Глубокий. Низкий. Живой.
Воздух в храме дрогнул, затрещал, словно что-то огромное коснулось самого его пространства.
Я почувствовала его присутствие прежде, чем увидела.
Что-то могущественное, древнее, чуждое этому месту — оно было здесь.
Оно входило.
И с каждым мгновением становилось ближе.
Раздаётся громкий удар, и воздух взрывается вихрем магической энергии. Двери храма распахиваются, будто сорванные ураганом, с такой силой, что створки летят в стороны, врезаясь в колонны, а тяжёлые золотые украшения с гулким звоном падают на мраморный пол. Громадные витражи дрожат, с них сыплются крошечные осколки, будто храм сам отказывается терпеть то, что в него ворвалось.
Ветер хлынул внутрь, холодный, чужой, несущий с собой тьму. Она не просто затекала в зал, не просто ложилась мягкой дымкой — она двигалась, дышала, жила. Она клубилась у порога, извиваясь чёрными волнами, а в её недрах мерцали алые огоньки — как сотни призрачных глаз, наблюдающих за этим миром из бездны.
И из этой тьмы выходит Он.
Высокий. Мрачный. Опасный.
Чёрный дракон.
Малгарт.
Почти ленивой походкой он переступает порог, позволяя теням стекать с его сапог и расползаться по полу чёрной змеиной дымкой. Его длинный чёрный плащ развевается, задевая остатки разбитого витража, тёмные волосы растрёпаны ветром, но ему, кажется, всё равно. Его алые глаза сверкают, будто огонь заключён в само их нутро, и он смотрит прямо вперёд, не торопясь, наслаждаясь моментом.
И в этот момент мир спотыкается.
Секунда тишины. Затаённого, ледяного страха.
А потом — паника.
Где-то в глубине храма кричит женщина. Кто-то роняет кубок, и звон стекла разносится эхом. Гости пятятся назад, теснятся, некоторые падают на колени, прижимая руки к груди, будто молитва способна защитить их от этого кошмара.
Жрецы хватаются за магические амулеты, бормоча заклинания, но их пальцы дрожат, и я вижу, как несколько защитных сфер тускнеют, прежде чем окончательно гаснут.
Алтаир делает шаг вперёд.
Я чувствую, как он напрягся, как его пальцы сжались в кулаки, а магия внутри него закипела. Белая, чистая, сверкающая, словно молния, она пульсирует в воздухе вокруг него, отбрасывая свет на разлившуюся по полу тьму.
И в этом контрасте — Белого дракона и его брата, явившегося из теней — я узнаю знакомую по книге вражду, но такого вторжения перед свадьбой в романе не было.
— Малгарт! — голос Алтаира звучит как удар молнии, словно небеса сами разразились гневом. — Убирайся!
Малгарт останавливается.
Тьма застывает вокруг него, подрагивая, будто ждёт его команды. Он поднимает голову, его губы кривятся в усмешке, алые глаза сверкают насмешкой, опасной, ленивой, но в ней скрыто нечто иное.
— Убирайся? — произносит он, и его голос бархатный, глубокий, но в нём есть тень насмешки, отголосок чего-то очень древнего. — Ты говоришь со мной так, будто имеешь право.
Алтаир делает ещё один шаг вперёд, его магия нарастает, воздух становится наэлектризованным, словно храм сам превращается в раскалённый клинок, готовый вонзиться в грудь Чёрного дракона.
— Ты вторгся в мой дом. Ты осквернил наш союз. Уходи, пока можешь.
— Пока могу? — Малгарт смеётся, но в этом смехе нет радости, только ледяной интерес, только скрытая угроза. Он медленно оглядывает зал, лениво скользит взглядом по толпе, по жрецам, по сотням испуганных лиц, и только потом его взгляд останавливается на мне.
Я застываю.
Будто весь этот кошмар был о ком-то другом, пока он не посмотрел на меня.
— Я пришёл за тем, что мне принадлежит.
Малгарт смотрит прямо на меня; от этого взгляда хочется отступить.
Слова падают в храм, как свинец.
Малгарт поднимает руку, и тьма дрогнула, зашевелилась, поползла вперёд, направляясь ко мне.
Я сжимаю ладони в кулаки, стараясь не отшатнуться, но тело предательски напрягается.
