Тысячекратная Убийца
Княжество Дробеза, сколь бы ни была в нем сильна власть его светлости, номинально являлось вассалом по отношению к королям Лейры. Правда, в те времена, когда королевство Михаль, став империей, глотало соседние государства, не поперхнувшись, Лейра также вошла в состав империи. Вполне добровольно, что характерно. Но со временем в Михале начались междоусобицы, там стало не до того, чтоб удерживать государство в прежних границах. То, что казалось незыблемым, разваливалось на глазах, и Лейра обрела самостоятельность, о которой забыла и думать.
Была вероятность, что Лейра падет под ударами хищных соседей, быстро оперившихся при отсутствии угрозы со стороны Михаля. Однако Лейра выстояла, и не в малой мере это было заслугой новой династии. Короли сумели сплотить народ, возродить его гордость, напомнив о славном прошлом, когда корабли Лейры владычествовали на всех известных океанах, отвага и мужество моряков (ну, пусть пиратов) внушали ужас врагам – и тем, кто носил человеческое обличье, и чудовищам.
Одного энтузиазма, конечно, было бы недостаточно. Но за то время, что Лейра стонала под проклятым имперским гнетом – так теперь было принято выражаться, – там были выстроены многочисленные верфи, мануфактуры, заводы, шахты. И благодаря тому, что Лейра отпала от Михаля мирно, она ничего из этого не потеряла. Экономика королевства после распада империи находилась если не в блестящем, то во вполне благополучном состоянии. И это также дало Лейре возможность выстоять в смутное время.
Кстати, теперь о «мирном отпадении» говорить не полагалось – неприлично и слишком опасно. Не успело смениться поколение, как жители Лейры уже твердо верили, что героические борцы за свободу королевства отвоевали ее в долгой и кровавой борьбе с михальскими оккупантами. Ну, может, не все верили, но такова была общепринятая точка зрения. Излишне же недоверчивым лучше помалкивать – дольше будут жить.
Возрождение древних славных традиций повлекло за собой еще одно обстоятельство. В баснословные времена, когда магия еще не утекла из мира, правители держали при себе чародеев и ведьм. Те, как правило, стремились продать свои услуги как можно дороже и обставляли их как можно эффектнее. Учреждали некие таинственные храмы, где требовали поклонения неведомым богам. Возводили в городах собственные башни, носившие напыщенно зловещие названия, чаще всего Черная или Темная.
Такая башня имелась и в Лейре. Называли ее Тысячекратная Убийца или Сестра Погибели. Говорили, будто построил ее могущественный некромант, приносивший духам бездны человеческие жертвы. И никто сейчас не мог с точностью утверждать, правда это или сказки для непослушных детей. Потом прежняя легендарная Лейра превратилась в окраинную провинцию Михаля, магия и ее наваждения, волею Семерых, бесследно сгинули, а башня осталась. Неизвестно, почему ее никто не разрушил и почему она не разрушилась сама. Может быть, на Тысячекратную Убийцу было наложено сильное заклятие. Может быть, о ней просто забыли.
Когда в правление Садалана, первого короля этого имени, стало известно, что Тысячекратная Убийца снова обитаема, разное болтали в Лейре и ее окрестностях.
Будто бы монарх сделал еще один шаг в направлении возрождения славных традиций. Будто бы это ловкий политический ход – дабы ввести в заблуждение правителей соседних стран и припугнуть непокорных подданных. Будто бы Садалан перемудрил и совершил ошибку, а может, и нечто худшее, вступив в сговор с силами тьмы.
Ибо в башне, именуемой Тысячекратная Убийца, поселилась женщина, которую иначе как ведьмой не называли. Говорили, что она возобновила все мрачные ритуалы, которые в древности творились в Сестре Погибели. Что она сумела возродить забытое искусство магии, чтобы поставить ее на службу королю.
Эта женщина редко появлялась на людях, но все же появлялась, так что можно было увериться, что она существует в действительности, а не выдумана Садаланом ради укрепления своей власти. Но никогда не было замечено, чтоб она покидала пределы столицы. При этом никто не мог утверждать в точности, что она ее не покидает.
