Это стоило дороже любого плана.
Мне работы не досталась. С бедром, которое едва удерживало мой собственный вес, я был бесполезен везде, где требовалось что-то тащить или крутить. Оставалось то, что я умел и без ноги.
Думать.
Я нашёл Михеева на девятнадцатом, у штабного терминала. Он рассматривал схему контура и водил пальцем по веткам.
— Товарищ майор, вопрос.
— Слушаю.
— С Полигона-9 мы привезли жёсткие диски. Лабораторные, из корпуса «Био-Фарм». Мы их вытащили, когда уходили. Где они?
Михеев оторвался от схемы и некоторое время смотрел на меня отсутствующим взглядом. Его мысли витали где-то далеко от моего вопроса. Затем он всё же собрался, крякнул и выдал нужную информацию:
— Всё, что пришло с Полигона, сдали в архив на хранение. Диски, образцы, журналы. Потом полковник распорядился передать носители системным администраторам, чтобы данные ушли на внутренний сервер.
— Когда?
— За трое суток до удара.
— Успели?
Он помолчал.
— Не знаю, капитан. Это не тот вопрос, о котором мне докладывали. Я узнал бы, если бы что-то пошло не так, а раз не докладывали, значит, работа шла в штатном режиме.
— Ясно, — буркнул я.
Мы посмотрели друг на друга, и он всё понял раньше, чем я успел объяснить.
— Вам нужны данные по рою? — спросил Михеев.
— Мне нужно знать, с чем мы воюем. Сейчас мы смотрим на них снаружи и тупо считаем метки на карте. А на этих дисках, возможно, лежит то, что «Био-Фарм» знала о них изнутри. Как их делали, чем кормили, чем травили, что не сработало.
— Согласен. Работайте...
— Я бы с удовольствием, но мне нужно знать, кто из системных администраторов жив. И что в итоге со всеми этими дисками?
— Люди в твоём распоряжении, занимайся. — Михеев кивнул и вернулся к схеме.
Я выбрался в коридор, где и перехватил Карину. Она шла с двадцать третьего, где таскала что-то тяжёлое вместе со штурмовиками, и выглядела вполне довольной жизнью.
— Постой, дело есть, — придержал девушку я. — Сходи на двадцатый, найди администраторов внутренней сети. Выясни, кто из них жив и где в данный момент находится. Приведи любого, кто работал с носителями с Полигона.
— Сколько у меня времени?
— Вчера, Карин, вчера...
Она усмехнулась и ушла вниз.
Вернулась через сорок минут. Не одна.
Мужчина шёл за ней тяжело, вразвалку, и на вид ему было сильно за сорок. Невысокий, полный, с одышкой, в мятом рабочем комбинезоне без нашивок. Лицопомятое, редкие волосы зачёсаны на пробор, под глазами мешки. Гражданский специалист, каких на любой базе десятки.
— Синицын, — представился он и поморщился, разминая поясницу. — Валерий Аркадьевич. Администратор внутренних систем. Вызывали?
— Сколько вас осталось?
— Четверо. Было девять. — Он развёл руками. — Мы сидели на восьмом, когда началось. Кто успел спуститься, тот и здесь.
— Носители с Полигона-9. Вы работали с ними?
Синицын поднял брови.
— Работал. Сорок один накопитель, лабораторные, старого формата с физическими интерфейсами. Нам их спустили с распоряжением перегнать на защищённый контур сервера.
— Перегнали?
— Частично.
Я почувствовал, как внутри что-то опустилось.
— Насколько частично?
— Точно не скажу. — Синицын снова поморщился. — Формат старый, скорость чтения никакая, каждый диск идёт по четыре-пять часов. Мы работали посменно трое суток. Успели... штук пятнадцать, наверное. Может, шестнадцать, я не считал, а журнал вели на общем терминале, и я не знаю, уцелел ли он.
— Где сейчас эти диски?
— Там, где и были. В серверной на двадцать первом.
— Ведите.
***
Серверная занимала длинный низкий зал, разделённый рядами стоек. Свет здесь горел ярче, чем везде, потому что железу нужно охлаждение и обслуживание, и на этом Михеев экономить не стал. Гудели вентиляторы. После шести суток тишины этот звук казался даже неприличным.
Синицын провёл нас в дальний конец, к рабочему столу, и махнул рукой.
— Вот.
Диски лежали на столе и под столом, сваленные в кучу.
Я стоял и смотрел на эту гору серых коробок, сваленных одна на другую, без порядка, без маркировки, без единого признака того, какая из них уже прочитана, а какая нет. Часть валялась на полу. Одна коробка лежала отдельно, с оторванным разъёмом.
— Это как понимать?! — холодным тоном спросил я.
