Ден прижимает меня к стене. Я слышу, как его сердце бьётся на пределе. И самое ужасное, что моё начинает подстраиваться под его ритм.
Он же поднимает руку и аккуратно проводит пальцами по щеке, опускаясь к шее. Захватывается её, заставляя её выше задрать голову и усмехается, как довольный волк, который загнал свою добычу.
— Сто пятьдесят, да док? — его голос хриплый настолько, что это звучит как вибрации.
Но я ничего не отвечаю, потому что знаю себя. Продолжу говорить, значит начну думать. А додумаюсь я только до того, чтобы сбежать.
Тяжело сглатываю и Ден это чувствует. Его губы снова накрывают мои. Только теперь он не ограничивается только ими.
Он начинает покрывать поцелуями лицо, шею, прикусывать мочку уха. А вторая рука уже тянет толстовку вверх.
И я помогаю ему.
Но в следующий миг происходит то, чего я точно не ожидала. Ден отбрасывает мою толстовку и опускается на колени передо мной. Он сжимает талию руками, будто боится, что я исчезну, а сам начинает неспеша покрывать мой подрагивающий живот поцелуями.
Его губы и горячее дыхание вызывает такой набор эмоций, который заставляет меня взвизгивать каждый раз, как он оставляет новый поцелуй, а после сразу дует на место поцелуя.
По коже рассыпаются мурашки. А от остроты новых ощущения, я не нахожу ничего другого, как ухватиться за плечи Дена, когда он оставляет очередной поцелуй чуть ниже пупка.
— Денис, — взвизгиваю я, но выходит слишком приглушённо и на грани срывающего смеха.
Он поднимает на меня глаза, которые уже полностью затянуло расширенным зрачком.
Вид дикого животного, который решил пометить свою территорию. И меня это заставляет хотеть его ещё больше.
Он касается пальцами пуговицы на джинсах и ловко расстёгивает. Тянет их по ногам, но не отводит от меня взгляд. Я начинаю дрожать ещё сильнее, когда понимаю, что стою перед ним с одном топе и простых хлопковых трусиках, а он полностью одет.
Вот только Ден смотрит на меня так, будто видит впервые.
Раньше я считала, что фраза «там, где прошёлся взгляд, остаётся ожог» идиотской и для сопливых девочек. Я же будущий врач. Я должна верить только фактам и глазам.
Но сейчас я понимаю, что это всё правда.
— Ебать, Лёля, — выдыхает он и целует лобок через ткань трусиков, от чего я снова взвизгиваю от остроты ощущений. — Ты мой личный сорт зависимости, — рычит он.
А потом быстро встаёт и снова подхватив меня на руки, несёт вглубь квартиры.
Как только кожи касается холодная ткань постельного, а судорожно выдыхаю. А Ден, уложив меня на кровать встаёт у неё и начинает раздеваться.
Нет, я не ханжа и не девственница. Парень у меня был о котором не знал никто. Ну крове Вики. Но те два раза, которые я поставила себе, как лимит, если первый не понравится (а он не мог понравится априори), не открыли мне восторженный мир секса и я забила.
Но сейчас…
Я смотрю на то, как этот псих раздевается, совершенно не стесняясь, как свет из окна играет на его теле, только добавляя мне в кровь адреналина, и понимаю, что уже вся мокрая.
— Ты точно уверена? — спрашивает он снова, и в голосе у него столько напряжения, что я понимаю: если я скажу «нет» сейчас, он остановится.
Даже если это его убьёт.
И я должна сказать, что передумала. Подняться и уйти.
— Да, — отвечаю я хриплым голосом. — Я уверена.
Ден даже не улыбается. Его улыбка напоминает сейчас оскал победителя. Он забирается на кровать, а через несколько секунд я уже окончательно голая.
Он разводит мои ноги, надавливая на внутреннюю сторону бедра. Меня начинает топить смущением, но я смотрю на Дена.
