— Я подумала, зачем переплачивать? Рядом с домом есть торговый центр. Там секция турецких вещей…с большими скидками!
— Турецких? Ты меня с Серканом Болатом, что ли, спутала?
— Вы совсем не похожи на Серкана Болата. Скорее на Бурака Озчивита…
М-да.
Ситуация реально напоминала кабельный турецкий сериал, где все катится в одно место под звуки восточной музыки.
— А салон? — вздохнул я, разглядывая нелепые синие тени под круглыми стеклами ее толстых очков.
— Я не в состоянии сама накраситься, что ли? — укоризненно возразила мне Мышка. — Я посмотрела пару уроков вечернего макияжа, и вуаля! — она робко улыбнулась, очевидно, в ожидании моей похвалы.
— Маш… — процедил я, еле сдерживая желание прямо за шкирку отвести ее в туалет и смыть это безобразие. — Почему не воспользовалась услугами профессионального визажиста? Я же тебя записал!
— Макияж за двадцать тысяч рублей? — она нервно закусила губу. — Простите, Павел… Паша… Но у меня у бабушки пенсия меньше! Не готова я отдавать такие деньги! Пусть они и не мои… — категорично заявила Мышкина.
Не готова она…
А я, блин, готов, изображать любовь с этой страхолюдиной! И ведь по-человечески же попросил привести себя в порядок…
Я снова покосился на Сашу, постоянно притягивающую мое больное внимание. Идеальная. Ну, ведь идеальная, бляха!
— Паш, извини… — виновато пробормотала «моя девушка» в несуразном цветастом сарафане.
Уродка. Страшила. Замухрышка.
И вроде я уже привык к ее внешнему виду, присмотрелся… Но эта самодеятельность Мышкиной конкретно выбесила.
Даже странно, с такими-то мозгами. Именно из-за наличия мозгов и потрясающих организационных способностей несколько месяцев назад я перевел Марию с должности секретаря в личные помощники.
— Совсем все плохо, да? — тихо спросила она.
Да как тебе сказать?
По шкале между катастрофой и полной катастрофой это аргмагеддец. Но деваться мне уже было некуда, так как я заприметил среди гостей отца.
— Я буду очень стараться… — Маша серьезно посмотрела на меня. — Все как мы обсуждали.
Я нехотя обнял свою замухрышку, по-хозяйски роняя ей пятерню на задницу.
— Пав… Паша… — она покосилась на меня с возмущением.
— Мы должны убедить моего батю, что между нами любовь-морковь. Сечешь? — раздраженно бросил я, притягивая Мышку еще ближе. — Поздороваемся и уедем в ночь.
— Только зачем меня лапать? — не менее раздраженно поинтересовалась девчонка.
Вот те нате, хрен в томате.
— Маш, я всегда лапаю своих баб. Я, как кот, ласку люблю. Сосаться. Лизаться. Фетиш у меня такой.
— Сосаться… Лизаться? Прошу прощения, но об этом вы меня не предупреждали, — оскорбленно зачастила замухрышка. — Если бы я знала, что…
И что бы ты?
Ну, что?!
Да тебе радоваться надо, Мышь бесцветная, что такой, как я, немного тебя потискает. Когда еще выпадет такое счастье?
— Ты же сама сказала, мужика у тебя нет…
— Мужчины нет, но вы мне никто, чтобы меня трогать. И вообще… Мало ли, что вам взбредет в голову…
— Я пристаю, только когда сильно бухой, — шепнул я ей на ухо, едва ли не морщась от приторного запаха дешевых духов.
Но столько не выпью…
С трудом сдержался, чтобы не резануть правду-матку.
Боковым зрением заметив приближающегося отца, я прошептал ей на ушко:
— Ты моя курочка. Ты моя нежная.
Щеки замухрышки в миг залились пунцовым румянцем. Да, так-то лучше. Приобняв Мышку за талию, я потянул ее в центр танцпола.
— Потанцуем немного? М?
— Павел Романович… Паша…
— Маш, не бойся, — почти прошептал я. — Я тебя не укушу. Пока, — заигрывать пришлось, борясь с отвращением.
Я притянул замухрышку ближе к себе за талию.
Мои движения были чёткими и слаженными, как-никак, танцевальное детство давало о себе знать. Я бальник. А если ты не бальник — лей слезы в умывальник…
Вздохнув, я снова покосился на батю, отметив, что он внимательно за нами наблюдает.
— Прикоснись ко мне, — скомандовал я Мышке.
— Э-м… — она озадаченно посмотрела мне в глаза.
— Сделай что-нибудь! Не стой столбом…
Девчонка убрала руку с моего плеча, и, словно розовощекого младенца, потрепала по щеке.
— Маш… Мне не три года, а тридцать три.
Мышка потупила взгляд. Её шея и уши порозовели.
Кружась по паркету, я натянуто улыбался, стараясь не думать об аварийной кандидатуре на роль моей фиктивной подруги, ибо эти мысли способны вогнать в депрессию.
А ведь еще утром план казался идеальным…
Вчера директор эскорт-агентства заверила меня, что все в порядке, и моя фиктивная девушка, с которой у нас уже состоялось пару жарких «ознакомительных встреч», готова как никогда.
Тут-то мы и подошли к корню проблемы: почему мне вообще понадобилась фиктивная девушка?
Продолжая удерживать Мышку в объятиях, я подмигнул бате, словив его пристальный взгляд.
В последнее время мы были на ножах.