— Эллерия — не твоя добыча. — Голос Алтаира твердый, как камень, как само солнце, ослепительное, непреклонное.
— Да ладно? — Малгарт делает ещё шаг, и тьма взрывается волной, от которой ближайшие гости валятся на пол, пытаясь закрыться от нее. — Ты так в этом уверен?
Алтаир резко поднимает руку, белая магия расходится кольцом света, но Малгарт даже не шелохнулся.
— Сколько ты будешь от меня её прятать, брат?
Усмешка Малгарта исчезает, когда он произносит последнее слово.
Мир завис.
Брат.
Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы становятся ледяными.
Я?!
Прятать… меня?!
— Ты лжёшь. — Алтаир не двигается.
— А ты — боишься.
Алтаир шагает вперёд, его глаза сверкают гневом, и этот гнев ощущается почти физически — он вибрирует в воздухе, как раскалённый металл, как магия, готовая вырваться наружу и испепелить врага. Пространство вокруг него словно пульсирует светом, белая магия дрожит в напряжении, скользит по мраморному полу едва заметными волнами, искрится на кончиках пальцев. В нём нет сомнений, нет страха, только ярость, ослепляющая, безупречная, подобная солнечному удару.
— Ты не посмеешь.
Голос его громовой, твёрдый, как само правосудие, как неотвратимый приказ высших сил.
Но Малгарт даже не вздрагивает. Он просто улыбается, лениво, почти насмешливо, и в этом движении — полное отсутствие страха, полное осознание того, что он держит ситуацию под контролем.
— Еще как посмею, — его голос глубокий, спокойный, но в этом спокойствии есть что-то жуткое, что-то, от чего по коже пробегает холод. — И ты это знаешь.
Между ними застывает воздух. Напряжение нарастает, разливается по храму тяжёлым предчувствием. Белый дракон сияет яростью. Чёрный дракон спокоен, как смерть.
Я в шоке. Все в шоке. Больше всех — я!
Я не дышу, не двигаюсь, только смотрю, как два брата — две противоположности, два полюса, два существа, чья вражда разрывает само пространство — смотрят друг на друга. Мир замер, застыв в хрупком равновесии, но я чувствую: это ненадолго. Всё вот-вот рухнет.
Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, хоть слово, но мир уже рушится. Малгарт делает резкий шаг в мою сторону, и в этот момент что-то взрывается — не звук, не свет, а сама тьма, сжатая, скрученная, будто смятая в кулаке, вырывается из него с неистовой силой. Ветер бьёт в лицо, распахивает занавеси, гасит последние магические огни.
Тьма обвивает мои ноги, как живые нити, и в этот момент я понимаю, что не могу двинуться. Это не просто магия — это нечто большее, древнее, неумолимое, как сама судьба. Я ощущаю её, тёплую, почти ласковую, и от этого становится ещё страшнее.
Алтаир рвётся вперёд, его магия вспыхивает ослепительным сиянием, но Малгарт уже протягивает руку ко мне. Я вижу его пальцы, длинные, сильные, обвитые чёрными узорами магии. Я вижу его взгляд, уверенный, спокойный, полную противоположность хаосу, что творится вокруг. Он не спрашивает, не предлагает, не колеблется. Он просто берёт.
Прежде чем я успеваю закричать, тьма закрывает от меня храм. Я ещё чувствую под ногами мрамор, но уже не вижу Алтаира.
Глава 6
Я не успеваю даже вдохнуть. Не успеваю отшатнуться, вывернуться, не успеваю даже испугаться как следует, потому что Малгарт движется быстро, уверенно, без тени сомнения. Его пальцы сжимаются на моей талии, мгновенно, точно, без единого шанса вырваться, и от этого прикосновения по спине пробегает ледяной ужас. Это не просто хватка, это капкан, холодный, жёсткий, непоколебимый.
Он держит меня так, будто я уже его, будто это не похищение, а что-то естественное, неизбежное, как закат после долгого дня. Будто это было решено задолго до меня, и я просто опоздала понять свою роль в этой истории.
Его лицо почти спокойно, ни капли ярости, ни намёка на торжествующую злодейскую улыбку. Хищник, но не яростный, не рвущийся в бой, а тот, что уже поймал добычу и знает, что она не убежит.