Было объявлено, что Аойфе – так ее звали – занимается исследованиями, направленными непосредственно на пользу его величества. Если какое-то частное лицо желает обратиться к Аойфе, то предварительно надо получить разрешение из главной дворцовой канцелярии с печатью короля. Тем самым давалось понять, что все, кто жаждет приворотных зелий, мазей, долженствующих навек сохранить красоту, сильнодействующих средств для богатых дядюшек и заклятий супротив счастливых соперников и соперниц, будут поставлены на учет. А кому ж такое понравится? Да ради таких хлопот зачем соваться в Тысячекратную Убийцу? На любом базаре можно найти – без всяких канцелярских проволочек – колдуна или ведьму, что сработает дешево и сердито. А если до конца жизни будет грызть тебя сомнение, что ты погнался за призрачной магией и попал в лапы шарлатана, то это твои проблемы.
Король посещал Тысячекратную Убийцу редко, чаще – его советники или доверенные лица. О чем говорят они с ведьмой, что творит она для них, посетители не рассказывали. Разузнать иным способом было нельзя – слуг ведьма не держала. По крайней мере, слуг из плоти и крови. Ибо если король и ближние его что-то требовали от Аойфе, из Тысячекратной Убийцы также поступали заказы – на шахты, литейные заводы, к кузнецам, столярам, стеклодувам. И шептались между собой мастеровые, и кружили среди ремесленников различные толки, вроде того, что желает его величество создать для себя армию наподобие той, что была у древнего владыки Союзной империи. Одни говорят – из металла были сделаны те солдаты, другие – из камня, забылись подробности, но будто бы Аойфе по королевскому повелению ищет секрет. Это бы и понятно, это даже похвально. Но не только в ремесленных мастерских получали заказы из Тысячекратной Убийцы. Из тюрем, с позорных помостов везли в Тысячекратную Убийцу мертвые тела – те, на которые указал король. Самое верное гадание – то, что на внутренностях, так верили в древности, и что вернее может быть потрохов человека? А что, думали люди, если тюрьмы шлют в башню не только казненных, но и обреченных на смерть? И слухи о некромантии и кровавых ритуалах находили новое подтверждение, и название башни обретало прямой смысл.
Так проходили годы, потом десятилетия. Король Садалан скончался, престол занял его сын, носивший то же имя и, в принципе, продолжавший ту же политику. Он не увеличил расходы на армию и флот, но в отношениях с королевством Герне, Лунными островами и герцогством Нанна предпочитал интриги, включавшие брачные, торговые и военные соглашения, разоренным же Михалем пренебрегал. Держал пышный двор, устраивал празднества, покровительствовал искусствам и ни в коем случае не пренебрегал почитанием Семерых, напротив, количество столичных храмов в его правление заметно выросло.
Но Тысячекратная Убийца никуда не делась, и ведьма в башне – тоже.
Находились скептики, утверждавшие, будто это совсем не та Аойфе, что жила при старом Садалане. Это, мол, очередная хитрая уловка, оттого-то женщина и сидит почти безвылазно в башне – чтоб никто не замечал подмены. И что таким манером можно хоть бессмертной эту ведьму представить. Но, поупражнявшись в остроумии на эту тему, скептики некстати припоминали, что чародеи, согласно древним хроникам, жили гораздо дольше обычных людей – если их не убивали. (Впрочем, считалось, что раньше и обычные люди жили дольше, чем теперь… и вода была мокрее, и трава зеленее…) Проверить же, в самом ли деле ведьма бессмертна, охотников не находилось. А если находилось – они о том не рассказывали. Или не могли рассказать.
И по-прежнему поступали в башню механизмы, сработанные по присланным чертежам, минералы, масла, ткани, писчие принадлежности, инструменты. С дворцовой кухни – еда и вина. И по-прежнему не держала Аойфе прислуги. Живой прислуги.
Теперь разговоры об оживленных болванах, железных иль каменных, что были в ходу при Садалане I, поутихли. Иное болтали.
