Что-то внутри у неё, чего Мэри не разрешала себе трогать, повернулось и встало на место. Девушка сглотнула и сказала себе: это песок. В глазах песок.
Капеллан, а это был именно он, вошёл в скопление скорпионов у багги, как входят в воду с разбега. Первому он снёс клешню, второго развалил от головы наискось, третьего пропустил мимо и достал в спину. Сервоприводы ратника гудели на каждом ударе, лезвие ходило коротко, без единого лишнего движения, и всё это сопровождалось ровным певучим речитативом, который в общем канале звучал абсолютно неуместно и абсолютно к месту:
— «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится…»
— Слева!
— «…на аспида и василиска наступиши…»
Мэри выдрала свою винтовку из песка, стряхнула её и встала ему за спину. Дальше пошла работа. Они резали, стреляли, добивали. Тварей осталось слишком мало для того, чтобы додавить двоих в броне, и через минуту песок вокруг машины опустел — скорпионы уходили вниз, унося с собой перебитые лапы и, надо полагать, выводы.
Стало слышно ветер.
Капеллан погасил штык и обернулся. Мэри перезарядила пустой магазин, поправила висящую пластину на плече и придала лицу то выражение, с которым сдают оружие в оружейку.
— Почему ты один?
— Потому что остальные посчитали, — сказал Капеллан.
— Что посчитали?
— Что тебя уже нет. — Он смотрел куда-то поверх её плеча, на догорающий край неба. — Мы вышли на визуальный контакт. Твоя машина лежала, вокруг копошилось. В эфире слышали, что экипажа нет. Трое моих ребят рассудили: девушка-штрафник, к тому же не из их подразделения.
Мэри молчала. Молчать она умела лучше всего.
— Я подумал отправить за такие речи всех троих к Господу на разбирательство. — Он сказал это тем же ровным голосом, каким читал псалом, и от этого фраза прозвучала страшнее, чем если бы он её выкрикнул. — Но, времени не было. Машина зависла над барханом, они собрались уходить. Я спрыгнул.
— Спрыгнул?
Мэри сделала полшага вперёд. Потом ещё полшага. А потом её деловой вид кончился весь сразу, как лента в пулемёте: она рванулась к нему, обхватила за шею руками в перчатках и поцеловала — крепко, зло, как делают то, на что долго не решались и о чём сейчас некогда жалеть.
Капеллан не двинулся. Он стоял с винтовкой в руках и выражением человека, которому в середине службы принесли младенца и попросили подержать.
— Дочь моя, — начал он.
— Молчи, святой отец.
Песок в двадцати шагах вспух.
Они развернулись одновременно, и разговор о том, что здесь сейчас вообще произошло, отложился на неопределённый срок. Капеллан стрелял размеренно, по одному выстрелу на борозду. Мэри — стоя, с плеча, чувствуя, как при каждой отдаче левая рука отзывается горячим.
И вот в этот момент из-за дальнего бархана показалась ещё одна аэробагги.
Она шла низко и быстро, и Мэри сначала обрадовалась, когда разглядела кто это. За рычагами сидел Кроха. Один. Ни стрелка, ни наблюдателя, ни водителя — только огромная фигура, занимающая собой примерно всю переднюю часть машины, и улыбка, которую было видно, кажется, даже отсюда.
Багги повернула к ним.
— Кроха, стой! — Мэри вбила кнопку передачи. — Не подходи! Они прыгают из песка! Мы лучше сами добежим! Слышишь? Сядь за барханом!
Слышал он прекрасно. Понял, как выяснилось, по-своему.
Буквально через пару секунд песок под днищем машины взорвался, клешня вошла в кожух, и двигатель захлебнулся ровно так же, как несколькими минутами раньше захлебнулся её собственный. Багги зарылась носом, подняв белую стену, и Кроха вывалился из кабины, как вываливается мешок с картошкой, — и тут же поднялся. Скорпион, заглушивший ему мотор, оказался у него на дороге. Великан взял его за клешни и оторвал обе, будто отламывал ветки от сухого куста, после чего отшвырнул тварь в сторону и побежал к своим.
Бежать ему оставалось метров сто.
— Правее, — сказала Мэри.
— Вижу.
Они работали на два ствола, отсекая от бегущего всё, что выходило из песка на его пути. Капеллан снимал тех, кто поднимался слева, она — тех, кто выламывался справа и спереди. Кроха бежал, не уклоняясь и не пригибаясь, потому что уклоняться и пригибаться считал, по-видимому, лишним, и добежал.
Он встал рядом, отдуваясь, и заулыбался ещё шире.
— Я же тебе кричала, — разозлилась Мэри. — Ты слышал, как я кричала?
Кроха кивнул.
— И всё-таки полетел.
Он кивнул ещё раз, с прежним удовольствием.
— Что ж, теперь у нас нет машины. Твоя лежит там, моя тут. Улететь не на чем. Нас сейчас сожрут! Ты это понимаешь?!
Великан посмотрел на неё сверху вниз — точнее, посмотрел мимо неё, потому что прямых взглядов не выносил, и сделал единственное, что делал всегда: остался стоять рядом. Ругань она могла продолжать сколько угодно. Ему было хорошо.
— А ты почему один? — спросил Капеллан.
— Выкинул, — сказал Кроха.
— Кого? Своих напарников?
— Угу.
Мэри повернула голову.
— Подробнее.
Кроха подумал, собираясь с силами для самой длинной речи за неделю.
— В эфире говорили. Что те улетают. Что самоубийца(Капеллан) спрыгнул и побежал. — Пауза. — Мои посмеялись. Спросили: побежишь за святым отцом или с нами на базу?
— И?
— Я их и выкинул. Первое выбрал.
Капеллан издал короткий звук, который у любого другого назывался бы смешком. Мэри поймала себя на том, что у неё дрожат углы рта, и не стала с этим бороться. Смеяться посреди пустыни над тремя штурмовиками, высаженными из собственной машины в песок, было единственным доступным им сегодня развлечением.
— Дойдут пешком, — сказала она.
— Помолюсь за них, — пообещал Капеллан. — Позже.
Солнце ушло за барханы, и вместе с последним светом остыл воздух. Пустыня начала двигаться. Борозды снова стали поднимались за дальним гребнем и шли к ним широким полукольцом, и в этом полукольце уже не читалось ни разведки, ни проверки на
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
