Анатолий Дроздов "Пельмень бессмертный"

– Все сделаю, высокородный!..

Глава 2

Это был кайф, какого Кузьмичу не доводилось испытывать до этих пор. Сначала Гай отвел его в большую комнату на первом этаже особняка – читай, дворца. В ней пол и стены были выложены мраморными плитами, вдоль стен стояли широкие скамьи из мрамора, а посреди, в полу, имелся небольшой бассейн размером приблизительно два с половиной на три метра. Бассейн был неглубоким, примерно с метр и над ним струился пар – вода горячая. В одну из стен было вмуровано зеркало в рост человека. Кузьмич в нем разглядел себя. На него смотрел старик в нелепой мантии с всклокоченными седыми волосами. Слегка растерянный и даже жалкий.

«Маг, ёпть его!» – вздохнул Кузьмич, но дальше продолжать не стал. Что будет дальше, вскрытие покажет.

Гай, отведя его, куда-то удалился, и, отойдя от зеркала, Кузьмич решил присесть, но не успел. Дверь отворилась, и в нее вошли две девушки. В руках они несли корзинки, наполненные каким-то барахлом. Поставили их на пол и двинулись к гостю. И тут Кузьмич немного охренел. У девушек из нижних челюстей торчали вверх по два клыка – небольшие, но вполне заметные. На пенсии Кузьмич читал запоем – чем больше заняться? – и в том числе романы в жанре фэнтези. Поэтому и знал: такое украшение имеет раса нелюдей, носящих имя «орки». Но зеленой кожи у девушек не наблюдалось, она была заметно смуглой, но не настолько темной, как у негритянок. Черты лица приятные, без вывороченных губ и будто бы расплющенных носов.

– Нам, господин, велели привести тебя в порядок, – сказала одна из девушек, после чего присела и потащила вверх хламиду попаданца. Через мгновение с него стащили и белье, после чего засунули в бассейн. Обе клыкастые, сняв с себя цветастые туники (расцветка – вырви глаз) и сандалии, остались голышом и влезли следом. В бассейне они стали гостя мыть. Девушки намыливали мага губками, затем смывали пену, окуная его в воду. Их ловкие ладошки касались самых сокровенных мест. Кузьмич не возражал – просто млел. Он и не помнил даже, когда его так гладили. Затем его достали из бассейна и промокнули простыней. Другой такой же застелили лавку и усадили Кузьмича. Остригли ногти, потерли пятки пемзой и выбрили лицо опасной бритвой. Клыкастая орудовала ею сноровисто, но нежно – Кузьмич и не почувствовал, как лезвие прошлось по горлу, щекам, подбородку. Еще ему побрили подмышки и лобок.

– Постричь вас, господин? – спросила девушка, покончив с этим. – Какой фасон прически вы желаете? – она достала из корзины небольшое зеркало и поднесла его к лицу клиента. – Длиннее? Покороче? Могу всего лишь уложить, закрепив прическу лаком.

Кузьмич с неудовольствием глянул на свои патлы. Зарос, бродяга! Он с юных лет носил короткие прически, но, так уж случилось, запустил себя. Тащиться на больных ногах в далекую, но зато дешевую парикмахерскую и ждать там в очереди… Нет, можно записаться и в какой-нибудь салон – их море в Минске, есть и возле его дома, но заплатить там 35 рублей[3 - 35 белорусских рублей – это около 12 долларов США или 1000 российских рублей по текущему курсу.] за полчаса работы? Губа не треснет? Он не олигарх…

– Вот что, красавица, – сказал клыкастой. – Сбрей волосы на хрен!

– Уверены? – девчонка удивилась. – В Рексане головы не бреют.

– Так я же с Дальних островов, – сказал Кузьмич и ухмыльнулся: – Нам, козопасам, так привычней.

