— Более чем, — кивнул он. — Как раз ищу таких зверей для постоянного заказчика. Готов купить прямо сейчас.
— Сколько предлагаешь?
Кирилл поднялся, почесав подбородок в задумчивости.
— Понимаешь, парень, рынок питомцев сейчас не самый стабильный. Ветряных рысей стало появляться больше, цены упали. К тому же твоя зверюга молодая, без боевого опыта. Это снижает стоимость.
Я нахмурился. Что за бред он несёт вообще?
— И сколько же ты готов заплатить за такую «обесценившуюся» рысь? — спросил с лёгкой иронией.
— Один золотой, — сказал он без запинки. — Это очень справедливая цена для молодого зверя в нынешних условиях.
Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга. Какое удобное совпадение.
— Подумаю, — ответил я, внимательно изучая его лицо. — Может быть, найдутся покупатели, которые оценят её выше.
Кирилл пожал плечами.
— Как знаешь, но я сомневаюсь, что кто-то даст больше. Рынок есть рынок. Подумай, я загляну к тебе домой попозже, чтобы уточнить. Вечерком.
Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня в задумчивости. Что-то в этом разговоре меня насторожило. Как-то быстро он нашёл меня, да и слишком точно назвал нужную сумму.
Я направился в сторону дома, погружённый в мрачные размышления.
Чёрт, так много времени провёл в опасной зоне, выслеживая ветряных рысей. Неделя упорной охоты, схватки, наконец — успех. Казалось бы, всё просто. Поймал — продай. Ан нет…
И что теперь? Да, они стоили один-два золотых, но…
Рыси были близнецами. Прожили всю жизнь вместе. Режиссёр доверился мне только потому, что я пообещал защищать их обоих. А Актриса сдалась лишь для того, чтобы остаться с братом.
И теперь я должен разлучить их? Это чистое предательство. Нет, похоже придётся продать сразу двух в одни руки. Так они хотя бы останутся вместе.
У меня было столько планов, и все они рухнули за один день. Договориться с торговцем Тимофеем или дождаться лекаря, который разобьёт ложь о моей болезни — тогда жители перестали бы шарахаться от меня, а ложь Ефима бы вскрылась. Можно было бы найти покупателей, заключить сделки, занять денег у кого-нибудь из зажиточных семей. Лишить «дряблую лису» авторитета, в общем — найти решение! Но завтра это всё не будет иметь смысла, если на Ольгу наденут кандалы.
Третьим козырем были реагенты из опасной зоны. Но Ганус оказался без денег, да ещё и надуть пытался. Впрочем, логика у него железная: зачем платить больше, если можно попытаться надурить?
Всё пошло прахом. Лекарь задерживается, Тимофей вообще может не приехать. Рассрочка? Не вышло. Алхимические реагенты? Кроме Гануса их никто не покупает в этой глуши. А даже если бы кто-то и захотел — никто не решится, пока я «заразен».
Дьявол! Неужели остаётся только продать зверей? Афину? У меня не поднимется рука! Красавчика? Тоже.
Ха, классно мыслишь. Будто рысей сможешь?
Чёрт, это будет тяжело. Но когда на кону стоит спокойствие и жизнь матери, даже самый дорогой питомец отходит на второй план. Логика была безжалостной, но понятной.
И всё же… этого так не хотелось делать!
Чёрт, чёрт, чёрт! Должен быть способ! Нужно подумать…
Я уже подходил к своему дому, когда из-за поворота мне навстречу вышел худощавый мужчина с луком за плечом. Лицо казалось смутно знакомым — один из тех типов, которые мелькают на периферии зрения, но в памяти не задерживаются.
— Ты продаешь своего зверя? — спросил он вместо приветствия, приближаясь размеренным шагом охотника.
Мастер — зелёные татуировки на предплечьях выдавали его с головой. Правда, узоры были бледнее, чем у Кирилла.
