Мы победили Порождение Бездны совместными усилиями — я использовала старую метлу как пику, а Лаврентий отвлекал противника манёврами и громкими боевыми кличами. В результате паук был изгнан через окно, а мы почувствовали себя героями.
— Оля, ты моешь пол неправильно! — командовал ёж, когда я пыталась отскрести въевшуюся грязь. — Ты делаешь это против часовой стрелки! Так ты вымываешь из дома удачу! Нужно обязательно по часовой! И при этом напевать что-нибудь весёлое для привлечения положительной энергии!
— Лаврентий, — прорычала я, стоя на четвереньках с тряпкой в руках, — если ты сейчас же не заткнёшься со своими советами, я начну напевать рецепт запечённого ежа в яблоках под медовым соусом!
— Это угроза? — возмутился он.
— Предупреждение, — процедила я, не отрываясь от упрямого пятна на полу.
К вечеру мы едва стояли на ногах от усталости, но результат превзошёл все ожидания. Дом было не узнать. Он всё ещё был старым и потрёпанным, но он стал... живым. Чистым. Он начал дышать.
Окна пропускали последние лучи заходящего солнца. Печь, освобождённая от паутины и мусора, выглядела вполне рабочей. Прилавок, отмытый и отполированный, готов был принять первые булки. На втором этаже мы обнаружили вполне приличную спальню с большой кроватью и гардеробом.
Первую ночь мы провели на втором этаже, на старом соломенном матрасе, который успели выбить во дворе и просушить у растопленной печи. Простыни нашлись в сундуке — пожелтевшие от времени, но целые и чистые.
Я лежала под грубым одеялом, глядя в окно на яркие осенние звёзды. Тело болело от непривычной работы, спина ныла, но на душе было удивительно спокойно. Впервые за этот бесконечный день я чувствовала себя... дома.
— Лаврентий, — позвала я в темноту.
— М-м-м? — сонно отозвался ёж со своей подушечки.
— Как думаешь, справимся? — спросила я, не узнавая собственного тихого голоса.
Лаврентий помолчал, видимо, обдумывая ответ, а потом серьёзно сказал:
— Знаешь, в прошлой жизни я был самым обычным ежом. До встречи с тобой жил в парке, ел червяков и гусениц, прятался от собак и людей. Потом ты забрала меня домой. Моей главной целью было найти червяка пожирнее и не попасть под колёса машины или велосипеда. А теперь я — финансовый директор и глава службы безопасности целой пекарни! По-моему, это просто шикарный карьерный рост. И у тебя тоже всё будет хорошо.
Я невольно улыбнулась в темноте и положила руку на живот. Малыш шевельнулся, как будто соглашаясь с мудрыми словами ежа.
Лаврентий был прав. В прошлой жизни у меня был приговор — "бесплодие". А теперь — у меня будет ребёнок. И дом. И даже говорящие друзья, которые верят в меня.
— Завтра, — прошептала я, засыпая под убаюкивающий шёпот ветра в ветвях Груни, — завтра я куплю самую лучшую муку и испеку свой первый хлеб в этом мире. Хлеб надежды.
— Медовик! — сонно пробормотал Лаврентий. — Обязательно испеки медовик для Груни! Она о нём мечтает уже пять лет!
Я улыбнулась ещё шире. Да. Обязательно медовик. Как символ моей маленькой, сладкой мести этому несправедливому миру. И как начало моей новой, большой надежды на счастье.
Глава 3
К утру аромат медового теста уже плыл по заброшенной пекарне, и я поняла — либо я гений кулинарии, либо окончательно сошла с ума от беременности. Желудок предательски заурчал, напоминая, что внутри меня поселился маленький монстрик, требующий кормления каждые полчаса.
— Оля! — прочирикал Лаврентий, когда я разложила продукты на столе. — Готова завоевывать кулинарные вершины?
— Я готова завоевать хотя бы завтрак, — проворчала я, потирая живот. — Этот маленький монстрик внутри требует еды каждые полчаса!
— Зато есть волшебный чай от Груни! — радостно объявил еж, указывая лапкой на дымящуюся кружку. — Она говорит, специально для беременных приготовила!
Я с подозрением понюхала напиток. Пахло травами, медом и чем-то неописуемо уютным, словно детство и бабушкины пироги решили превратиться в аромат.
— Не отравит? — на всякий случай уточнила я.
— Оля! — возмутилась Груня, шелестя ветвями. — Я же не Дафна какая-нибудь! Пей спокойно, это витамины и энергия в одном флаконе!