– Как скажете, – не стала спорить девушка…

Пока она им занималась, вторая принесла в помывочную комплект одежды и разложила на свободной лавке. Кузьмич, побритый налысо, встал и рассмотрел обнову. Трусы немного странной формы из плотной, но приятной телу ткани (он их немедленно надел), короткая рубашка под горло без пуговиц с длинным рукавом – скорей, футболка, чем рубашка, и черный френч с такими же брюками. Ткань мягкая, но плотная. Кузьмич оделся, натянул носки (по виду – вязаные) и обулся в высокие ботинки типа берцы – из кожи, но довольно легкие. Прошелся по помывочной. Ничего не жало, не давило. Он глянул в ростовое зеркало. На него смотрел мужчина лет шестидесяти, даже моложе, а не пень трухлявый, каким он был совсем недавно. На вид вполне себе молодцеватый. Ну, в шестьдесят Кузьмич таким и выглядел, он даже бегал в парке. Потом колени заболели, а следом – и спина. Сейчас же не болело ничего. Что так подействовало: магия? Кузьмич не знал, но заморачиваться этим было глупо. Разберется.

– Спасибо, девочки! – сказал клыкастым. – Я заплатил бы, но у меня нет денег – мне их пока что не давали. Как только будут – рассчитаюсь.

– Мы не девочки, – ответила клыкастая, которая ходила за одеждой. – Взрослые фемины.

– Ну, для меня вы юные создания, – возразил Кузьмич. – И я желал бы вас поблагодарить. Вы сделали отличную работу!

– Скажите это управляющему, Гаю, – ответила служанка. – А нам платить не надо. Мы получаем жалованье.

– Но, если господин захочет дать двум бедным тролкам по сестерцию, мы не откажемся, – хихикнула вторая.

– Но так, чтобы не видел Гай, – сказала первая.

– Заметано, – кивнул Кузьмич. – Что у нас дальше по программе?

– Я отведу вас, господин, в триклиний, – сообщила первая. – Там вас накормят.

Сказала – сделала. В столовой, как решил назвать ее Кузьмич, имелся стол – большой и в форме буквы «П». Вокруг него стояли стулья довольно непривычной формы – ножки в виде буквы «Х», переходящие в подлокотники. Есть небольшая спинка. Кузьмич присел, откинулся – вполне себе удобно. Клыкастенькая убежала, он был один в большой столовой. Зверски хотелось есть. Разбудили среди ночи, переместили в этот мир, пару раз об стену в башне треснули, а после – продолжительный полет на гравилете… Считай, полдня прошло, а тут его еще помыли. После водных процедур приходит аппетит – об этом каждый знает…

– Господин?

В столовую вплыла женщина – такая же клыкастая, как те, которые мыли Кузьмича, но шире их в плечах и бедрах. На вид постарше – лет примерно тридцати, но миловидная. Белый передник закрывал ее тунику, а голову – колпак из белой ткани. Повариха?

– Что подать вам на обед? Есть жареная рыба, птица, свежий хлеб…

– А есть что-нибудь горячее и жидкое? – спросил Кузьмич.

– Похлебка с мясом, овощами, – сказала повариха. – Но, господин, мы кормим ею слуг. Для благородных есть другие блюда…

– Неси! – прервал ее Кузьмич. – Я с Дальних островов, у нас другая кухня.

Похлебку принесли – большую миску, исходящую парком. К ней прилагались три лепешки в виде диска, поделенного на сектора. Хлеб разный: белый, серый и довольно грубый из обдирной муки. Кузьмич взял ложку, зачерпнул из миски и бросил в рот. Гм-м, очень вкусно. Мясная, жирная похлебка с фасолью, репой и другими овощами. Картошки нет, но и без нее неплохо. Он отломил кусочек от лепешки из обдирной муки и заработал ложкой. Ел быстро, но культурно – не прихлебывал из ложки, а аккуратно вкладывал в рот. Нельзя позориться: повариха осталась в комнате и наблюдала, как он ест.

Миска опустела быстро. Кузьмич не удержался и слегка рыгнул от сытости. Смутился, а повариха расцвела.

– Я рада, что похлебка вам понравилась. Подать вина и фруктов?

– Не нужно, я не пью в такое время.

– Господин… – теперь смутилась повариха. – Мне сказали, что вы знаете, как готовить неизвестное здесь блюдо. Пе… пе…

– Пельмени, что ли?