— Ты…, — произносит он севшим голосом, но не договаривает.
Его губы касаются местечка под пупком, а у меня вырывается непроизвольный стон. Я не вижу, чувствую, как Ден улыбается и поднимается жалящими поцелуями по телу к груди.
— Блядь! — рычит он и сжимает одну грудь рукой, а вторую накрывает ртом, всасывая сосок.
— Денис! — вскрикиваю я от остроты ощущений.
— Да, малышка, — хрипит он и поднимается выше, нависая надо мной.
Наши лица оказываются напротив.
Так близко и так страшно. Стыдно и ужасно желанно.
Я смотрю в его глаза, в которых нет уже ничего нормального и понимаю, что заражаюсь его дикостью.
Обхватываю его шею руками и сама дёргаю на себя, впиваюсь в губы.
Я чувствую, как его член упирается в меня. Прекрасно понимаю, что будет дальше и осознаю, что сейчас с ума сойду, если он не войдёт в меня.
— Пожалуйста, — молю я уже окончательно севшим голосом, отрываясь на мгновение от его губ.
Ден довольно скалится, прикусывает нижнюю губу, вырывая у меня очередной стон и тут я чувствую давление между ног.
— Дыши, малышка, — просит он, но я не успеваю ничего даже сказать, как он входит одним движение и до упора.
— Боже! — кричу я, выгибаясь ему навстречу и развожу ноги сильнее.
— Не зови его, Лёля, — тяжело дыша и с рыком произносит Ден замирая во мне. — Сегодня с тобой буду только я.
И он начинает двигаться во мне. Я чувствую его так остро, что начинаю задыхаться от эмоций.
С каждым его толчком из меня вырывается полу-стон полу-крик. А с очередным толчком он накрывает мои губы очередным поцелуем.
Он набирает скорость, и я понимаю, что уже не различаю ничего.
Всё происходит уже жёстко, быстро, на грани боли. Каждый его толчок, как разряд. И чем быстрее двигается Ден, тем отчетливее я осознаю, что уже не понимаю где реальность, а где сон.
Но телу пробегает первая волна, которая электрическими импульсами сначала поднимается к макушке, а потом со скоростью цунами, несётся вниз, где уже внизу живота закручивается пружина удовольствия, которая вот-вот рванёт.
И тут Ден берёт меня рукой за шею. Не сжимая, но фиксируя так, чтобы я смотрела на него. Склоняется к губам и выдыхает в них:
— Теперь ты моя, Лёля. Только моя.
И я кончаю так, что если бы жадные губы Дена, я бы разбудила весь дом своим криком.
________________
Ох, что же будет дальше!!!
Приглашаю вас в ещё одну историю нашего литмоба «Хэштегнутые» от Евгении Ник
«Белый Демон #Любовь»
👆 ТЫК СЮДА 👆
Глава 18
Я просыпаюсь на рассвете.
Не от света, пробивающегося сквозь щели в шторах. Не от звуков за окном. А от того, что всё тело ломит так, будто я вчера пробежала марафон.
Открываю глаза и секунду не понимаю, где я.
Чужая комната. Чужая кровать. Чужой запах на простынях.
Нет. Не чужой. Его.
Медленно поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на спящего Дена. Он спит на спине, одна рука закинута за голову, вторая лежит на груди. Дышит ровно, спокойно. Лицо расслабленное, без этой его вечной напряжённости.
И я смотрю на него. Просто смотрю. И не могу собрать себя. Я не знаю, что чувствую.
Стыд? — да.
Страх? — до дрожи в коленках.
Сожаление? — Нет! Вот этого нет. И это самое страшное.
Я очень медленно приподнимаюсь, стараясь не разбудить его. Одеяло сползает, и я чувствую холод на голой коже. А память сразу же подкидывает моменты, что Денис делал со мной ночью. И я позволяла ему. Позволяла и сама просила ещё. Стонала, извивалась под ним и понимала, что мне мало.