— А ты кто? — настороженно уточнил я.
— Василий, — представился он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Охотник. Животное у тебя что надо. Не продашь ли?
Второй покупатель за день. Какое удивительное совпадение.
— Смотря какую цену назовёшь, — осторожно бросил я.
Василий приблизился, оценивающе осмотрел Актрису. Рысь встретила его взгляд с царственным равнодушием.
— Зверь хороший, спору нет, — протянул он задумчиво. — Жаль только, что времена неудачные. Раньше за такую красавицу три-четыре золотых получить можно было.
Он вздохнул с показным сожалением.
— Полтора золотых, — сказал Василий без предисловий. — Но с условием.
— Каким?
— Мне нужна гарантия, что зверь здоров. Документ от лекаря или что-то в этом роде. Без этого максимум золотой дам — риск слишком большой.
Другой подход, но результат тот же — я получу ровно сумму долга.
— Понятно, — кивнул я. — Ефима случайно не знаешь?
— Старосту? — он чуть дёрнулся, словно ужаленный. — Естественно, знаю. Кто его не знает? — Голос стал жёстче. — Слушай, парень, хорошие покупатели долго не ждут. Решайся быстрее.
— Чего так торопишь? — я прищурился.
— Время — деньги, — он шагнул ближе, нависая надо мной. — Продавай рысь, пока предлагают. Как раз такая мне нужна.
— Нет, — отрезал я и попытался обойти его, но цепкие пальцы вцепились в мою руку.
— Парень, последний раз говорю — пожалеешь! Продавай!
— Лапы убери, — рука сама потянулась к рукояти ножа. — Я тебе разве что-то должен? Одно слово и тебе глотку перегрызут, мужик.
— Думаешь, у меня зверей нет? — оскалился Василий, но в голосе прозвучала неуверенность.
— А ты думаешь, что у меня один?
Актриса издала низкое, угрожающее рычание. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок ярости. Из потокового ядра я почувствовал готовность Афины материализоваться по первому зову.
Василий быстро отпустил мою руку, сплюнул и отступил.
— Ещё встретимся, вот увидишь, ты не обрадуешься, — бросил он и зашагал прочь, стараясь не оглядываться.
Я прошёл во двор и опустился на старую деревянную лавку у дома. Актриса тут же подошла и села рядом, её серебристые глаза внимательно изучали моё лицо. Красавчик устроился у моих ног, свернувшись белым комочком.
В прошлой жизни мне доводилось продавать собак. Но то были щенки, ещё не привязанные к хозяину.
И что я собираюсь делать?
— Слушай, девочка, — тихо заговорил я, поглаживая рысь по голове. — Мне нужно кое-что обсудить с вами.
Актриса чуть наклонила голову, её уши дрогнули. В потоковом ядре я почувствовал беспокойство Режиссёра — он откликнулся на серьёзность моего тона.
— Возможно… — я сделал паузу, подбирая слова, — мне придётся временно разлучиться с вами обоими. Не навсегда, понимаешь? Просто… на какое-то время.
Реакция была мгновенной. Актриса резко вскинула голову, её глаза расширились. Из потокового ядра ударила волна паники — Режиссёр буквально метался внутри, посылая хаотичные импульсы тревоги.
Рысь издала тихий, но полный отчаяния звук — что-то среднее между скулением и рычанием. Она прижалась ко мне всем телом, её лапы легли мне на колени, а морда уткнулась в грудь.
— Нет, нет, — попытался я успокоить её. — Это не навсегда. Я обещаю…
Но Актриса только сильнее прижалась, её дыхание участилось. В связи с Режиссёром я чувствовал настоящую панику — для них разлука со Звероловом, которому доверились, была немыслимой.
ПРОКЛЯТЬЕ!
Красавчик поднял голову, его тёмные глазки метались между мной и рысью. Даже он понимал, что происходит что-то неправильное.
