— Пока могу? — Малгарт смеётся, но в этом смехе нет радости, только ледяной интерес, только скрытая угроза. Он медленно оглядывает зал, лениво скользит взглядом по толпе, по жрецам, по сотням испуганных лиц, и только потом его взгляд останавливается на мне.
Я застываю.
Будто весь этот кошмар был о ком-то другом, пока он не посмотрел на меня.
— Я пришёл за тем, что мне принадлежит.
Малгарт смотрит прямо на меня; от этого взгляда хочется отступить.
Слова падают в храм, как свинец.
Малгарт поднимает руку, и тьма дрогнула, зашевелилась, поползла вперёд, направляясь ко мне.
Я сжимаю ладони в кулаки, стараясь не отшатнуться, но тело предательски напрягается.
— Эллерия — не твоя добыча. — Голос Алтаира твердый, как камень, как само солнце, ослепительное, непреклонное.
— Да ладно? — Малгарт делает ещё шаг, и тьма взрывается волной, от которой ближайшие гости валятся на пол, пытаясь закрыться от нее. — Ты так в этом уверен?
Алтаир резко поднимает руку, белая магия расходится кольцом света, но Малгарт даже не шелохнулся.
— Сколько ты будешь от меня её прятать, брат?
Усмешка Малгарта исчезает, когда он произносит последнее слово.
Мир завис.
Брат.
Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы становятся ледяными.
Я?!
Прятать… меня?!
— Ты лжёшь. — Алтаир не двигается.
— А ты — боишься.
Алтаир шагает вперёд, его глаза сверкают гневом, и этот гнев ощущается почти физически — он вибрирует в воздухе, как раскалённый металл, как магия, готовая вырваться наружу и испепелить врага. Пространство вокруг него словно пульсирует светом, белая магия дрожит в напряжении, скользит по мраморному полу едва заметными волнами, искрится на кончиках пальцев. В нём нет сомнений, нет страха, только ярость, ослепляющая, безупречная, подобная солнечному удару.
— Ты не посмеешь.
Голос его громовой, твёрдый, как само правосудие, как неотвратимый приказ высших сил.
Но Малгарт даже не вздрагивает. Он просто улыбается, лениво, почти насмешливо, и в этом движении — полное отсутствие страха, полное осознание того, что он держит ситуацию под контролем.
— Еще как посмею, — его голос глубокий, спокойный, но в этом спокойствии есть что-то жуткое, что-то, от чего по коже пробегает холод. — И ты это знаешь.
Между ними застывает воздух. Напряжение нарастает, разливается по храму тяжёлым предчувствием. Белый дракон сияет яростью. Чёрный дракон спокоен, как смерть.
Я в шоке. Все в шоке. Больше всех — я!
Я не дышу, не двигаюсь, только смотрю, как два брата — две противоположности, два полюса, два существа, чья вражда разрывает само пространство — смотрят друг на друга. Мир замер, застыв в хрупком равновесии, но я чувствую: это ненадолго. Всё вот-вот рухнет.
Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, хоть слово, но мир уже рушится. Малгарт делает резкий шаг в мою сторону, и в этот момент что-то взрывается — не звук, не свет, а сама тьма, сжатая, скрученная, будто смятая в кулаке, вырывается из него с неистовой силой. Ветер бьёт в лицо, распахивает занавеси, гасит последние магические огни.
Тьма обвивает мои ноги, как живые нити, и в этот момент я понимаю, что не могу двинуться. Это не просто магия — это нечто большее, древнее, неумолимое, как сама судьба. Я ощущаю её, тёплую, почти ласковую, и от этого становится ещё страшнее.
Алтаир рвётся вперёд, его магия вспыхивает ослепительным сиянием, но Малгарт уже протягивает руку ко мне. Я вижу его пальцы, длинные, сильные, обвитые чёрными узорами магии. Я вижу его взгляд, уверенный, спокойный, полную противоположность хаосу, что творится вокруг. Он не спрашивает, не предлагает, не колеблется. Он просто берёт.
Прежде чем я успеваю закричать, тьма закрывает от меня храм. Я ещё чувствую под ногами мрамор, но уже не вижу Алтаира.