Стыдно до безумия. И даже сейчас к лицу приливает кровь, что даже уши начинают гореть. Но сейчас, именно в этот момент, я могу признать себе, что это стало моим самым низким и самым правильным решением в жизни. Даже если потом ничего не будет.
Оглядываюсь вокруг и вспоминаю, что моя одежда разбросана где-то в коридоре. Но его футболка лежит на полу рядом с кроватью.
Беру её. Быстро натягиваю. Она огромная, пахнет им, и мне от этого становится одновременно тепло и тошно.
Встаю на ноги и в первые секунды перед глазами всё плывет от резкой смены положения тела. Ноги подкашиваются — не от слабости, а от того, что между ног всё ещё болит. Приятная, тупая боль, напоминающая о каждом его движении, каждом толчке, каждом…
Хочу нервно захихикать, но обрываю себя.
Хватит, Алёна. Не думай об этом.
Тихо выхожу из комнаты и попадаю в коридор. Начинаю осматриваться, чтобы найти ванную комнату. И понимаю, что квартира хоть и не новая, но довольно большая. Вот только вокруг всё какое-то… мёртвое. Как будто здесь никто не живёт. Только ночует.
Делаю шаг к первой попавшейся двери. Она немного приоткрыта. Я толкаю её и замираю.
Это однозначно не ванная.
Но то, что я вижу вообще не вяжется с… Деном.
Большая, светлая комната, с балконным окном, большой старой кроватью и пианино.
Чёрное. Старое. С облупившимся лаком на крышке.
Оно стоит у окна, и на него падает первый утренний свет, превращая пыль в воздухе в золотые искры. А пыли здесь очень много!
Я не понимаю, зачем иду к нему. Не понимаю, почему не разворачиваюсь и не ухожу.
Но ноги сами несут меня через комнату. И вот я уже стою перед ним. Перед этим старым, забытым инструментом, который кто-то когда-то любил.
Провожу пальцами по крышке. Пыль остаётся на подушечках. А внутри всплывает маленькая девочка, которая умоляла маму, чтобы её отдали в музыкальную школу, но ей строго сказали: «Это не серьёзно. Пустая трата времени и денег!». И девочка спряталась.
Хотя ходила к другой девочке в гости и неумело повторяла за ней всё, что та учила в музыкальной школе. А потом та девочка переехала и ей пришлось просто убедить себя, что всё это и правда не серьёзно.
А сейчас я дрожащими пальцами поднимаю крышку клавиш. Они холодные под пальцами. И, наверняка, расстроенные. Но я всё равно нажимаю одну клавишу.
Звук глухой, надтреснутый, но всё ещё живой.
И в ту же секунду за спиной раздаётся сдавленный стон.
Я резко оборачиваюсь. И натыкаюсь на холодный взгляд Дена. Он стоит в дверном проёме. Голый по пояс. Домашние штаны сидят низко. Волосы взъерошены. А лицо бледное настолько, что я вижу каждый синяк на его скулах, каждую ссадину.
Он смотрит на меня каким-то потерянным взглядом. Потом на пианино. И дышит так тяжело, будто только что пробежал километр.
— Лёля, — говорит он хрипло. — Отойди от него.
— Что? — не понимаю я.
— Отойди, — повторяет он жёстче. — Пожалуйста.
Я делаю шаг назад. Потом ещё один.
А Ден медленно заходит в комнату. Как будто каждый шаг причиняет ему боль. Подходит к пианино. Опускает крышку клавиш слишком резко. Так что звук удара заставляет меня вздрогнуть. А он опирается на него руками, и прикрывает глаза, будто пытается успокоиться.
— Ты не должна была сюда заходить, — говорит он тихо, не поворачиваясь.
— Я… не знала, — шепчу я. — Я искала ванную.
— Это не ванная, — отвечает он и я слышу, как его голос странно садится.
— Извини, — шепчу я, не зная даже за что сейчас извинилась.