После первого глотка я поняла — это магия в чистом виде. Усталость испарилась, как утренний туман, а энергия забурлила в жилах, словно кто-то подключил меня к электростанции. Даже ребенок внутри успокоился и перестал устраивать гастрономические бунты.
— Груня, ты гений! — воскликнула я. — Что там у тебя еще в ассортименте?
— Груши сладкие, мед от моих пчелок, травки всякие для выпечки, — скромно перечислило дерево. — А еще могу ускорить рост всего, что посадишь. У меня опыт триста лет!
— Отлично! — Я потерла руки. — Тогда приступаем к операции "Завоевание желудков"!
План был простой, как три копейки: испечь что-то невероятно вкусное, выставить на витрину, дождаться, пока аромат сведет с ума всю округу, и считать прибыль. В теории звучало великолепно. На практике...
— А что печем? — поинтересовался Лаврентий, забираясь на стол для лучшего обзора.
— Медовик! — объявила я торжественно. — Самый настоящий русский медовик, от которого местные жители будут падать в обморок от восторга!
— А если не оценят? — Лаврентий тревожно покосился на наши последние запасы.
— Упадут, — уверенно заявила я. — У меня рецепт секретный, семейный. Бабушка еще в советские времена им соседок с ума сводила.
Все необходимое у меня было: мука из вчерашних покупок, яйца от соседней фермерши, к которой Груня отправила Лаврентия с запиской, масло, купленное на остатки от продажи кольца, и главное — мед от грушиных пчел. Такого меда я не пробовала даже в прошлой жизни — ароматный, густой, с привкусом летних цветов и какой-то неописуемой магии.
— Ты уверена, что помнишь рецепт? — засомневался Лаврентий, наблюдая, как я отмеряю ингредиенты.
— Лаврентий, — сказала я, взбивая тесто, — я этот медовик пекла еще до того, как научилась нормально ходить. Он у меня в ДНК записан!
— Ладно, верю, — согласился еж. — А можно я попробую тесто?
— Нет, — я отодвинула миску, с трудом удержав улыбку. — Сначала испечём. Ты мне нужен консультантом, а не пациентом.
— Я не обычный еж! — возмутился Лаврентий. — Я еж с тонким вкусом и глубоким пониманием кулинарии!
— С тонким вкусом к червякам, — хмыкнула я.
— Это было в прошлой жизни! — обиделся еж. — Теперь я существо высокоинтеллектуальное и разборчивое в еде!
Пока мы препирались, медовая масса остывала, наполняя пекарню ароматом, от которого хотелось немедленно все бросить и заняться поеданием воздуха. Печь нагрелась до нужной температуры, и я аккуратно поставила противни с коржами.
— Сколько ждать? — нетерпеливо спросил Лаврентий.
— На все тонкие коржи уйдёт около получаса: каждый печётся несколько минут, — прикинула я, проверяя жар у заслонки. — Потом крем и сборка. А пропитаться торту нужно как следует; будем продавать ближе к вечеру.
— Долго, — вздохнул еж. — А можно я пока разведку проведу? Посмотрю, что за народ в округе живет?
— Только осторожно! — предупредила я. — И выясни, как здесь относятся к говорящим зверям. Не хочу пугать первого же покупателя.
— Я не дурак! — фыркнул Лаврентий. — Буду изображать обычного домашнего ежика!
И он отправился на разведку, оставив меня наедине с ароматами выпечки и нарастающим волнением. А вдруг никто не купит? А вдруг местным не понравится? А вдруг я зря трачу последние деньги?
— Не переживай, дорогуша, — успокоила меня Груня. — Я уже чую твою выпечку. Аромат такой, что мои пчелы собираются улететь к тебе на кухню!
— Правда хорошо пахнет? — неуверенно спросила я.
— Прекрасно пахнет, — отозвалась Груня, и в её голосе дрогнула нежность. — Напоминает Эдвина. Только у тебя мёд звучит иначе.
Через полчаса я вытащила последний тонкий корж — золотистый, источающие медовое благоухание. Пока они остывали, принялась за крем. Сметана здесь была настоящая, деревенская, густая как майонез и в два раза вкуснее. Сахара добавила умеренно — не знала, насколько местные сладкоежки.
— Я вернулся! — объявил Лаврентий, вкатываясь в пекарню как шарик. — У меня новости!
— Какие? — спросила я, не отрываясь от взбивания крема.
— Хорошие и плохие. Хорошие — народ здесь простой, добрый, любит вкусно поесть. Плохие — конкуренция есть.