Духи умерших привязаны службой к Тысячекратной Убийце. Тех, кто был прислан сюда из королевских темниц, и тех, кто пробрался в башню – из жадности, из мести, из глупого любопытства. Все они нашли здесь свой конец. Ведьма даже не марала рук сама. Ее слуги – неживые слуги – делали за нее всю работу. Невидимо следили по всему королевству за врагами, чужестранными шпионами, заговорщиками. Проникали во храмы, в подземелья и в поднебесья, где творились неведомые человеку таинства, прозревали секреты прошлого и будущего. И новый король приходил в Тысячекратную Убийцу, чтобы выслушать то, что хотел узнать. То, что ведьма могла сообщить только ему.
Имя ее постепенно забывалось. Вместо него все чаще употребляли второе название башни – Сестра Погибели.
Лишь король мог чувствовать себя в безопасности, вступая в башню. Король и его доверенные, те, кому он разрешал обращаться к Аойфе, Сестре Погибели. Всех остальных ждали неведомые чудовища, вызванные ведьмой из тьмы, голодные демоны и злобные призраки.
Дабару было хорошо известно, что все эти слухи о Тысячекратной Убийце, гуляющие в Лейре и за ее пределами, – полная чушь.
На самом деле все обстоит гораздо хуже.
Ему ли не знать – в этой башне он появился на свет.
* * *
Хотя княжество Дробеза лежит не так уж далеко от столицы, носившей, по давней традиции, то же имя, что и страна, мало между ними сходства. Иначе быть не может. Дробеза вклинилась между равниной и горами, Лейра расположена на берегу моря, в глубокой бухте. Общего – разве что ветер, постоянно гуляющий по городским улицам. Но это другой ветер. В Дробезе он – то жаркий, как дыхание печи, то леденящий; когда нет дождя – удушающе пыльный, даже у крепких людей вызывающий головную боль. В Лейре ветер влажный и зимой, и летом, напоенный запахами соли, рыбы, водорослей и всеми прочими запахами портовых городов, которые одни назовут вонью, другие – благоуханием, ибо нечего воротить нос – на морской торговле стоит благополучие Лейры. Сколько бы ни твердили нынешним школьникам о воинских морских подвигах славных предков, теперь корабли Лейры не пиратствуют в дальних и ближних водах (а если и пиратствуют, то скрытно). Потомки разбойников, грабивших купцов, сами стали купцами, что, в общем, закономерно. Отправляют свои корабли, привечают чужие. Потому Лейра – город процветающий и, пожалуй, красивый, хотя никто ради этого особо не старался. Строят здесь по преимуществу из камня – с той поры, как королевство возродилось, леса основательно повырубали, а уж возле столицы – свели полностью. Нужды флота… Теперь лес приходилось возить из Герне. Из Михаля было бы сподручнее, но с Михалем отношения, сами понимаете… А вот камня было в достатке по всему побережью, из-за того, что его ломали здесь, скалы вокруг города приобрели странные, причудливые очертания. Большей частью брали ракушечник для жилых домов, для тех, кто побогаче – известняк, туф, даже гранит. Мрамор и порфир, правда, приходилось возить издалека, но это уж для дворцов и некоторых храмов.
Храмов в Лейре было множество, и самых разнообразных. Еще во времена владычества Михаля Лейра восприняла канон Семерых во вполне ортодоксальной форме, придерживаясь его и теперь.
Но, в отличие от Дробезы, у столицы не было своего особого покровителя среди Семерых. В прежние времена как-то не додумались обзавестись, а сейчас – не было смысла. В торговом городе никого не следует оставлять без внимания. Правда, если кто взялся считать – а наверное, кто-то да взялся, – то сказал бы, что больше всего в Лейре храмов Привратника, Любимой и Мастера во всех их ипостасях. Хотя порядок перечисления может быть произволен. Привратник, Лжец – господин всех обманов, уловок и хитростей. Уж кому-кому, а ему торговцы молятся прежде всего, но ему же приносят жертвы и воры, мошенники, грабители, и пусть говорят, что между ними и почтенными купцами нет разницы, сами они вряд ли с этим согласятся.
