Когда дошли до развода, его юрист сообщил, что Игнат подпишет имущественное соглашение, но не хочет подавать совместное заявление. Елена Сергеевна спокойно напомнила: развод состоится и без его согласия. Ответом стала просьба о личной встрече со мной. Я отказалась. Если Игнату понадобилось восемь месяцев, чтобы научиться жить двойной жизнью, мне не требовалось сидеть перед ним ещё час и слушать, почему наш брак надо спасать.
В папке оказался отдельный лист от Игната. Он написал, что не видел меня с того дня в загородном доме, не знает, где я живу и как себя чувствую, и просил хотя бы один разговор. Я дочитала до конца, сложила бумагу пополам и вернула юристу. То, что он тревожился, не давало ему права снова выбирать удобную для себя форму моего ухода.
Потом адвокат Игната достал договор аренды квартиры в новом доме на набережной. Фамилия арендатора была не Игната, а его помощника. Срок — семь месяцев. Я увидела адрес и поняла раньше объяснений. Не гостиницы. Не случайные встречи. Отдельная квартира с ключами, кроватью и привычкой приезжать туда снова.
К договору была приложена ещё одна записка. Игнат не стал прятаться за юриста: «Я снимал эту квартиру для встреч с Элиной. Ты всё равно увидишь платежи при разделе счетов. Не хочу, чтобы правда приходила к тебе кусками». Я перечитала дважды. После восьми месяцев лжи он решил выдавать честность порциями и, наверное, считал это первым правильным поступком.
Под столом дрожала нога, хотя руки оставались спокойными. Я передала договор Елене Сергеевне и спросила только, освобождена ли квартира. Юрист ответил, что аренду расторгли, вещи вывезли, ключи передали управляющей компании. От этих деловых подробностей стало хуже. У их связи был адрес. У предательства оказался почтовый индекс.
Встреча закончилась быстрее, чем планировали. Я подписала согласованные пункты и вышла на улицу. Телефон зазвонил, едва закрылась дверь конторы. Игнат. Я смотрела на имя, пока вызов не оборвался. Он позвонил снова. На третий раз я ответила, потому что хотела услышать одну вещь без посредников.
— Я не собирался уходить от тебя, — сказал он вместо приветствия. Голос был усталым, глухим. Видимо, юрист уже успел сообщить, что договор показали. Я остановилась у машины и почувствовала, как злость возвращает силы.
— То есть план был удобный? Я дома, Элина в квартире на набережной, а ты успеваешь в обе жизни? Игнат выругался и сказал, что много раз пытался закончить связь. После первых недель понял, какую мерзость делает, потом испугался признанием добить меня после потери, а дальше ложь стала привычкой. Я слушала и смотрела на мокрый асфальт. Чтобы снять квартиру, нужно выбрать дом, оформить договор, получить ключи. Слишком много действий для человека, который всё время собирался остановиться.
— Я тебя не разлюбил, Мира.
От этой фразы меня обожгло сильнее, чем от признания про квартиру. Я закрыла глаза и ответила то, что уже знала наверняка: любить меня и восемь месяцев предавать оказалось для него совместимым. Именно это было страшнее всего. Я закончила звонок и внесла номер в блокировку ещё раз.
Вместо дома я поехала на набережную. Елена Сергеевна советовала не искать подробности, которые ничего не изменят. Врач требовала беречься. Я понимала обеих и всё равно набрала адрес в навигаторе. Мне нужно было увидеть место, существовавшее параллельно моей спальне, кухне и больничным палатам.
Консьерж не хотел пускать, но документы на расторжение аренды и фамилия Игната сработали. Представитель управляющей компании открыл дверь на девятом этаже. Внутри после уборки было пусто: диван, стол, кровать, встроенная кухня. Никаких фотографий, одежды и косметики. Только в шкафу за ящиком я нашла тонкую серебряную серьгу.
Я знала её. Подарила Элине пару на двадцатипятилетие. Села на край кровати и держала серьгу на ладони, пока не заболели пальцы. Здесь Игнат мог отвечать на мои звонки и говорить, что задерживается на совещании. Здесь сестра снимала серьги, которые я выбирала ей два часа. Я сфотографировала находку не для суда, а для себя — чтобы тоска когда-нибудь не переписала восемь месяцев в одну случайную ошибку.
Когда я вышла из дома, телефон снова зазвонил. Управляющая компания, конечно, сообщила Игнату о моём визите. Я ответила и услышала злое: «Зачем ты туда поехала?» В этот раз его раздражение уже не ранило, только утомило. Я сказала, что хотела увидеть цену его второй жизни, и отключилась.
Серьгу я оставила у консьержа в маленьком конверте с фамилией Игната. Потом отправила ему фотографию и одно сообщение: «Передай Элине. Она теряет вещи». Больше в тот день мы не разговаривали.
Вечером я открыла папку с документами о разводе и подписала заявление без слёз. Квартира на набережной сделала то, чего не смогли клятвы и объяснения: убила последнюю надежду однажды убедить себя, что всё произошло случайно. У измены были ключи, адрес и семь месяцев оплаченной аренды. Этого мне хватило.
Глава 7
Десять недель после того дня тянулись тяжело и неровно. Я работала, спала, когда получалось, ругалась с подрядчиками, ездила к врачу, училась готовить на одного человека и перестала проверять телефон ночью. Иногда плакала в машине после работы. Иногда не вспоминала Игната до обеда и потом чувствовала за это вину. Беременность росла вместе со мной. На пятнадцатой неделе врач уверенно показала на экране, что у меня мальчик. Я засмеялась, потом расплакалась, потом попросила распечатать снимок. Сына я назвала Матвеем про себя, хотя никому пока не говорила имя.
Савелий знал о беременности и больше никто в бюро. Он не делал из этого тайного союза. Если на объекте нужно было лезть по временной лестнице, отправлял другого архитектора. Если совещание затягивалось, ставил передо мной тарелку с едой и продолжал обсуждать чертежи. Иногда это раздражало, иногда спасало. Мы привыкли друг к другу быстрее, чем я ожидала. Он оказался не тем холодным человеком, которого описывал Игнат. Умел ругаться с подрядчиком так, что тот выходил красный, а через пять минут спорил со мной о цвете фасада и смеялся, когда я называла его вкус пенсионерским.
Развод двигался медленно. Игнат перестал звонить с чужих номеров после того, как мой адвокат официально попросила прекратить давление. Он подписал имущественное соглашение, согласился на продажу дома и выплату моей доли. Иногда присылал короткие сообщения по делу. Я отвечала через Елену Сергеевну. У нас появилась новая форма общения: люди, которые знали друг друга до костей, разговаривали через юристов.
Через несколько дней бюро участвовало в презентации большого городского проекта. Я не хотела идти на вечерний приём, но Савелий напомнил, что концепцию первых этажей делала я и прятаться за чужой фамилией бессмысленно. Пришлось купить платье. Живот уже нельзя было скрыть полностью. В свободной одежде он терялся, но тёмно-зелёное платье мягко облегало талию, и в зеркале я впервые увидела не женщину после измены, а беременную женщину. Это было страшно и красиво одновременно.
Я долго стояла перед зеркалом в примерочной, положив ладонь на живот. Матвей шевелиться ещё не начал, но мне нравилось представлять, что он слышит мой голос. Я сказала ему, что мы справимся с одним вечерним приёмом. Продавщица решила, что я говорю по телефону, и принесла другой размер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/anastasiya-sherr-17008642/izmena-ia-prinesla-tebe-syna-74439472/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