Я пытаюсь отбиться. Конечно, пытаюсь! Ору, бью его кулаками, колочу по груди, пытаюсь вывернуться. Но куда там! Его рука не сдвигается ни на миллиметр. Даже не дрогнет. Даже не покажет, что чувствует хоть малейший дискомфорт. Будто я — вредная кошка, царапающая бронированные доспехи.
И тут же всё меняется.
Мир опрокидывается.
Тьма выносит нас через распахнутые двери на площадь перед храмом.
Меня окутывает тьма.
Она не просто падает, не просто накрывает, как ткань. Она просачивается в кожу, заполняет воздух вокруг, сминает реальность. Я чувствую её тепло, её живую вязкость, и это уже не просто отсутствие света, это что-то большее, что-то опасное.
В воздухе что-то взрывается — не звук, не свет, а сама магия, живая, бурлящая, расплетающая пространство на нити, искажающая реальность. Волна силы бьёт в грудь, пробегает по коже тысячами горячих иголок, пробирается под рёбра, в лёгкие, в кости, заставляя сердце сжаться.
Малгарт меняется.
Это не постепенное преображение, не медленное перетекание из одного облика в другой — это взрыв.
Тело разрастается в мгновение ока, как будто ткань мира рвётся, не в силах вместить его истинную форму. Одежда исчезает, распадаясь на частицы пепла, будто и не существовала, будто была лишь временной маской, иллюзией, необходимой, чтобы он мог сойти за человека.
Но теперь он — не человек.
Теперь передо мной он настоящий.
Дракон.
Огромный. Колоссальный. Заполняющий собой весь мир, вытесняя воздух, пространство, всю реальность.
Крылья, похожие на перепончатые плащи, сотканные из самой ночи, распахиваются за его спиной, закрывая небо, закрывая свет, закрывая всё. В глазах — раскалённые угли, мерцающие алыми отсветами, движущиеся, будто в их глубине бушует настоящее пламя.
Чешуя чёрная, как ночь, не гладкая, а угловатая, с зазубренными рельефами, словно каждая пластина — осколок разбитого стекла, сотканного из самой тьмы. Грудь вздымается с каждым тяжёлым вдохом, а когти, длинные, острые, как загнутые клинки, смыкаются вокруг меня гораздо крепче, чем хотелось бы.
Я затаиваю дыхание.
Потому что освободиться невозможно.
Потому что он держит меня так, что я понимаю: я принадлежу ему.
И это осознание страшнее, чем сам дракон.
Я ору. Не визжу, не вскрикиваю, а ору так, что сама бы испугалась, будь я на месте Малгарта. Шиплю, плююсь проклятиями, вспоминаю все самые отборные ругательства из трёх миров и пары фэндомов. Бью его по чешуйчатой лапе, колочу кулаками, пытаюсь вцепиться ногтями, но это всё равно что пытаться продырявить броненосец зубочисткой. Он даже не смотрит на меня! Даже не вздыхает раздражённо! Словно действительно носит принцесс на завтрак вместо гантелей.
— Поставь меня на землю, ты, драконья недоделка! — рычу я, продолжая сопротивляться, хотя результат очевиден.
Ноль эмоций.
Только его железная хватка, только алые, раскалённые, но равнодушные глаза, которые даже не удостаивают меня взглядом. Будто я не пленница, не украденная невеста, а мешочек с золотом, который он прихватил по пути.
И тут Малгарт расправляет крылья.
Огромные. Громадные.
Они не просто разворачиваются, они накрывают небо, затмевают последние отблески света. В воздухе что-то трескается, как будто пространство не выдерживает его движения.
Я успеваю только вдохнуть.
А потом он взмывает в небо.
Ветер хлещет в лицо, как пощёчина реальностью. Платье развевается, закручиваясь вокруг ног, волосы мгновенно спутываются, уши закладывает от стремительного рывка вверх. Сердце делает попытку экстренной эвакуации через пятки, но я не даю ему шанса.
— ААААААААААА!!!
Я не помню, чтобы так орала. Никогда.
Внизу паника.
Люди кричат, эльфы в ужасе вскидывают руки, маги что-то пытаются кастовать, но их заклинания разлетаются пыльцой, не достигая цели. Алтаир выбегает из храма на площадь, его лицо первый раз не идеально-спокойное, а искажённое яростью.
Но уже поздно.