Глава 6
Я не успеваю даже вдохнуть. Не успеваю отшатнуться, вывернуться, не успеваю даже испугаться как следует, потому что Малгарт движется быстро, уверенно, без тени сомнения. Его пальцы сжимаются на моей талии, мгновенно, точно, без единого шанса вырваться, и от этого прикосновения по спине пробегает ледяной ужас. Это не просто хватка, это капкан, холодный, жёсткий, непоколебимый.
Он держит меня так, будто я уже его, будто это не похищение, а что-то естественное, неизбежное, как закат после долгого дня. Будто это было решено задолго до меня, и я просто опоздала понять свою роль в этой истории.
Его лицо почти спокойно, ни капли ярости, ни намёка на торжествующую злодейскую улыбку. Хищник, но не яростный, не рвущийся в бой, а тот, что уже поймал добычу и знает, что она не убежит.
Я пытаюсь отбиться. Конечно, пытаюсь! Ору, бью его кулаками, колочу по груди, пытаюсь вывернуться. Но куда там! Его рука не сдвигается ни на миллиметр. Даже не дрогнет. Даже не покажет, что чувствует хоть малейший дискомфорт. Будто я — вредная кошка, царапающая бронированные доспехи.
И тут же всё меняется.
Мир опрокидывается.
Тьма выносит нас через распахнутые двери на площадь перед храмом.
Меня окутывает тьма.
Она не просто падает, не просто накрывает, как ткань. Она просачивается в кожу, заполняет воздух вокруг, сминает реальность. Я чувствую её тепло, её живую вязкость, и это уже не просто отсутствие света, это что-то большее, что-то опасное.
В воздухе что-то взрывается — не звук, не свет, а сама магия, живая, бурлящая, расплетающая пространство на нити, искажающая реальность. Волна силы бьёт в грудь, пробегает по коже тысячами горячих иголок, пробирается под рёбра, в лёгкие, в кости, заставляя сердце сжаться.
Малгарт меняется.
Это не постепенное преображение, не медленное перетекание из одного облика в другой — это взрыв.
Тело разрастается в мгновение ока, как будто ткань мира рвётся, не в силах вместить его истинную форму. Одежда исчезает, распадаясь на частицы пепла, будто и не существовала, будто была лишь временной маской, иллюзией, необходимой, чтобы он мог сойти за человека.
Но теперь он — не человек.
Теперь передо мной он настоящий.
Дракон.
Огромный. Колоссальный. Заполняющий собой весь мир, вытесняя воздух, пространство, всю реальность.
Крылья, похожие на перепончатые плащи, сотканные из самой ночи, распахиваются за его спиной, закрывая небо, закрывая свет, закрывая всё. В глазах — раскалённые угли, мерцающие алыми отсветами, движущиеся, будто в их глубине бушует настоящее пламя.
Чешуя чёрная, как ночь, не гладкая, а угловатая, с зазубренными рельефами, словно каждая пластина — осколок разбитого стекла, сотканного из самой тьмы. Грудь вздымается с каждым тяжёлым вдохом, а когти, длинные, острые, как загнутые клинки, смыкаются вокруг меня гораздо крепче, чем хотелось бы.
Я затаиваю дыхание.
Потому что освободиться невозможно.
Потому что он держит меня так, что я понимаю: я принадлежу ему.
И это осознание страшнее, чем сам дракон.
Я ору. Не визжу, не вскрикиваю, а ору так, что сама бы испугалась, будь я на месте Малгарта. Шиплю, плююсь проклятиями, вспоминаю все самые отборные ругательства из трёх миров и пары фэндомов. Бью его по чешуйчатой лапе, колочу кулаками, пытаюсь вцепиться ногтями, но это всё равно что пытаться продырявить броненосец зубочисткой. Он даже не смотрит на меня! Даже не вздыхает раздражённо! Словно действительно носит принцесс на завтрак вместо гантелей.
— Поставь меня на землю, ты, драконья недоделка! — рычу я, продолжая сопротивляться, хотя результат очевиден.