– Их, господин! – обрадовалась повариха. – Расскажете?

– Ну, это лучше показать, – Кузьмич пожал плечами. – Веди меня на кухню.

Идти пришлось недалеко – кухня находилась на том же этаже. Большая, метров тридцать, с высоким потолком и уже привычным мрамором на полу и стенах. Плита под вытяжкой – похоже, электрическая, стол для разделки, огромный холодильный шкаф. Есть мойка из того же мрамора с бронзовым краном, на стенах – шкафчики из дерева. Недалеко от входа имелся стол обеденный – обычный, а не буквой «П», вокруг стояли табуретки с сиденьями из толстой кожи и ножками в форме буквы «Х». Похоже, что складные.

– Для слуг, – сказала повариха, – заметив, как Кузьмич глядит на стол. – Их кормят здесь. Что нам понадобится, господин?

– Сначала мясо.

– Какое? Козлятина, баранина, свинина? Есть птица разная: фазаны, куры и павлины. Найдем и утку.

Странно, говядину не предложила. Ее здесь нет?

– Козлятину и свинину. По равному кусочку.

Повариха открыла холодильный шкаф, достала два пакета с мясом и выложила на разделочный стол.

– Приправы к мясу, – сообщил Кузьмич. – Соль, перец. Он найдется?

– Красный, черный? Душистый или просто горький? Горошек, молотый, в стручках?

– Черный, молотый.

Кувшинчик облитой керамики встал рядом с мясом.

– Зелень и коровье масло.

– Но, господин, – смутилась повариха. – Коровье масло не подают высокородным, его едят простые люди.

– Как зовут тебя, почтенная?

– Грымза.

– Давай договоримся, Грымза, – Кузьмич с трудом сдержал смешок. Вот же имя! – Я покажу, как делают пельмени на Дальних островах, а дальше ты сама решишь, как приготовить их для высокородных. Договорились?

– Да, господин.

– Покажи мне зелень.

Укропчик свежий здесь нашелся, чему Кузьмич был рад.

– У вас есть мясорубка?

– Ею пользуются лодыри, – скривилась Грымза. – Хороший повар все делает ножом.

– Тогда ты измельчи пару кусочков мяса мелко-мелко. Но не в кашицу.

Грымза сняла с крючка на стенке здоровенный нож и заработала им с невероятной быстротой. Не прошло и двух минут, как мясо превратились в горки фарша. Кузьмич их посолил и поперчил.

– Перемешай руками.

Грымза подчинилась.

– Теперь мы будем делать тесто…

С ним Грымза справилась по времени чуть дольше, но потому, что не знала, какой потребуется толщины. Кузьмич подсказывал. Наконец, большущий блин из теста разлегся на столе.

– Найдется здесь стакан? Или хотя бы кубок?

Грымза распахнула шкафчик. Кузьмич взял кубок нужного размера и вырезал им кружок из теста. Цапнув ложечку, зачерпнул ею нужное количество фарша и положил на серединку. После чего неспешно защипал края пельменя.

– Понятно?

– Да, господин! – сказала Грымза и мягко отодвинула его в сторонку. Кузьмич пожал плечами и направился к мойке для посуды, где ополоснул ладони и вытер руки полотенцем – оно висело здесь же. Тем временем Грымза слепила все пельмени – примерно два десятка.

– Ставь воду кипятить, – велел Кузьмич. – В кастрюле.

Когда она вскипела, он посолил ее и приказал валить туда пельмени.

– Сколько варить? – спросила Грымза.

– Пять-шесть минут после того, как всплывут. На медленном огне, чтобы слегка кипело.

Часы здесь, к слову, были – висели на стене. Круглый циферблат, но цифры римские. Две стрелки – часовая и минутная. Секундной нет, и Бог с ней – обойдутся. Грымза, дождавшись всплытия пельменей, уменьшила нагрев и глянула на мага.

– Порежь укропчик мелко-мелко и брось в большую миску масла, – сказал Кузьмич.

