— Каин. Ты сможешь это остановить?
«Попытаюсь. Мне нужны все ресурсы. Рекомендую сесть».
Я сел в кресло у соседней стойки, и в ту же секунду из меня ушли силы. Руки лежали на подлокотниках, и поднимать их совершенно не хотелось.
А перед глазами пошёл код.
Строки летели сверху вниз сплошным потоком, и я не разбирал в нём ни одного символа. Мелькнуло окно внутреннего чата, открылось и закрылось быстрее, чем я успел прочесть хоть слово.
Не прошло и двух минут, как дверь в серверную хлопнула и влетела Карина.
Она не спросила ничего. Увидела меня в кресле, скрученного Синицына на полу и села рядом, обмякнув буквально в туже секунду.
Поток кода ускорился. Строки понеслись так, что зрение перестало за ними успевать, а меня замутило от этого мелькания. Я закрыл глаза, но они шли и под веками. В затылке нарастало давление.
Ещё через пару минут всё оборвалось.
Счётчик на голограмме встал. Красная строка мигнула и сменилась на серую.
Меня отпустило. Я вдохнул полной грудью и почувствовал, как по спине течёт пот.
— Что это было? — спросила Карина.
Она сидела, откинув голову на спинку кресла, и тяжело дышала.
— Да вот этот. — Я кивнул на пол. — Он заражён.
— Как?
— Как спящий агент. Шесть суток ходил среди нас, и никто ничего не замечал. Ни плёнки, ни пятен, ничего. Он разговаривал со мной десять минут, жаловался на поясницу и на переходники. А как только я попросил доступ к файлам «Био-Фарм», он полез стирать данные с сервера.
Карина повернула голову и посмотрела на Синицына долгим взглядом. Тот лежал на боку и смотрел в ответ бесцветными глазами.
Дувушка собралась что-то сказать, но не успела. Дверь распахнулась, и в серверную влетели Дашка с Шуриком.
Они даже не спросили, что происходит. Дашка на ходу глянула на консоль, на серую строку, счётчик, а её руки уже двигались. Экран развернулся перед ней раньше, чем она дошла до стола. Шурик встал с другой стороны и развернул свой.
— Что произошло? — спросила Дашка, не поднимая головы, когда уже принялась за работу.
Я объяснил ещё раз, коротко.
— Ясно, — сказала она. — Не переживай, всё восстановим. Программу я уже запустила.
— Много потеряли?
— Пока считаю. Он снял защиту записи, но очистка такого массива идёт не мгновенно, а поблочно, с журналированием. Каин его тормозил почти четыре минуты, — Она провела рукой, и на её экране развернулась карта разделов, половина была окрашена красным. — Тут не стёрто, а помечено как свободное. Это разные вещи.
— Хуже другое, — сказал я.
Все трое обернулись.
— Теперь мы не знаем, кто ещё из персонала заражён. Внешних признаков нет вообще. Двести девятнадцать человек, и любой из них может обратиться в любую секунду. Вероятнее всего, агенты с нашего потока вне подозрений, но обычные люди... И я понятия не имею, как их определить. Придётся присматривать за всеми.
В серверной стало тихо.
— Возможно, на дисках что-то есть, — нарушила тишину Карина. — «Био-Фарм» их изучала. Если они видели такое, они это описали.
Дашка повернулась к Шурику.
— Саш, найди архивы «Био-Фарм» и дай доступ Косте.
— Уже, — ухмыльнулся тот.
У меня в поле зрения развернулось окно доступа.
«Подключаюсь, — сказал Каин. — Массив большой. На полную обработку уйдёт порядка одиннадцати часов, и это при условии помощи второй колонии».
— Я готова, — сказала Карина.
Она слышала его. Не через меня, а напрямую, и я в очередной раз отметил это, но промолчал. Сейчас не до разборок.
— Работаем, — буркнул я и посмотрел на Дашку. — Даш, сможешь разобрать, какие файлы уже перенесены, и подключить диски, которые ещё не читали?
— Я займусь, — вставил Шурик. — Даша на восстановлении, ей сейчас не до железа. Здесь придётся покопаться и разбирать по заголовкам.
