Первый этаж, десятый офис.

С трудом выслушав новую порцию вскрывшихся на предприятии проблем, я все-таки заставил себя вылезти из тачки. Довольно быстро отыскав нужный кабинет, я открыл дверь и отвесил дежурное:

— Прошу прощения. Мне пришлось задержаться…

А потом поднял голову и оцепенел. Изображение куда-то поплыло. Несколько мгновений я стоял, не дыша и не моргая.

— Маша?

Я напрягся всем телом и перевел взгляд в каком-то мазохистском порыве, желая обнаружить кольцо на ее безымянном пальчике. То самое кольцо, которое попалось мне на фотографии в ее профиле. И… не увидел. Не было кольца!

На секунду зажмурившись, я почувствовал отголоски пульса где-то в глотке. До меня наконец начало доходить…

Я поднял голову и встретился с ней взглядом, и мое сердце… У меня было такое чувство, словно кто-то сжал его в кулаке. От одного взгляда Маши я оказался в безвоздушном пространстве.

«Пока смерть не разлучит нас…» — вот о чем я думал, когда наблюдал из окна, как охранник провожает эту сильную-хрупкую девушку до автомобиля. Расстаться помягче? Подстелить соломки? Я не хотел, чтобы Маша тратила себя, пытаясь до меня достучаться. Скажу больше — услышав этот стук от друзей, я намеренно поплотнее закрыл дверь.

В тот день тридцать первого декабря я умер для Маши и долгие месяцы представлял собой смрадный разлагавшийся труп. Я умер и для своих друзей. Для себя. Тогда казалось, так проще и легче — умереть для всех.

И приехал на Тибет я не в поисках помощи, а скорее, чтобы доказать — моей кукухе уже ничто не поможет. Улетела с концами. Я не знал, когда вернусь и вернусь ли вообще. Это был тупик.

Правда, оказалось, я гораздо сильнее и выносливее, чем сам о себе думал. Но сейчас не об этом.

Я смотрел на нее, и у меня горели легкие, а в висках билось одно-единственное слово: «поздно».

Слишком поздно.

Возможно, она и была той единственной… Я до сих пор уверен, если любишь по-настоящему, должен выбирать самое лучшее для любимого человека.

Бывший нарк и псих, — а психов, как известно, бывших не бывает, — вряд ли то, чего заслуживает молодая, чистая девчонка. Поэтому у меня не осталось другого варианта, кроме как наблюдать за ее жизнью со стороны.

Мой наставник говорил: «Борьба бывает на войне, но никак не в любви. Эмоции и чувства другого человека — храм. В него нужно входить, зная все правила. А если уж наследил там…»

Мне бесконечно стыдно за каждую слезу, что Машенька пустила из-за меня.

Я смотрел в распахнутые от изумления глаза моей нежной Мышки, надеясь, что когда-нибудь смогу взглянуть в них без стыда. Пусть и никогда не прощу себя за это. Потому что и она меня не простит — я прочитал это по Машиному лицу.

«Паш, ты не оценил дар, который получил: чистую искреннюю любовь и доверие».

Да, Маша, не оценил… Я предпочел вариться в своем личном аду. Прости меня.

Слишком поздно.

Я вынужден был признать — шоковая терапия сработала. Картинки из соц.сетей не передавали и половины того, что я имел счастье лицезреть всего в паре метров от себя. Я с трудом мог дышать, сраженный наповал той, что когда-то была моей. Принадлежала мне.

Она выглядела охуенно. Красивая. Загорелая. Ее волосы отрасли и стали гораздо темнее. Насыщенного шоколадного оттенка, оттеняя бездонные глаза. Маша облизала покрытые персиковым блеском губы, и я почувствовал, сука, то, чего не должен был чувствовать…

Обтягивающее кремовое платье подчеркивало все ее сексуальные изгибы. Особенно сиськи. В декольте можно было жить… И единственное желание, которое это долбаное платье вызывало — поскорее его содрать.

Для кого так нарядилась, Мышка?

Мое животное начало рядом с этой девчонкой отказывалось повиноваться. Током по венам, разряд за разрядом неслось нечто первобытное… Сильнее, чем желание. Гормональный торнадо. Просыпался зверь в гоне.

Раньше я списывал это на некую Машину диковинность — смешные очки, нелепые наряды. Но теперь, глядя на яркую фигуристую красотку, понял — во что бы Мышка ни облачилась — все одно. Мой радар безошибочно на нее срабатывал. Да так, что все датчики моментально выходили из строя.

Я инстинктивно сделал шаг, чтобы оказаться еще ближе. Чувство было такое, будто ступаю по лезвию бритвы, не в силах отвести от нее глаз… Я смотрел и смотрел на Машу с комом в горле, и тонны воспоминаний коршунами кружились в моей больной голове.

Ощущения в груди настолько меня потрясли, что я отчаянно пытался придумать им хоть какие-то объяснения. Похабные. Низменные. Тупые. Хоть как-то замаскировать эти давно похороненные чувства, рвущие душу на части.