Грымза этим занялась, а Кузьмич вдруг неожиданно заметил, что они не одиноки в кухне. Возле дверей стояли несколько служанок и в том числе клыкастые, которые его мыли, и даже Гай. Вытягивая головы, они смотрели, как готовит Грымза. Похоже, информация о необыкновенном блюде с Дальних островов распространилась быстро, они сбежались посмотреть, а если повезет, то и попробовать.

Пельмени приготовились. Грымза откинула их над мраморной раковиной в большой дуршлаг и ссыпала в миску на приготовленное масло. После того, как масло растопилось, посыпала мелко нарезанным укропом, перемешала и протянула ложку Кузьмичу.

– Попробуй, господин!

Кузьмич взял ложку. Когда-то внучка удивилась: «Дедушка! Кто ест пельмени ложкой? Есть вилки…» Не понимают люди. Есть проткнуть пельмень зубцами вилки, часть сока вытечет наружу, а он как раз дает пельменям вкус. Подцепив пельмень, Кузьмич подул на блюдо, охлаждая, и бросил в рот, где надкусил передними зубами. Горячий, ароматный сок растекся по нёбу. Гм, очень вкусно. Не удивительно. Когда готовишь это блюдо из свежего мяса и сразу варишь, выходит замечательно. У замороженных вкус уже не тот – тем более, у фабричных. В Минске он покупал пельмени в супермаркете и варил их дома. Есть можно, но вкус совсем не тот. Корм…

– Неплохо получилось, – сказал Кузьмич, разжевав и проглотив пельмень. – Попробуй, Грымза!

Повариха выхватила ложку и взяла ею пельмень. Забросила его в клыкастый рот и раскусила. Служанки с Гаем уставились на Грымзу, как будто ждали откровения с небес.

– Вкус непривычный, – сказала Грымза, прожевав пельмень. – Немного простоватый, но все равно чудесный.

– С начинкой можно поэкспериментировать, – сказал Кузьмич. – Использовать другое мясо и приправы. Возможно изменить размеры – слепить их побольше или поменьше. Пельмени тем и хороши, что позволяют сделать на свой вкус. Их можно даже рыбным фаршем начинять, но в этом случае нужно добавить сало, не то сухими будут.

– Их надо подавать в меду, – сказала Грымза. – Коровье масло не годится.

– В меду? – слегка офонарел Кузьмич.

– Конечно! – заключила повариха. – Чтоб горький перец сочетался со сладким медом. У нас такое любят.

Кузьмич пожал плечами.

– Дай и другим попробовать.

Дегустация прошла успешно. Первым оценил новинку Гай и согласился с Грымзой насчет меда. Он посоветовал добавить в мясо больше разных пряностей. Служанки заявили, что хорошо и так, а меда им не нужно.

– Мне тоже, – поддержал Кузьмич. – Предпочитаю с маслом.

– Замечательное блюдо, – сказал Грымза после того, как миска опустела. – И недорогое. Можно подавать высокородным и кормить прислугу.

– Не перепутай только, кому какое, – заметил Гай.

– Это несложно, – улыбнулась повариха. – Для высокородных слеплю их маленькими, а остальным подам большие.

Гай посмотрел на Кузьмича.

– Идем со мною, господин, я покажу, где будешь жить.

Они поднялись на второй этаж. Отведенная магу комната располагалась рядом с лестницей. Они вошли в резную дверь и встали на пороге. А, что неплохо. Примерно двадцать метров площади, высокий потолок, на стенах и полу все тот же мрамор. Есть мебель, деревянная – кровать, шкаф, стол, два стула.

– Здесь останавливаются гости, – пояснил сопровождающий. – Вон там, за ширмой – умывальник и латрина. Идем, я покажу.

Латриной оказался унитаз из мрамора. Он походил на стул со спинкой, тесанный из камня. В сиденье – дырка. Кузьмич не удержался, заглянул. Внизу имелся желоб из керамики, и по обеим сторонам его виднелись круглые отверстия – похоже, трубы.

– Потянешь это на себя, – Гай взялся за рычаг, торчавший сбоку стульчака, и стронул его с места. – И нечистоты смоет.

Подтверждая сказанное, вода ворвалась в желоб из одной трубы и, пробежав по желобу, влилась в другую.