Дашка коротко кивнула, не отрываясь от экрана.
Закипела работа.
Карина села обратно в кресло, прикрыла глаза и снова обмякла. Со стороны это выглядело, будто она спит. Только веки у неё непрерывно вздрагивали, быстро и мелко.
Я сидел в кресле, чувствовал, как Каин выгребает из меня всё что можно, и смотрел на Синицына.
Он лежал на полу, пристёгнутый к стойке, и не издавал ни звука. Не требовал, не угрожал, не пытался объяснить. И не сказал ни единого слова с того момента, как повернул ко мне голову с побелевшими глазами.
— Что со связью? — спросил я, чтобы хоть как-то разбавить молчание.
— Работаем, — ответила Дашка. — Там всё очень непросто. Программно мы готовы, можно запускаться хоть сейчас. А вот с железом сложностей выше крыши.
— Земля экранирует сигнал, — объяснил Шурик, не отрываясь от экрана и дисков. — Нужно подключиться к конструкциям, которые выходят на поверхность. Я это уже говорил. И основная проблема — шестнадцатый уровень. Туда надо отправлять людей.
— Решим, — сказал я. — Сначала разберёмся с врагом. Мы до сих пор не знаем, с чем имеем дело.
— Думаешь, у «Био-Фарм» есть ответы? — спросила Дашка.
— Пока не проверим, не узнаем. В любом случае они знают о рое больше, чем мы. Что-то там точно есть. Не просто так рой захватил и уничтожил лабораторию, а потом пошёл следом за нами.
— Думаешь, это связано? — Шурик всё-таки поднял голову.
— На случайность это точно не тянет, — усмехнулся я.
Он хотел возразить, но передумал или не нашёл аргументов.
— Так кого отправим на шестнадцатый? — вернулся к прежней теме Шурик.
— Людей найдём, — сказала Дашка. — Штурмовики рвутся...
— Я пойду сам, — перебил подругу я.
Дашка покосилась на меня, но промолчала.
Серверная снова погрузилась в тишину. Остался только гул вентиляторов и кондиционеров.
Примерно через час Дашка закончила восстановление, свернула экран и ушла заниматься связью. Шурик остался с дисками.
Говорить с ним было особо не о чем. Пару раз он бросал что-то про переходники и про то, какими идиотами надо быть, чтобы к тридцатому веку не унифицировать разъёмы. Я что-то отвечал и поддакивал. На этом разговор глох и начинался заново минут через двадцать.
Так что я оставил попытки подружиться и переключился на Каина.
Он работал уже третий час и успел зацепить первый пласт. Архив «Био-Фарм» оказался не отчётом и не исследованием, а свалкой лабораторных журналов, протоколов наблюдений и черновых записей, которые никто не приводил в порядок, потому что не успел. А может, мы пока не нашли тот диск, на котором хранились сформированные и понятные отчёты. Каин выгребал оттуда куски, сверял между собой и выдавал мне короткими сводками по мере того, как что-то складывалось.
Первое, что сложилось, касалось связи.
Я спрашивал об этом совсем недавно, но так и не получил ответа. Как двести двенадцать тварей действуют одним куском? Как тридцать особей понимают, что нужно лечь под турель? Как боец ШОКа поворачивает голову одновременно с тремя чужими телами?
Теперь объяснение появилось, и оно меня совсем не обрадовало.
«Первый способ. Прямой контакт», — начал Каин.
Ничего неожиданного. Бактерии выбрасывают в среду сигнальные вещества, соседи их улавливают, и при определённой концентрации вся масса разом меняет поведение. Обычная биология, этому учат в школе. Так работают все колониальные микроорганизмы, которые я видел на курсах полевой медицины.
«Проще говоря, они разговаривают, пока стоят рядом, — уточнил Каин. — Как люди в пределах слышимости. Дальность от сантиметров до нескольких метров. В сплошной заражённой среде расстояние не имеет значения, потому что среда непрерывна. Сигнал идёт по телу колонии».