Та же история и с почитанием Фио, Возлюбленной. Она покровительствует любви: и законной, супружеской, и случайной, продажной. Стало быть, в храмы ее идут и добрые жены, и невесты, пекущиеся о судьбах своих мужчин, ушедших в плаванье, и придворные дамы, и девицы, мечтающие отхватить кавалера поприглядней, и шлюхи всех мастей, у которых всех забот – как облапошить клиента. Стало быть, нужны разные храмы, чтоб разные лики Любимой смотрели на них.
Ну а ремесленников в Лейре не перечесть, у них свои цеха и гильдии, и каждая строит храм Мастеру, чтобы успех сопутствовал их ремеслу.
Да, эти трое особенно чтимы. Но и Разрушителя не следовало обходить подношениями и молитвами. Здесь, у моря, это хорошо знали. Шторма и бури подвластны Нгаю, а также чудовищные твари морские, обитающие в его глубинах, – кракены, гигантские змеи, рыбодраконы. Говорят, чародеи их всех повывели, но моряки в это не верят – в любом портовом кабаке за вечер непременно расскажут о встречах с такими – не сами видали, так братья и кумовья. А еще может Старший Сын так тряхнуть землю, что целый город иль остров уйдет под воду, – на то он и Разрушитель. Нет, не следует пренебрегать жертвами Старшему Сыну.
Само же море принадлежит Матери, равно как и вся живность, что в нем обитает. Ей приносят жертвы рыбаки – чтоб улов был хорош, чтоб семьи их были сыты от щедрот Матери и чтоб убедила Ану – Родительницу сына и супруга своего не устраивать буйств, чтоб убаюкала его в своих объятиях, и спокойна была водная гладь.
Что до Дочери, Железной Девы, не так велика была ее паства. Она, конечно, богиня мудрости, но кто признает, что мудрости ему не хватает? Профессора и студенты, схолары – вот кто составлял круг почитателей Дочери в Лейре, но учащаяся молодежь не слишком благочестива, а ученые старцы не слишком многочисленны.
Ну а Творца, как водится, чтили по традиции и по привычке.
Фио, как было упомянуто, почиталась как покровительница супружеской любви, потому королева принадлежала к ее пастве. Супруга Садалана в политике роли не играла, в Лейре, как и в Дробезе, это не было принято, здесь вам не Михаль, где королевы, бывало, правили единолично. Но королева обязана была служить украшением двора и подавать пример женщинам королевства во всем – от нарядов и пристрастий в музыке и литературе до соблюдения обычаев благочестия. Поэтому королева в сопровождении свиты каждую седмицу следовала в храм Фио, дабы поклониться Возлюбленной. Королеву несли в закрытом паланкине, блистающем позолотой, фрейлины ехали верхом, служанки шли пешком. А гвардейцы шли перед паланкином, отгоняя зевак, – железная игла, в которую вдета шелковая нить, что тянется сквозь грубую ткань городской жизни. Это сравнение не было притянутым. Королева посещала храм, одеваясь со всей роскошью. Мода – именно так она воздавала уважение богине. Сама королева была женщиной невзрачной, блеклой, и парча, золотое шитье и кружева это лишь подчеркивали. Впрочем, скрывшись в паланкине, она все равно не была видна горожанам. Прохожим оставалось пялиться на фрейлин. Пусть они по определению были менее нарядны, да и мешали бы пышные платья при верховой езде, зато все без исключения были молоды и красивы. Да, королева должна быть украшением двора, а фрейлины – служить достойной оправой этому украшению.
Девы, помимо дворянского происхождения – дочери купцов и банкиров ко двору не допускались, – должны были отличаться прекрасными манерами, умением танцевать и музицировать, а также ездить верхом – в дамских седлах, разумеется. Все они были изящны и стройны, но не хрупки, ибо обязанности их требовали немалых сил и здоровья.
Девушка на гнедой кобылке, ехавшая в третьем ряду фрейлин, ничем не отличалась от своих подруг. Шелковое лиловое платье скрывало бархатный плащ, не слишком новый, но простым горожанкам мог показаться модным и богатым. Светлые волосы, собранные в прическу, открывали высокую шею. Она свободно держалась в седле и могла бы сопровождать госпожу не только в храм, но и на охоту.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74351686&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