— Кто продаёт рядом? — я замедлила венчик, сразу представив чужую очередь у своей двери.
— Булочная на центральной площади. Хозяйка — тетка Марфа, пышная как пончик и злая как голодная оса. Торгует обычным хлебом, но монополию держит железной хваткой.
— Ясно, — кивнула я. — Значит, нужно доказать, что русская выпечка лучше местной.
— Именно! — согласился Лаврентий. — Говорящие звери здесь редкость, но их не считают нечистью: люди удивляются и расспрашивают. А ещё я узнал, что завтра ярмарка. Полгорода на площадь придет!
— Завтра? — Я задумалась. — Тогда сегодня пробный шар, а завтра — генеральное наступление!
После нескольких часов в прохладной кладовой медовик пропитался. Тогда я поставила его на витрину у окна. Торт получился как с картинки — высокий, ровный, с глазурью, переливающейся на солнце как жидкое золото. Рядом поставила табличку "Русский медовик — попробуйте чудо!"
— А теперь ждем? — спросил Лаврентий.
— Теперь ждем, — подтвердила я.
Ждать пришлось минут пятнадцать. Первой жертвой аромата стала молодая женщина с корзинкой. Она шла мимо, принюхалась, остановилась, еще раз принюхалась и медленно повернула к пекарне.
— Добро пожаловать! — встретила я ее у порога. — Меня зовут Мэри, я только открылась!
— Катерина, — представилась женщина, не сводя глаз с медовика. — А это что такое? Никогда не видела...
— Медовик! — гордо объявила я. — Особый рецепт, секретный. Хотите попробовать кусочек?
— А... можно? — неуверенно спросила Катерина.
Я отрезала приличный кусок и подала на тарелочке. Женщина осторожно попробовала и... у нее округлились глаза.
— Мамочки мои! — прошептала она. — Это же... это же...
— Вкусно? — с замиранием сердца спросила я.
— Это не вкусно! — Катерина покачала головой. — Это ВОЛШЕБСТВО! Где вы такому научились?
— Семейный рецепт, — скромно ответила я. — Бабушка научила.
— Сколько стоит? — Катерина с надеждой потянулась к кошельку.
Я назвала цену, придуманную с потолка — три серебряка за торт. Катерина даже не поморщилась:
— Беру! У меня сегодня свекровь в гости приедет, а я ничего особенного не приготовила. Это просто спасение!
Пока я заворачивала торт, Катерина не переставала восхищаться:
— Можно заказать к завтрашнему утру? — Катерина придержала коробку, словно боялась, что я передумаю. — Мне бы ещё что-нибудь для детей.
— Завтра будут сырники, ватрушки и еще один медовик, — пообещала я. — А заказы принимаю с удовольствием!
Катерина ушла, прижимая торт к груди как бесценное сокровище. А я остолбенела, глядя на три серебряные монеты в руке. За один торт! За один день работы! Это же... это же целое состояние!
— Видела? — торжествующе заявил Лаврентий. — А ты боялась!
— Она могла купить из вежливости, — пробормотала я, все еще не веря в успех.
— Из вежливости три серебряка не платят! — возразил еж. — Смотри, уже следующие идут!
И правда, к пекарне приближалась группа женщин. Видимо, Катерина уже успела поделиться новостью.
— Это правда, что здесь невиданные сладости продают? — спросила пожилая дама, возглавлявшая делегацию.
— Правда! — подтвердила я, мысленно молясь всем богам. — Но медовик закончился. Зато могу предложить...
Я лихорадочно думала, что еще можно быстро приготовить.
— Сырники! — вдруг осенило меня. — Русские сырники с изюмом! Очень вкусные, через полчаса будут готовы!
— А что это такое? — поинтересовалась дама.
— Творожные оладушки, — объяснила я. — Сладкие, нежные, тают во рту!
— Интересно, — протянула дама. — А можно мы подождем? Хочется посмотреть на эти... как их... сырники?
— Конечно! — обрадовалась я. — Проходите, присаживайтесь!
Пока женщины устраивались за столиком, я принялась за сырники. Творог нашелся у Груни — она вчера договорилась с соседней фермершей. Изюм был в моих запасах. Яйца, мука, сахар — все при мне.
— А вы откуда? — поинтересовалась одна из посетительниц. — Местная?
— Из дальних краев, — уклончиво ответила я, выкладывая сырники на сковороду. — Переехала недавно.
— А родные с вами? — посетительница смягчила голос, заметив, как я напряглась.
Я замялась. Говорить правду про изгнание было неловко.