Режиссёр в ядре забился ещё сильнее, и я почувствовал, как он просит материализоваться, чтобы быть рядом с сестрой.
Но я не хотел рисковать и показывать вторую рысь хоть кому-либо. Брат был моим козырем в рукаве.
— Тише, тише, — шептал я, обнимая дрожащую рысь. — Я всё понял.
Ооооооооооох, да почему так сложно, аж сердце разрывается!
— Ладно-ладно, малышка, дай мне подумать…
Я понимал, что обещания будут звучать пусто. Ветряные рыси не переживут разлуки.
Пока я сидел во дворе, за забором несколько раз прошли любопытные. Кто-то делал вид, что просто гуляет, кто-то «случайно» заглядывал через калитку. Весть о моём возвращении и о рыси явно разлетелась по всей деревне.
Это объясняло, откуда так быстро появились покупатели.
Именно тогда во двор вошёл высокий мужчина. Григорий.
— Макс, — спокойно сказал он. — Хорошо, что ты дома. Хочу с тобой поговорить.
Только тебя не хватало.
— Слушаю, — ответил я.
Григорий окинул взглядом Актрису и слегка кивнул с одобрением.
— Неплохая рысь. Твой отец гордился бы. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Но скажи мне честно, слухи правдивы? Ты правда собираешься её продавать?
— А что, тоже хочешь купить за один золотой? За последние пару часов все только и хотят, что купить рысь, — не удержался я от сарказма.
Лицо Григория стало серьёзным.
— Значит, уже были предложения, — констатировал он. — Макс, я всегда был добр к тебе, правда ведь? Говорю тебе как старший товарищ.
Он подошёл ближе, понизив голос до доверительного тона.
— Парень, ты же понимаешь, в каком положении оказалась твоя мать? Долг висит, сборщик завтра придёт. Это серьёзные люди, шутить не будут.
Григорий покачал головой с сочувствием.
— А ты два года болел, ничего не знаешь о том, как дела ведутся. Думаешь, что можешь диктовать условия?
Интересно. Он явно считает меня наивным мальчишкой, который ничего не понимает.
— И что посоветуешь?
— Продавай, — сказал Григорий, и в его голосе прозвучала отеческая забота. — Один золотой — это честная цена, Максим. Ты молодой, неопытный, зверь тоже без подготовки. В нынешних условиях больше не получишь. Но это тебе поможет.
Он положил руку мне на плечо.
— Послушай старшего. Я в этом деле давно, знаю, как что работает. У твоей семьи проблемы, а ты упрямишься из-за каких-то амбиций. Это неразумно.
— Просто… — я нахмурился, делая вид, что сомневаюсь, — казалось, что такой зверь должен стоить дороже.
— Должен, да не может, — Григорий покачал головой. — Ты же не в столице живёшь, парень. Здесь покупателей немного, и все они знают друг друга. Честно сказать, Ефим всё держит под контролем.
Он отошёл на шаг, скрестив руки на груди.
— К тому же, Максим, подумай о репутации. Если будешь торговаться и требовать невозможного, слух пойдёт. Потом вообще никто иметь дела не захочет. А я ведь хочу помочь.
— Понимаю, — кивнул я.
— Вот и умница, — одобрительно сказал Григорий. — Спаси мать от беды, это главное. А дальше жизнь наладится. Опыт наберёшься, новых зверей поймаешь. Всё ещё впереди у молодого Зверолова.
Он развернулся к выходу, но у калитки остановился.
— Решай быстрее, Максим. Время не ждёт, а покупатели могут передумать. Не всем нравится иметь дело с… ну, ты понимаешь.
Григорий ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Все вокруг считали меня неопытным юнцом, который ничего не смыслит в жизни. И пытались этим воспользоваться.
Я остался во дворе, чувствуя, как стены ловушки сжимаются вокруг меня. Ефим создал систему, в которой у меня не было выбора.
Глава 5