Ноль эмоций.
Только его железная хватка, только алые, раскалённые, но равнодушные глаза, которые даже не удостаивают меня взглядом. Будто я не пленница, не украденная невеста, а мешочек с золотом, который он прихватил по пути.
И тут Малгарт расправляет крылья.
Огромные. Громадные.
Они не просто разворачиваются, они накрывают небо, затмевают последние отблески света. В воздухе что-то трескается, как будто пространство не выдерживает его движения.
Я успеваю только вдохнуть.
А потом он взмывает в небо.
Ветер хлещет в лицо, как пощёчина реальностью. Платье развевается, закручиваясь вокруг ног, волосы мгновенно спутываются, уши закладывает от стремительного рывка вверх. Сердце делает попытку экстренной эвакуации через пятки, но я не даю ему шанса.
— ААААААААААА!!!
Я не помню, чтобы так орала. Никогда.
Внизу паника.
Люди кричат, эльфы в ужасе вскидывают руки, маги что-то пытаются кастовать, но их заклинания разлетаются пыльцой, не достигая цели. Алтаир выбегает из храма на площадь, его лицо первый раз не идеально-спокойное, а искажённое яростью.
Но уже поздно.
Мы слишком высоко.
И спасения не будет.
Я всё ещё ору, всё ещё бью Малгарта по чешуе, всё ещё мечтаю, чтобы он взял и выронил меня обратно (желательно прямо на мягкую эльфийскую клумбу), когда снизу раздаётся ещё один рёв.
Гулкий, яростный, оскаленный чистым гневом.
И я понимаю — Алтаир.
Он взлетает.
Я вижу, как его сияющие белые крылья распахиваются, словно лучи света, разрывающие тьму. Как он взмывает следом, разгоняясь так стремительно, что воздух вокруг дрожит от напряжения. Как его голубые, чистые, благородные глаза сверкают решимостью.
Он прилетел за мной.
Боже.
Я всегда знала, что он герой.
Сердце стучит быстрее, надежда вспыхивает — он догонит нас, он схватит меня, он спасёт, как и должен был!
Я тяну руку, почти кричу его имя, но в этот момент Малгарт делает то, чего я не ожидала.
Он поворачивает голову и пыхает огнём.
Прямо в Алтаира.
Не просто пламенем.
Живым, пульсирующим, вязким чёрным огнём, который не просто горит, а скользит, как жидкость, растекается в воздухе, превращая пространство в трескающийся, дышащий мрак.
Алтаир резко отшатывается.
На долю секунды кажется, что он прорывается сквозь огонь, что сейчас он окажется рядом, схватит меня и вырвет из лап Малгарта…
Но нет.
Он разворачивается.
Резко.
Бросает на Малгарта яростный, почти звериный взгляд, но… отступает.
РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ И УЛЕТАЕТ.
Я в шоке. В голове не укладывается. Он оставил меня. Оставил. Оставил. Мир, который ещё секунду назад был полон надежды, вдруг рушится. Я успеваю лишь охрипшим голосом прошептать:
— Алтаир…
Но он уже далеко. А Малгарт смеётся. Я вцепляюсь в Малгарта, потому что выбора у меня ровно два: либо униженно держаться за своего похитителя, либо упасть вниз с высоты, на которой даже птицы задумываются о завещании. Выбор, конечно, очевиден, но это не значит, что мне хоть каплю нравится происходящее!
Я чувствую, как под пальцами движется его чешуя, тёплая, ребристая, живая. Малгарт летит быстро, слишком быстро, и ветер режет лицо, бьёт по глазам, спутывает волосы, а внизу — ужасающе далёкая земля, исчезающее в темноте королевство, моя уплывающая в небытие свадьба.
Я быстрее бы умерла, чем призналась, что мне страшно, но, кажется, мои пальцы, впившиеся в его чешую, кричат об этом за меня. Да ещё как кричат! Я держусь за него так, будто пытаюсь слиться с его телом и стать дополнительным рогом на голове, лишь бы не соскользнуть вниз.
И вот тут мне в голову лезет абсолютно нелогичная мысль.