— Это понимать как тревогу, — спокойно ответил Синицын. — Когда завыло и начало трясти, у меня в работе стояли три диска сразу. Мы их выдернули и ушли. Мужики хватали, что успели, и стаскивали сюда, потому что тут гермозона. Сортировать было некогда...
— То есть вы не знаете, какие из них уже считаны?
— Я знаю, что их сорок один, и что пятнадцать из них уже на сервере. Но какие именно... Мне придётся выяснять заново. Читать заголовки, сверять с тем, что лежит в хранилище, помечать.
— Капец, — зло прошипел я. — Сколько это займёт?
Синицын посмотрел на кучу и честно задумался.
— Двое суток, может — трое. Один я буду ковыряться неделю, товарищ капитан. Это всё старое, половина интерфейсов через переходники, а переходников у меня четыре штуки.
Он поднял на меня усталые глаза.
— Мне нужны руки. Желательно с головой. Не какие-нибудь носильщики и дуболомы, а люди, которые понимают, что делают, чтобы я не проверял за каждым.
— Будут, — пообещал я и снова повернулся к Карине.
— Сходи к Дашке. Скажи, пусть снимет с антенны двух хакеров из улучшенных, на её усмотрение. Сюда, в распоряжение Валерия Аркадьевича. И передай, что это не просьба, а приоритет.
— Даша ругаться будет.
— Пусть ругается.
Карина ушла. Её шаги стихли за поворотом ряда стоек, и в серверной остались только мы двое и гул вентиляторов.
— Валерий Аркадьевич, — сказал я, — пока ждём. Мне нужен доступ к тому, что уже перегнано.
— К пятнадцати дискам?
— К ним. Я понимаю, что это не всё. Но это лучше, чем ничего.
Синицын кивнул и сел за стол.
— Сейчас подниму. Оно в отдельном разделе. Доступ там закрытый, но у меня есть административный ключ.
Он бросающим жестом развернул интерфейс.
Голограмма встала над столом широким полотном метра полтора в поперечнике. Дерево каталогов, консольное окно сбоку, строка статуса внизу. Всё стандартное, всё как я видел сотни раз у Дашки.
Синицын начал работать.
Его пальцы двигались быстро и привычно. Он даже не смотрел на то, чего они касались. Он открыл дерево, прошёл на два уровня вглубь, вызвал консоль и погнал в ней строку за строкой. Я не хакер и никогда им не был. Для меня это выглядело так, как и должно: человек делает свою работу.
«Стоп», — внезапно выдал Каин.
Я не пошевелился.
«Что?»
«Он работает не с разделом хранения».
«Ты уверен?»
«Я разбираю его команды с первой секунды. Первые две относились к разделу, который ты запросил. Дальше он ушёл в служебный контур сервера. Последние четыре строки не имеют отношения к чтению данных».
«А к чему имеют?»
«К правам доступа и к управлению массивом».
Синицын продолжал работать. Он не спешил и не нервничал. Строка, ввод, строка, ввод...
«Каин. Подсвети мне, что он делает».
Интерфейс наложил на голограмму разметку. Часть строк загорелась серым, часть красным, и последнего было гораздо больше.
«Он повышает уровень собственных прав до операторского. Два шага назад он снял защиту записи с основного массива. Сейчас он набирает команду, которую я вижу наполовину».
«Договаривай».
«Это не чтение, а обращение к служебной функции очистки».
Я сделал шаг к столу.
— Валерий Аркадьевич.
Он не отреагировал. Пальцы шли дальше.
— Синицын, твою мать! — рявкнул я. — Я просил открыть раздел с данными. Что вы делаете?!
Вот тут он остановился и медленно повернул голову.
Лицо у него оставалось прежним: помятое, с мешками под глазами и редкими волосами на пробор. Кожа обычная, дыхание тоже. Он даже поморщился, как всё это время, когда разминал поясницу.
Только глаза у него были белые. Два ровных матовых пятна в глазницах. И они точно смотрели на меня.
Шесть суток этот человек ходил среди нас, и мы понятия не имели, что он заражён.
Каин выбросил траекторию, я рванулся вперёд. Синицын, не отводя от меня белых глаз, вдавил ладонь в голограмму.
Полотно моргнуло.
Каталог схлопнулся, консоль ушла вниз, и через всё поле развернулась строка служебного оповещения, красная, во всю ширину:
«Инициировано форматирование массива».
А под надписью уже побежал счётчик.
Синицын даже не сопротивлялся. Я взял его за шиворот, стянул со стула, уложил лицом в пол и завёл руки за спину. При этом он ни разу не дёрнулся. Я защёлкнул наручники на его запястье, пропустив их через вертикальную стойку ближнего шкафа. Прежде чем отпустить, дёрнул стойку на себя, убедившись, что анкеры в полу держали намертво.
Белые глаза следили за мной всё это время.