Разругались после того, как отец в прошлом году во время совета директоров не поддержал мою кандидатуру на должность своего первого заместителя, хотя его слово было решающим.
Вместо этого он публично меня унизил, устроив «смотрины». Разумеется, никто из старых маразматиков-акционеров за меня не проголосовал, выставив круглым дураком.
Но добило другое…
В личной беседе отец признался, что планирует на мое место сына одного из своих компаньонов. Оказывается, Влад Милков устраивает его по всем статьям, и их общение давно вышло за пределы офиса.
Владик повадился играть с моим батей в настольный теннис по средам, а по воскресеньям затапливал у себя в загородном доме баньку, собирая круг близких «друзей», к коим теперь относился и мой отец.
Продуманный жучара.
Нашел с кем дружбу водить, «присев» моему бате на уши.
Повернув голову, я заметил отца в компании Милкова, и мое настроение окончательно испортилось.
Разумеется, Влад с женой не пропускали ни одного светского мероприятия, и тоже присутствовали на дне рождении Апостолова.
Владик был из тех, про кого говорят «правильный до тошноты». К тридцати пяти годам - отец троих детей и примерный семьянин. Не пьет, не курит, не изменяет. Он был хорошо воспитан: всегда поздоровается, не забудет попрощаться, поблагодарит за оказанную услугу, освободит место женщине. У него имелись планы на день, неделю, месяц, годы вперед…
Куда не плюнь, со всех сторон образцово-показательный тип, не то, что я — хам и неадекват.
И все бы ничего, но этот Милков явно дал понять — из штанов выпрыгнет, лишь бы занять вакантное место во главе нашего семейного бизнеса.
Однако я не мог этого допустить, потому что видел лживого ублюдка Владика насквозь.
Осталось убедить в этом отца, который, увы, ни черта не хотел слушать, абсолютно не воспринимая меня всерьез.
Вот поэтому-то мне и понадобилась фиктивная девушка. Я собирался убедить старика что наконец «взялся за голову», отрекаясь от постоянных гулянок. Серьезные отношения, бесспорно, придали бы мне очков в его глазах.
И тут очередная загвоздка.
Мой батя был человеком традиционных ценностей, подразумевая под этим крепкую семью и детишек. Соответственно и женщина в его представлении — хранительница домашнего очага, а не сучильда с силиконовыми сиськами, скачущая по членам.
Поэтому в эскорт агентстве более двух недель искали мне подходящую кандидатуру. И нашли.
Но сегодня днем выяснилось, что «моя неземная любовь», простиГосподи, потянула связку в тренажерном зале. Догадывался, это всего лишь официальная версия. Наверняка девчонка так усердно обслуживала ночного клиента, что аж «перетрудилась».
Пришлось экстренно искать ей замену.
Я просмотрел половину своих контактов, не найдя ни одной подходящей кандидатуры: все девчонки либо были глубоко замужем, либо в серьезных отношениях, либо на сносях.
Вот такой печальный итог к своим тридцати трем годам — даже на роль фиктивной девушки никого найти не смог.
Омрачалось все тем, что я уже месяц морочил бате голову относительно своих фейковых отношений, пообещав представить ему свою пассию сегодня на торжестве Темыча, и не собирался выглядеть треплом.
Взглянув на Мышку, мне пришлось напомнить себе, что этот фарс скоро закончится…
В конце концов, мы с утра до ночи работали бок о бок, и, чисто гипотетически, между нами ведь могла пробежать искра? Ну, могла ведь?!...
— Пойдем, я представлю тебя отцу! Хотя, вы и так уже знакомы, — приобнял ее за талию, покровительственно улыбаясь.
— Да, но… — Маша осеклась, — мы так и не придумали легенду. Ну, как так случилось, что мы…
— Можем сказать, я потерял от тебя голову уже после первого минета, — бросив на девчонку косой взгляд, я убедился, что ее щеки стали цветом как красные серьги-висюльки.
Держу пари, она еще ни разу никого не удовлетворяла.
— Я должна притворяться, что вы мне нравитесь, но вместо этого вы сами все портите, и ведете себя похабно, — пробормотала Мышка мне на ухо, пока мы пробирались сквозь разношерстную толпу.
Надо же, оскорбленная благодетель!
Я крепче сжал ее локоть, надеясь, что ее умение врать не настолько ужасно, как наряды.
— Здорово, бать! — Мы обменялись рукопожатиями, к счастью, Милков свалил в закат, и отец дожидался нас в одиночестве. — А это моя М… Маша… — обратился я к старшему родственнику, который по традиции выглядел солидно в синем костюме-тройке и черных начищенных до блеска туфлях.
— Добрый вечер, Роман Константинович, — добродушно поздоровалась Мышка. — Рада вас видеть!
— Машенька! — Отец высек широченную искреннюю улыбку: я еле удержался от гримасы, не в силах припомнить, когда он в последний раз так улыбался мне. — И давно вы с моим оболтусом вместе?
— Около месяца… — тихо проворковала замухрышка, однако вышло достаточно мило, будто Мышка стесняется обсуждать с ним тему нашей внезапно вспыхнувшей из ниоткуда страсти.
— А я догадывался! — продолжая улыбаться, внезапно заметил отец.
Да ладно?! И по каким же косвенным признакам…
— Правда? — уточнила девчонка, сосредоточенно наморщив бровки.
— Ну, эти ваши гляделки… Я давно замечал, как ты на него смотришь… — бесхитростно выдал отец, отчего щеки Мышки моментально стали пунцовыми.
Опачки. А вот это уже интересно…
— Я …