Я сразу вспомнил снимок со спутника. Жилы из основания колонны, уходящие в нитку, и белый покров на пятнадцать километров, который весь был их продолжением.
Значит, пятно — это не территория, а нервная система, что вполне логично
«Дальше», — потребовал я.
«Второй способ. Электрический».
И вот тут мне стало неуютно.
Каждая клетка накапливает на оболочке слабый заряд. Величина ничтожная, сама по себе она не годится ни на что. Но если выстроить миллионы клеток в цепочку и заставить их разряжаться синхронно, заряды складываются. И на выходе получается ток, с которым уже можно работать.
«В лаборатории это фиксировали как наводку на оборудовании, — разъяснил на примере Каин. — Три месяца это списывали на неисправность заземления. На четвёртый месяц один из сотрудников сопоставил всплески с активностью образцов и обнаружил, что образец даёт импульсы в кабельной трассе, проложенной вдоль стены бокса».
«То есть они лезут в проводку».
«Они ложатся на проводку. Плёнка нарастает поверх кабеля или шины и работает как источник. Дальше сигнал идёт туда, куда ведёт кабель. Рою не нужно строить передатчик. Ему достаточно найти чужой».
Я сидел в кресле посреди серверной, в которой гудело несколько сотен метров кабельных трасс, и думал совсем не о лаборатории.
«Третий способ. Споры».
Этот был проще и оттого паскуднее.
Когда захватить местную живность не выходит, а сообщение передать надо, колония выбрасывает микроскопические капсулы. Лёгкие, стойкие, способные висеть в воздухе часами. Ветер разносит их на сотни километров. Птица, зверь, человек на подошве ботинка тащат их куда угодно и сколько угодно.
«Каждая капсула несёт состояние материнской колонии, — продолжил разжёвывать Каин. — Это не заражение в чистом виде, а скорее письмо. Медленное, ненадёжное, без гарантии доставки. Но если выпустить их триллион, часть дойдёт. Стандартная вероятность больших чисел».
«А ведь на Полигоне так и было...»
«Верно. Маячки, по которым рой находил людей в секторе Z, это они. Карина их носила на себе, пока не начала париться в бане».
Продолжать ковыряться в прошлом я не стал. Процесс был понятен, и повлиять на него мы не могли.
«А четвёртый?»
«Четвёртый ты видел».
Он поднял передо мной спутниковый снимок, тот самый, который я уже видел при изначальном анализе ситуации. Белое пятно на пятнадцать километров и раскрывшийся кокон в центре.
«В журналах есть протокол, который в лаборатории не довели до конца. Образцы синтезировали внутри оболочки частицы металлов и осаждали их наружу. Медленно, микрограммами. Сотрудник, который это описал, предположил, что колония строит себе проводящие структуры».
«Зачем бактериям металл?»
«Затем же, зачем он нужен антенне».
Я смотрел на снимок и чувствовал, как у меня холодеет затылок.
«Каин, договаривай».
«Форма пятна близка к правильной чаше с понижением к центру. Жилы расходятся от центра радиально, с шагом, который выдерживается на всём протяжении. Для растущей колонии такая геометрия не имеет смысла: она замедляет освоение площади. Для приёмной структуры она оптимальна».
«А колонна?»
«Восемьдесят метров вертикали, раздвоена на конце, стоит точно в фокусе чаши. Шесть суток назад было пятьдесят. Лепестки в основании развёрнуты наружу и вниз. Я могу ошибаться, у меня нет измерений, только снимок».
«Скажи, что ты думаешь?»
«Я думаю, что это не корабль, который разбился и пророс. Это то, ради чего его сюда отправили. Кокон принёс мачту и воткнул её в грунт. Всё остальное к ней прирастает по ходу».
Я откинулся в кресле и посмотрел в потолок.
Шесть суток мы смотрели на этот снимок и считали, сколько километров оно проросло за ночь. Мы измеряли скорость заражения, прикидывали, когда оно дойдёт до хребта. И никто ни разу не задался вопросом: зачем оно растёт.
Шурик за столом выругался на очередной диск и полез за пятым переходником.
